Чтение онлайн

У Рыжей живыми оставались только глаза – глаза, полные невысказанной тоски и ужаса.

– Точно. Эта ведьма нашла твои часы и сделала на тебя порчу, – упрямо продолжила Олеся. И добавила тихо, со страхом в голосе: – Может, даже на смерть…

Насте уже и самой такие мысли приходили в голову. Но что толку от мыслей, ведь как помочь самой себе, она по-прежнему не знала.

Прошёл уже месяц. Золотой сентябрь растерял половину своей яркой нарядной листвы. Дожди затягивали небо бесцветными тучами, тяжёлыми и тёмными, как ночи Насти. Всё вокруг казалось увядающим, умирающим…

И, глядя в окно на размытые осенним туманом очертания домов, машин и силуэты людей, Настя всё чаще осознавала, что жизнь её летит куда-то вниз, по наклонной плоскости, летит в тартарары.

Даже в дроби дождя на подоконнике Насте чудилось тихое тиканье часов из её ночных кошмаров.

Тик-так, тик-так…

И каждая секунда может стать последней.

Тик-так, тик-так…

Это уходят последние дни, а может, часы или даже минуты её жизни.

Ещё один удар Маятника, и Нить Судьбы оборвётся…

Круг замкнулся

Ещё не сгустились тени,

Но всё холоднее высь.

Бичуя опустошенье,

Над сердцем ветра взвились.

О, канувшие удачи,

Которых не нужно мне!

О, сон, что живёшь иначе,

И жизнь, что ведёшь во сне!

Взвевайтесь ветра над глушью,

Простёршейся мглы ночной!

Безлюдье пугает душу

Бескрайнею тишиной…

И, слёзы тайком глотая,

Вперяешься в миражи…

О, жизнь ты моя пустая

Хоть кто я такой, скажи?

Ф.Пессоа, перевод Б.Дубин

– Не поняла? Что сие значит? – Олеся, зашедшая утром за Настей, чтобы вместе ехать в институт, одарила подругу недоумевающим взглядом.

Нет, сегодня Настя не проспала. Она была уже вполне готова…

Только вот к чему?

Потёртые джинсы, старый свитер крупной вязки (за узор, в виде сцепленных между собой колечек, и стальной цвет Рыжая прозвала его «кольчугой»). Волосы собраны на затылке в «конский хвост». Никакого макияжа на лице.

На тумбочке в коридоре замшевая ветровка и кожаный «походный» рюкзачок.

А у двери, на коврике с милой надписью: «Добро пожаловать!», стоят готовые сорваться в путь берцы с высокой голяшкой и толстой подошвой. Такие ботинки можно даже как средство самообороны рассматривать! Если кому-нибудь таким башмаком «засветить» – мало не покажется…

Словом, весь вид Настасьи заявлял о том, что Рыжая куда-то собралась, но явно не в институт… Потому как на занятия её в таком виде и силой не загонишь.

Изумление на лице подруги читалось так отчётливо, что Настя сжалилась и решила прояснить ситуацию.

– Я больше так не могу! Я устала, – сказала Настя, присаживаясь на уголок тумбочки.

Олеся сочувственно вздохнула – вероятно, ей расхотелось возмущаться и взывать к совести.

– Я иду туда.

– Куда? – проворчала Петрушенко, уже зная ответ.

– На Воронов утёс.

– Рыжая, ты заболела или головой ударилась? – терпеливо начала Леся, словно беседовала с маленьким ребёнком. – Кто-то говорил, что в скалы больше ни ногой! Или мне память изменяет? Настёнок, какого чёрта ты там забыла? Тебе мало прошлого раза? Зачем ты туда пойдёшь?

– Так надо! – упрямо заявила Настя. – Постой, не перебивай, послушай!

Олеся поджала губы, всем видом показывая, что выслушать готова, но заранее не одобряет затею Романовой.

– Я, в самом деле, заболела. Вернее… Я знаю, что ещё немного, и просто свихнусь! Я должна найти способ помочь себе. Только я сама – никто другой! Ты даже представить себе не можешь, Леся, что такое эти ночные кошмары! Они мне всю душу вымотали, в клочья нервы изорвали, все силы выпили. Живу, как на краю пропасти… Сегодня вот контрольная, а мне до этого дела нет. Потому что, какая тут может быть учёба, если меня сегодня всю ночь опять истязали?! Ты знаешь, как это – каждую ночь умирать? Чувствовать, как тебя убивают. До мельчайших деталей… Всё это чувствовать! Снова и снова!

– К этому можно привыкнуть, – возразила Олеся. – Это только сны, Настёнок. Они тебе реального вреда не причиняют.

– К этому нельзя привыкнуть! – огрызнулась Настя. – Нельзя привыкнуть к тому, что тебя убивают, а ты даже защитить себя не можешь.

– Но ведь это всё понарошку! А если ты там, на Вороновом утёсе, опять с этими психами столкнёшься? Ты себя защитить сможешь? – взорвалась Олеся. – Им же только того и надо, чтобы ты вернулась. Тогда они тебя уже не во сне убьют, а по-настоящему.

– Я буду осторожна. Я буду готова. Если уж на то пошло: пусть лучше один раз в реальности, чем вот так каждую ночь. Всё равно мне жизни нет. Не жизнь, а так… существование… Микс ада и бреда…

– Тоже мне нашла выход из положения! – Олеся состроила гримасу. – А тётя Надя знает, что ты задумала?

Теперь уже Настя посмотрела на подругу так, словно сильно сомневалась в её умственной полноценности.

– Нет конечно! – Настя отвела взгляд. – Разве с мамой говорят о таком? Я не хочу, чтобы она переживала. И так последнее время из-за меня покоя не знает. Я и тебе бы ничего не говорила, но просто надо, чтобы хоть кто-то был в курсе, где меня искать, если я вдруг не вернусь…

Олеся вытаращила на неё огромные чёрные глаза:

– Вот что, Рыжая, никуда я тебя не отпущу! Ишь чего вздумала – «если я не вернусь»!

– Это я так… к слову… Всякое может случиться, – спокойно рассудила Настя и, слегка отстранив подругу, принялась шнуровать ботинки.

– А это тебе зачем? – насторожилась Леся, ткнув в охотничий нож, пристёгнутый к поясу Рыжей.

Настя зашнуровалась и выпрямилась во весь рост.

Рыжая коснулась рукояти ножа.

– Это… Денису дарили… Он сувенирный, но, в принципе, острый. Я ведь сказала – я буду готова к встрече. Я постараюсь её избежать, но, если вдруг… – Настя протянула руку к куртке, но, встретившись с тревожным взглядом тёмных глаз, добавила: – Не волнуйся, Лесёнок, я не собираюсь нарываться на неприятности! Я просто хочу понять. Мне надо вернуться туда! Я хочу понять, почему Сысоев и его опера ничего не нашли. Хочу ещё раз оглядеть это место. И, если там действительно нет никаких следов, попытаться понять, куда они делись. Вот и всё. Я не за разборками иду. Но мне нужно вернуться в начало этой истории, чтобы поставить в ней точку и жить дальше! Понимаешь, иногда, чтобы продолжать путь, надо вернуться к исходной, к старту… Просто круг должен замкнуться, Леся! Да… круг… – рассеянно закончила Романова.

– Может, мне пойти с тобой? – спросила нерешительно Олеся.

Ей явно не хотелось возвращаться в скалы, к какой-то там исходной точке, и её мало волновала истина, но зато сильно мучила совесть. Настя прочитала это по виноватому лицу Петрушенко.

С другой стороны, Рыжая сама выбор сделала, Леся не обязана её в этом поддерживать. Насте было немного обидно, но где-то она подругу понимала.

Спрятаться за ширму собственного малодушия гораздо проще, уютнее и, главное, безопаснее. А хорошенько подумав, можно посчитать собственную трусость мудростью и благоразумием, тогда и муки совести утихнут.