Чтение онлайн

– И все вопросы будет решать, давая оппоненту по зубам, – добавила Настя.

– Чему учу, чему учу! – передразнил друзей Эливерт. – Защищаться я её учу. Не позволяй себя унижать, цыплёнок! Никогда не позволяй! Надо уметь себя защитить. Рано или поздно случится так, что тебе нужно будет за себя постоять. Поверь, Наир, многим девицам, что в тёмном переулке натыкаются на какого-нибудь пьяного лиходея, умение обращаться с оружием пригодилось бы гораздо больше, чем благородные манеры! Когда кто-то угрожает твоей жизни, мало толку с умения вышивать шёлком или петь лирические баллады, тут надо уметь дать отпор. Это и тебя касается, Дэини. С мечом ты управляешься неплохо, но ведь растерялась, когда на тебя напал топлюн. А надо уметь защищаться. От нас-то, мужиков, всё равно помощи чаще всего не дождёшься. Это когда нас видеть не желаешь, мы тут как тут, а случись беда, так ведь вечно носит где-то. Так что учитесь, девочки, полагаться только на себя! И, если братцы твои сводные ещё раз к тебе сунутся, расквась им носы, недолго думая – второй раз остерегутся…

– А я один раз стукнула! – горделиво доложила Граю. – У Арма во-о-т такущий синяк под глазом соскочил. Только они Беарье наябедничали, а тётка меня отлупила… больно, палкой. Сказала, ещё раз мальчишек трону, она меня вовсе прибьёт.

– А отец что же? Не вступился? – всё так же отстранённо поинтересовался Эливерт.

– Нет. Он не слышал. Пьяный спал, – махнула ручкой Граю. – Больше я с мальчишками не дерусь, а то меня Беарья опять поколотит. А они знают, что я им сдачи не дам, и задираются…

– Она тебя хотя бы кормит?

– Бывает. Но здесь чаще. Здесь людей много… – помолчав, Граю добавила, – добрых.

– Тоже мне добрых! – фыркнул Эливерт. – Видел я, как тебя тут от стола к столу шпыняют! Добрые люди…

Настя, Ворон и Наир переглянулись: впечатление от откровений девочки, неприятное, тяжёлое, осело на душе липкой грязной паутиной. Все сразу как-то притихли и помрачнели.

– Вот что, пигалица, а не хочешь ты уехать отсюда? С нами уехать. Подальше из этого городка? – неожиданно для всех выпалил Эливерт.

Наир и Романова воззрились на него с удивлением не меньшим, чем на лице у Граю. Глазёнки девочки, и без того большие, округлились и стали просто огромными.

– Уехать? С вами? – тихо переспросила она.

– Да, с нами, – убеждал Эливерт быстро и напористо. – Если тут тебе так живётся несладко: бьют, голодом морят – давай с нами! Что тебя здесь держит? У тебя вся жизнь впереди. Уедешь с нами – я тебя пристрою. С чужими людьми тебе лучше, чем с родными будет. Уж ты мне поверь, цыплёнок! Я тебе зла не желаю.

Девочка растерянно хлопала глазами, кажется, едва понимая, о чём говорит ей разбойник. С минуту она мучительно решала что-то, на худеньком бледном личике за мгновение промелькнула целая гамма чувств.

Наконец, смело глядя в холодные глаза Эливерта, девочка сказала:

– С тобой поеду. С тобой не страшно, Эливерт. Ты добрый. Я знаю, ты меня колотить не будешь.

– Не буду! Клянусь! – искренне заверил атаман.

– Я хочу с вами, если ты меня с собой возьмёшь. Ты очень добрый! Я таких добрых никогда не видела.

– Нашла доброго, пигалица, – Эливерт ласково щёлкнул её по носу. – Я – пройдоха, подлец и грубиян. Но тебя я в обиду не дам. Никому! Слышишь? Значит, решено? Едем!

– Эл, ты что рехнулся? – прошипел Наир. – Ты думаешь, что говоришь? Куда? Куда ты её зовёшь, можно узнать?

– Всё равно куда, лишь бы подальше отсюда, – холодно ответил разбойник.

Наир отодвинулся на край стола, метнул гневный взгляд в сторону Эливерта и поманил его пальцем. Тот подвинулся к нему, подальше от Граю и Насти. Это была бессмысленная мера, поскольку их громкие рассерженные речи всё рано не ускользнули от дамских ушей.

– Слушай, Эл, – шёпотом процедил лэгиарн сквозь зубы, – тебе с перепоя всегда в голову мудрые мысли лезут, но сегодня ты обошёл самого себя. Ну, скажи, откуда у тебя появилась грандиозная идея взять эту девочку с собой?

– Нельзя её здесь оставлять. Пропадёт, – просто ответил Эливерт. – И похмелье здесь ни при чём. Что её здесь ждёт? Разве это жизнь – одни мучения!

– Ты можешь предложить ей что-то лучшее? – усмехнулся Наир.

– Могу. И предлагаю. Ей в любом месте будет лучше, чем здесь, – зло бросил Эл, не сводя стальных глаз с лэгиарна.

– Смею тебе напомнить, друг, что мы не на увеселительной прогулке. Куда ты её хочешь с собой тащить? В столицу? Или на Север? В нашей компашке жутко не хватает малолетнего ребёнка. Ты увезёшь её из семьи, а что дальше? Прости, Эл, но родитель из тебя никудышный! Ты ничем не лучше этого пьяного сапожника. Вся твоя жизнь – прогулка по краю пропасти. Тебя могут убить в любой момент. Что тогда будет с ней? Эл, ответь мне! Пойми, мне тоже жаль эту девочку, но я понимаю, что у меня нет права вмешиваться в её судьбу, брать на себя ответственность за её жизнь, потому что я не уверен, что смогу изменить эту самую жизнь в лучшую сторону.

Притихшая и погрустневшая Граю прислушивалась к разговору мужчин. Желая отвлечь её, Настя нежно погладила девочку по спутанным волосам, и, пододвинув ближе тарелку с остатками пирожного, сказала:

– Ты ешь, ешь, Граю! Доедай!

– А у меня нет права не вмешаться в её судьбу! – решительно заявил разбойник. – Наир, я всё это видел, видел сотни раз. Пьянки да побои, пинки да затрещины. А в глазах мутнеет, потому что уже третий день ничего не жрал. И никому нет до тебя дела, и помощи ждать неоткуда, потому что никто не желает вмешиваться и брать на себя ответственность! И слоняется по кабакам ватага одичалых таких «воробышков». Подрастают они и из воробышков превращаются в воров и уличных девок. Иного не дано. Такая судьба ждёт всех бродяжек. А я не хочу этого, Наир. Пусть Лиэлид и наш доблестный король строят планы по спасению всего мира, а я так скажу – не надо спасать всю Кирлию! Это просто земля. А живут на ней люди… Вот им и надо помогать! Я сегодня этому цыплёнку помогу, ты завтра – кому-то ещё, Рыжая – третьему. И тремя несчастными меньше будет… Вот так и надо беды и зло изничтожать.

Лэгиарн уже не пытался спорить, лишь молчал угрюмо.

А Эл продолжил со вздохом:

– Я знаю, Наир, что я не лучший, кто мог бы позаботиться о Граю, но выбора нет. Оставить её здесь я не могу – ей нужно помочь. Тебе этого не понять, Наир. Хоть ты тоже сирота, но ты никогда не чувствовал себя одиноким, брошенным… А я знаю, что у неё на душе. И это неправильно. Не должно так быть. Дети должны быть счастливы. Беззаботны, легкомысленны и счастливы. Потом, во взрослой жизни, успеют грязи нахлебаться. Не должно быть у ребёнка такого одичалого затравленного взгляда, как у этой пичуги, – закончил Эливерт, кивнув в сторону Граю.

Наир помолчал и сказал потом:

– Я с тобой, Эл, не спорю. Ты всё верно говоришь. Только куда ты её денешь? В Лэрианор привезёшь? Так ведь нескоро мы туда вернёмся.

– Нечего ей в Лэрианоре делать, – рассудил Эливерт. – Я ещё до Жемчужных Садов её куда-нибудь пристрою. Что у меня знакомых мало, что ли? Отдам какой-нибудь эрре на воспитание.

– Тогда уж лучше здесь оставь! – взвился Наир. – Одинаково приятно. Среди твоих знакомых ни одного приличного человека не найти. Одни воры, разбойники, да гулящие девки… Ежели ты Граю к такой пристроишь, так где-нибудь в притоне всю жизнь и проживёт.