Чтение онлайн

Голос Эливерта был уже почти добрым, наставительно-любезным, но взгляд по-прежнему сверкал волчьей жестокостью. И «викинг» только и нашёл, что кивнуть согласно. Затем он резко развернулся и широкими шагами вернулся за свой стол.

Эливерт взял куриную ножку со своей тарелки и, откусив с аппетитом, причмокивая, заявил:

– М-м-м, ну что за прелесть здешний повар! Наир, Рыжая, попробуйте этого цыплёнка! Это же шедевр! Какой аромат, какой вкус! М-м-м...

– Кусок в горло не лезет, – тихо прошептал Наир, всё ещё косясь в сторону притихшей враждебной компании.

– Чушь, – хмыкнул разбойник.

Эл вёл себя так, будто ничего не случилось, а Настя всё ещё не могла унять дрожь. Особенно, когда услышала новую реплику Кед-хейла.

Видимо, оказавшись на месте, громила сообразил, что его унизили и опозорили. И сделал это человек, явно уступающий ему и в росте, и в размахе плеч, и в силе. Так легко, так шутя, поставил его на место.

Злость и обида вскипели в волосатой груди кабаноподобного вояки, но в одиночку он уже не желал соваться к опасным чужакам, потому решил натравить своих приятелей.

– Что ж это творится, робята?! Какие-то заезжие девок наших лапают, у нас перед носом ножами машут! А ежели нам всем вместе ему махнуть разок-другой? А, робята, пойдём, покажем ему кто в Берфеле хозяин, а кто так – репей у бродячего пса под хвостом! А, робята? Пойдём! Все! Разом!

Задира вновь начал подниматься, когда старик за тем же столом, седой как лунь, но всё ещё достаточно крепкий, сказал негромко и слегка устало:

– Сядь, Кед-хейл! Сядь, я тебе говорю! Не замай! Али спьяну совсем ослеп? Не видишь, куды прёшь?

Старик встретился взглядом с Эливертом, но не смутился прозрачного серого льда, а добавил всё также спокойно:

– Так разуй зенки-то! Это же парняши из вольницы. Таких-то, братец, задевать – себе дороже станет. Руки чешутся – поди, найди такого же дурака, да и побейся хоть вусмерть! А вольницы не замай!

– А по мне хоть драконы Древних Пустошей! – напыжился «викинг», униженный в очередной раз. – Что же мы с двумя паршивыми разбойниками не управимся?

– Дурак ты, Кед-хейл, – сказал старик совсем по-доброму, словно маленькому ребёнку простые истины объяснял. – С одним-то справишься, и с двумя. Да только сила вольницы в том, что один за другого держится. Они за своих, ох, как мстят люто. На смену двум целая свора придёт. Весь город пожгут, если нужно будет. Потому и говорю – не замай! Своего ума нет – чужого совета послушай! А ты, мил человек, не серчай на нашего шалопая! – добавил старик, уже напрямую обращаясь к Эливерту. – Дал Дух-Создатель кулачищи да силушку, да не подсказал, куды энто всё приложить. У пьяного ума искать – дело пустое. Сам не знает, что городит.

– Бывает, – Эливерт любезно улыбнулся.

– Считайте, мы уже всё забыли, – добавил Наир.

– Вот и славно! А то… напился, дурень… – старик ещё раз виновато пожал плечами.

– Хорошо, когда рядом с пьяным балбесом, есть мудрый приятель, который за двоих подумает и дурака остановит, – философски рассудил Эливерт и добавил с почти нескрываемой угрозой, – а то ведь всякое случиться может…

– Н-да, – старик нехотя кивнул, одёрнул попытавшегося что-то вставить Кед-хейла, – молчи ужо! А ещё лучше – спать иди! У нас забот меньше будет…

Эливерт демонстративно отвернулся от них и занялся едой.

– Да, хорошо, когда мудрый приятель не даёт тебе напиться снова, – ухмыльнулся Эл, глядя в невесёлые глаза Наира. – У пьяного-то руки не такие ловкие. Так, Наир, мудрый мой друг? Чего приуныл? Ешь давай, Ушастик!

***

Народ, так и не дождавшись дальнейшего развития событий, обещавшего жёсткую драку, брызги крови, спецэффекты с поломкой мебели и, возможно, даже поножовщину, разочарованно вернулся к своим делам.

Застучала глухо посуда. Хозяин вернулся дремать за стойку. Засуетились служанки, так как с каждой минутой посетителей становилось всё больше. Постояльцы – и те, кого ждал долгий путь, и те, кто собирался задержаться в Берфеле ещё несколько дней – спускались к завтраку.

Некоторые гости приходили с улицы. Настя видела их, так как сидела напротив входной двери. В трактире стало шумно и многолюдно.

Риланн ещё пару раз на бегу улыбнулась Эливерту, но подойти поболтать было совсем некогда.

Грозный Кед-хейл всё не мог уняться и что-то сердито бормотал в своём углу, чем, очевидно, достал уже даже своих приятелей, потому что седой старик в очередной раз велел ему прекратить свои ребяческие выходки и идти домой. Ненадолго тот замолк, потом вновь начал бузить, теперь уже найдя виноватого среди своих собутыльников.

Настя поглядывала на него искоса, настороженно ожидая какой-нибудь новой пакости.

Входная дверь отворилась в очередной раз, и внимание Насти переключилось с бородатого «викинга» на вошедшего, вернее, вошедшую.

В образовавшуюся узкую щель вместе с потоком утреннего света скользнула маленькая девочка, лет пяти, а может, и меньше… Определить было сложно: худенькая фигурка скрывалась в складках коричневого платья, которое явно приходилось ей не по размеру. Слишком длинное и широкое, к тому же рваное, штопаное и грязное, оно смотрелось на девочке совершенно нелепо.

Тоненькие ручки на фоне этого тёмного мешка и вовсе казались соломинками. На бледном личике двумя фонарями сияли огромные глаза. Волосы у неё, не в пример большинству южан, были тёмными, каштановыми, чуть вьющимися и, видимо, давно немытыми. Нечёсаные пакли, собранные в какое-то подобие хвоста.

Девочка робко помялась у входа и, пугливо озираясь по сторонам, стала медленно пробираться вглубь трактира. Громоздкое платье делало её похожей на нахохлившуюся птицу, а затравленный взгляд скорее подходил какому-нибудь дикому зверёнышу. Девочка пару раз останавливалась, буквально заглядывая в рот тем, кто завтракал. От одного стола её попросту прогнали, возле другого не обратили внимания.

В углу Кед-хейл вновь разразился громкой бранью. Послав своих дружков куда подальше, он поднялся, опрокинув тяжёлый табурет, и, подобно колоссальному «Титанику», неумолимо надвигающемуся на айсберг, поплыл через зал к выходу. Люди расступались перед ним, давая дорогу, благоразумно понимая, что на пути у такого лучше не стоять.

Насте вспомнилась шутка о том, что у носорогов слабое зрение, но при их весе – это проблема уже не носорога. Кед-хейл сильно напоминал сейчас того самого носорога…

И вот тут маленькую девочку угораздило попасть под ноги бородатому бычине. Налетев на неё, Кед-хейл зарычал злобно что-то вроде: «Прочь п-шла, мелюзга! Раздавлю!», грубо отшвырнул её в сторону, наконец добрался до двери и вышел, хлопнув так громко, что отвалилась прибитая над косяком подкова «на счастье».

Это столкновение привлекло внимание Эливерта. Он стиснул зубы, видя очередную грубость «викинга», но остался на месте.

Через миг он, казалось, забыл о бородатом громиле, ибо внимание его привлекала худенькая замарашка, сбитая Кед-хейлом. Она поднялась с пола, отряхнула коленки, вытерла ладошки о грязное платье, шмыгнула носом, с обидой глядя на дверь. В больших глазах блестели слёзы, но девочка не заплакала.