Чтение онлайн

Рыжая продолжала нестись за женщиной, что вела её, почти на ощупь.

И всё-таки в какой-то миг она запнулась и потеряла опору. Рука незнакомки выскользнула так же быстро, как земля из-под ног. И Романова непременно растянулась бы во весь рост, но тут её подхватили чьи-то руки.

«Эл как всегда рядом», – успела подумать Настя.

Но в следующий миг происходящее стало походить на нелепый кошмарный сон.

Руки, подхватившие её, оказались чужими, слишком грубыми и бесцеремонными. Её дёрнули так, что голова чуть не оторвалась.

Сюда свет от далёкого фонаря почти не проникал, будто Настя внезапно упала на дно колодца. Но всё-таки уже привыкшие к ночному мраку глаза различили, как навстречу ей из темноты шагнул кто-то незнакомый, высокий и широкий. Кто-то, напугавший её до смерти, просто своим появлением. Тем более что за спиной был ещё один, сжимавший руки так больно, что невозможно было даже шевельнуться.

Настя собралась закричать – ведь где-то рядом оставалась та женщина.

Но явившийся из тьмы внезапно схватил её за волосы, и что-то ледяное и тонкое кольнуло в шею.

– Один звук, и… – веско шепнул незнакомец.

– Разберитесь с ней живо! Я на стрёме постою. Про золотишко не забудь! – презрительный женский голос лишил Настю последней надежды.

Она увидела, как стремительно удаляется в сторону Рыночной площади высокий тощий силуэт её провожатой.

«Как же так, Рыжая?! Ведь детский трюк! А ты пошла с ней, как овца на убой».

Что теперь сетовать! Она одна, без оружия, с двумя грабителями, в тёмном закоулке криминального городка.

«Может, ещё не убьют…»

Но надежда на это была слишком слабой.

– Глянь, и впрямь изумруды, кажись! Ну-ка, сюда давай… – тот, что с ножом, развернул Настю к далёкому пятну фонаря. – Да отпусти её! Стой, стерва – не то кишки выпущу! Снимай цацки давай!

– Сам бы сорвал! Чего нянчишься? – буркнул второй недовольно, но бульдожья хватка тотчас ослабла.

– Испортим ещё. Такие штучки испортить не можно…

Настя дрожащими руками вынула серьги, протянула грабителю, тот сунул их поспешно в кошель на поясе. Она принялась расстёгивать колье, но пальцы не слушались, замочек не поддавался…

В голове крутилась только одна мысль – что придумать, как выпутаться из этой западни?

Тот, что раньше держался за спиной, заросший, бородатый, отошёл чуть в сторону, озираясь и явно нервничая.

– Давай быстрее уже!

– Что там?

– Ничего. Показалось… Валить надо! Сколько вору ни воровать, а расплаты не миновать. Ты всё забрал?

Продолжая сжимать одной рукой нож, первый бесцеремонно обшарил Настю.

– Да тут, кажись, ещё кое-что осталось… – хмыкнул он.

И от его тона Настя похолодела.

Лиходей зашёл сзади, вцепился в волосы и, больно рванув, притянул к себе. Вторая рука нахально полезла в вырез блузки.

– Ты погляди, сколько тут добра! Неужто мы этим даже не попользуемся?

Настя взвыла, дёрнулась, несмотря на сковавший её ужас:

– Пусти, гад!

– Брось! Давай сваливать! Нас ждут. Ты помнишь, что тебе велено? – нервно окликнул второй. – Пореши её, и валим!

– Успеется… Иди лучше подержи её! Кто нас тут увидит?

Зажав рот Насти своей лапищей, первый лиходей поволок её к стене, навалился так, что острые холодные камни больно впились в спину.

– Подержи, говорю! А то эта дрянь змеёй извивается.

Второй подошёл ближе и молча ударил Настю в лицо. В голове зазвенело. А тот грубо схватил за горло. Дыхание перехватило. Она забыла о сопротивлении, безрезультатно пытаясь разжать мёртвую хватку. В глазах плясали цветные огоньки.

Первый торопливо пытался стащить с неё узкие джинсы…

А потом он неожиданно отлетел в сторону.

Её душитель, позабыв про добычу, обернулся, ещё ничего не понимая – и чёткий удар отшвырнул его метра на два. Падая, паршивец врезался в стену из неровных камней, да так сильно, что подняться он так и не смог – сполз, встал на четвереньки, тряся разбитой головой.

Настя, вжавшаяся в стену, видела, как совсем рядом, во тьме, мелькнула рыжая куртка Эливерта.

Первый уже шёл на него с ножом. Резким ударом атаман согнул грабителя пополам, ещё одним подсёк под колено и уронил на брусчатку. Рука, сжимавшая нож, оказалась вывернута под неестественным углом, и Настя отчётливо услышала, как хрустнула кость. В животе у Романовой от этого звука словно оборвалось что-то. Мучительный вопль разорвал ночную тишину, прокатился по узкому переулку. А потом…

Нож первого оказался у Эливерта, а сам он зашёл за спину горе-грабителя, схватил его за волосы левой рукой, рванул вверх и одним коротким резким движением вскрыл ему горло от уха до уха.

Крик оборвался, ночь снова затихла пугливо. Тёмная, как нефть, кровь с отвратительным чавкающим звуком полилась на мостовую, брызнула в разные стороны. И её тошнотворный запах, ударивший в нос, окончательно выбил Настю из реальности.

Второй вор каким-то чудом сумел подняться на ноги и, пошатываясь, бросился наутёк.

Эливерт сделал пару шагов вдогонку, но бежать за тем было уже поздно – бородач стремительно скрылся за углом трактира.

Онемевшая от ужаса Настя отлепилась от стены. Тихий шорох сработал как детонатор. Ещё не успевший остыть от драки атаман уловил это движение спиной, развернулся резко, как сорвавшаяся пружина, встречая новую угрозу.

В глазах его ещё горела безумная жажда убийства. Он искал нового врага! И прежде чем понял, кто перед ним, его инстинкты, вживлённые в кровь и плоть, заставили его броситься вперёд…

Настя вновь оказалась пришпиленной к стене, рука его стиснула её горло, а окровавленный нож замер в паре сантиметров от лица.

Но ничто не сравнилось бы со взглядом Эла в этом миг! Даже здесь, в ночи, в темноте, Настя успела рассмотреть эти глаза. Он сейчас мог бы убить без ножа, одним только этим взглядом!

Как же можно было так заблуждаться? Нет, это не мог быть её приятель Эл – весёлый, язвительный повеса, с которым они так часто подтрунивали друг над другом.

Ей говорили, что он – убийца, но Настя никогда не придавала этим словам особого значения. А это было правдой. Он был чудовищем, хищником, бездушным и безжалостным, как сама смерть. И пусть он убил того, кто заслуживал смерти – вора, насильника, который угрожал её собственной жизни…

Но сейчас Эл испугал Романову больше, чем эти двое. Больше, чем анафирэду, топлюн и мана, вместе взятые. Никогда в жизни она не испытывала такого ужаса, и причиной этого был тот, кому она без сомнения вверяла свою жизнь вот уже столько времени!