Чтение онлайн

Всякий раз, когда я слышу, как запросто они говорят о том, что готовы убить, мое сердце кровоточит. Я не понимаю их. Столько лет прошло с тех самых пор, как я пришла в этот мир, но я до сих пор не могу их понять. Конечно, я понимаю, когда убийство происходит в целях самозащиты или в гневе. Я понимаю, что так бывает, и тут нельзя остановиться. Но я не могу понять, когда они рассуждают как психопаты. Хотя, может быть, они и есть ненормальные?

— В таком случае, — ядовито заметил Ним, — и тебе, Раон, стоит поостеречься. Не думаю, что твоя семья настолько влиятельна, чтобы ее отпрыск мог так открыто подвергать сомнениям решения главы Дома Дриэлл. Как думаешь, если я случайно шепну об этом кому следует, ты все еще будешь столь заносчив?

Раон зло поджал губы и молча посмотрел на старшего. Стоит заметить, таращились они так долго, что я уже начала подумывать над тем, чтобы просто вырубить всю четверку. Было чувство, что ничего полезного они мне более не сообщат. Но не тут-то было. В разговор влез один из «наблюдателей» за разборками власть имущих.

— Да перестаньте, не хватало еще нам друг с другом ссориться. Сегодня предстоит тяжелый день, Император тут, да еще и Ариен будет свидетельствовать ритуал.

Против всяких законов логики и разума мне вдруг стало очень противно, неприятно, дискомфортно! Почему-то где-то в глубине души я продолжала выделять этого аланита. Мне казалось, что этот мужчина смотрит на мир шире, чем его собратья. Что он ни за что не пошел бы на подобное зверство в угоду пусть даже собственной стране. Но, похоже, единственной страстью и любовью для этого мужчины была его империя, слепая верность которой не оставляла шансов простой человечности… Хотя о чем это я, он же аланит.

Я просто потянулась даром к этим четверым мужчинам, более не боясь собственных сил, и отправила их в страну снов. Четыре тела распластались в коридоре, что позволило мне подойти к тому, кто носил красный пояс, и размотать его желтое одеяние. Уж не знаю, может быть, это было лишним, но я решила прихватить с собой эту простынь ядовито-цыплячьего цвета про запас, так сказать. То же самое я проделала с тем, кого звали Раон. Вот только его одежку использовала в качестве покрывала для скамейки. И уже только после того, как кое-как уложила четыре тела друг на друга, а сверху поставила скамейку, пошла туда, где отчетливо слышала биение двенадцати сердец.

Голоса за стеной неожиданно стихли. Мэйр тяжело сглотнула подступивший к горлу ком: казалось, ее вот-вот стошнит. Она привыкла быть послушной, не задавала вопросов, когда ее и еще пять девушек на последних сроках беременности забрали из бараков, где они жили, и перевели сюда. Им сказали, что господин выбрал их детей, чтобы взять под собственное крыло. Якобы он почувствовал движение магии в еще не рожденных детях и хотел лично проследить за ходом родов.

В отличие от тех, что оказались с ней вместе в палате, куда их переместили еще неделю назад, она никогда лично не встречалась с господином. Ее товарки испытывали странную смесь восхищения и благоговения перед ним. Мэйр же, напротив, сковал страх: у нее было дурное предчувствие. Ее муж не смог даже слова сказать, чтобы как-то воспрепятствовать тому, что ее увели. Да она и сама не спорила. Кто она такая, чтобы возражать воле хозяина?

Была середина ночи, пять женщин рядом с ней спали так сладко, что Мэйр невольно им позавидовала. Она инстинктивно накрыла рукой свой живот и беззвучно заплакала. Было так страшно, так больно, где-то в груди все свело судорогой, казалось, ей нечем дышать. Завтра ее малыша…

На этой мысли девушка укусила себя за руку, чтобы не завыть в голос.

«Нет выхода, нет», — единственная мысль крутилась у нее в голове, когда дверь комнаты, где они находились, тихонько приотворилась, впуская в комнату бледный лучик света. Это было странно. За все время, что Мэйр провела в этом месте, к ним приходили три раза в день. Давали странные отвары и еду. Непременно ждали, пока они выпьют все до последней капли, а после забирали посуду и уходили. Ни один из визитеров с ними ни разу даже не заговорил. Точно они немые или животные, которые просто не умеют говорить.

Кто-то тихонько вошел, постоял возле двери, а после оглушительно хлопнул в ладоши. Даже Мэйр, для которой присутствие незнакомца не стало неожиданностью, едва не подпрыгнула.

— Ну, бабоньки, подъем, мать вашу за ногу! — хриплый старческий голос разнесся по комнате, а в руках незнакомца зажглась крошечная звездочка, которая осветила фигуру пришельца.

Подслеповато щурясь, Мэйр смотрела на невысокого старичка с посохом в руке. Его лицо было сокрыто отрезом ткани, но морщины вокруг глаз и необычные яркие и мудрые глаза выдавали его возраст.

— Встаем, встаем, пузатики мои, строимся и выходим, — начал подгонять их дед, в то время как девушки, щурясь от яркого света, пытались понять, что такое сейчас происходит.

— Куда?

— Кто вы?

— Что происходит?

Нестройный хор голосов разнесся по палате, но был тут же прерван резким ударом посоха по полу.

— А ну заткнулись, раскудахтались, ити вашу душу, — ворчливо прикрикнул старик. — Процедуры у вас согласно расписанию, — буркнул дед, — кто отстанет — высеку, — емко заметил он, вновь приоткрыл дверь и указал рукой на выход. — Покатились, колобочки мои, — почти ласково предложил он.

Странно, но угроза подействовала. Девушки, немного шатаясь со сна, проследовали к выходу. Не успев толком проснуться, они, казалось, не особенно интересовались, куда и зачем их ведут. Мэйр шла последней. И, поскольку эта ночь была для нее бессонной, она подмечала то, чего не видели другие. Например, скамья за дверью была накрыта желтой простыней, а ножки лавочки не касались пола, в то время как из-под краешка простыни выглядывала чья-то дорогая кожаная сандалия.

Мэйр промолчала, оставив сделанное замечание для себя, как и вывод. Если аланиты, которые обещали скорую смерть ее малышу, лежат под скамьей, то она пойдет с тем, кто их туда засунул. Это лучший из вариантов, что мог предложить ей мир.

Шесть беременных женщин. Сначала мне необходимо было оценить их состояние и понять, сколько у нас есть времени, чтобы их положение оставалось безопасным для них и детей. В идеале я бы хотела отсрочить роды. Пока дети внутри, они получают все необходимое от своих матерей. Стоит им появиться на свет, как начнется совершенно иная песня. Младенцам нужен уход, который в сложившейся ситуации обеспечить будет практически невозможно. Я могла бы начать роды прямо тут, но не верила, что такой мерзавец, как Дриэлл, просто отпустит этих женщин, когда поймет, что из-за них его план рухнул. Мне кажется, что он просто убьет их, чтобы хоть как-то выместить свою злость.

Если что-то пойдет не так и нас обнаружат, то они завершат начатое. Единственное место, через которое я могла бы их вывести из резиденции, — это ливневый сток. Но я сама едва не сорвалась, пока вылезала из него. Я не говорю о том, какое расстояние им пришлось бы пролететь, чтобы спуститься вниз. Невозможно. Не для шести беременных женщин. Слишком далеко идти по воде из нечистот, слишком холодно и опасно. Хотя, может быть, мы бы дошли за счет моего дара, но как мне их туда засунуть?!

— Не пойдет, — сама себе шепнула я под нос, качая головой.

Оставался один вариант. Опасный, рискованный и очень безрассудный.

Мы как раз подошли к лестнице для рабов, когда я поняла и еще кое-что. Стоит этим женщинам пройти через дверь, как это тут же станет известно их хозяину. Клеймо раба не даст им покинуть этот этаж.

Я резко остановилась, и кто-то из процессии боднул меня животом, не успев затормозить вовремя. Обернулась лицом к женщинам и решила, что без их согласия у меня все равно ничего не получится. Они должны были знать.

— Завтра вас и ваших детей должны принести в жертву на алтаре, — просто сказала я.