Чтение онлайн

Выберемся, напишу на всех представление к награде. Формулировку придумаю. Не «за доблесть в бою», так «за стойкость духа в экстремальных санитарных условиях». Или просто: «За то, что не сошли с ума».

Глядя на них, наверное, и мужская часть коллектива дружно терпела. Эти начальство ругали куда более крепкими словами, но мне никаких претензий не высказывали. Посчитали таким же подневольным, как и они.

После демарша Волконской ко мне подсела Гедройц, всё так же привычно попыхивая папиросой.

— Евгений Александрович, а почему вы вообще решили начать этот разговор?

И я объяснил, казалось бы, очевидное. Что не стоило ввязываться в авантюру и тащить за собой людей, подвергая их смертельному риску.

— Но ведь вы всех предупредили. Все знали, куда идут. Сами выбрали. Так что, ваше сиятельство, нечего терзаться. Это уже случилось. Как говорится, фарш назад не провернешь, — она затянулась, выпустила дым. — И не хочу сейчас про врачебный долг и прочий пафос. Но вы же сами видите: тут есть раненые, больные, отчаявшиеся. И если не мы, то кто? Так что бросьте эти свои сомнения. И ведите нас дальше.

Фэнхуанчэн появился на горизонте неожиданно. Пройдя какой-то очередной поворот, я понял, что пришли. Перед нами на дороге образовалась пробка — дозор производил фильтрацию прибывающих. Додумался же кто-то с самого начала распихать подразделения куда надо. Я, признаться, ожидал такого же бардака, как и по дороге сюда — брошенные обозы, деморализованные солдаты, штаб без связи и командиров, уехавших «на позиции» и не вернувшихся. А тут — окопы. Настоящие. Свежие. Глубокие. В несколько линий. Брустверы, ящики с песком, пулемётные гнёзда, обустроенные с толком и знанием дела. Видно — не просто драпали куда глаза глядят, а готовят оборону.

Мы дождались очереди, и нас тоже посчитали. Куда ехать, не сказали, да я этого и не ждал на этом этапе. Осмотрели повозки, проверили документы. Пропустили. Без улыбок, но и без лишних слов. Люди здесь уже видели слишком многое, чтобы удивляться очередной забрызганной грязью колонне.

Я оставил наших в сторонке, а сам в сопровождении Михеева поехал искать штаб. Встречные с энтузиазмом направляли нас в разные стороны. В итоге мы прибыли на место, где штаб был в самом начале, и только оттуда нас направили к зданию бывшей уездной управы. О прежних обитателях говорили пустой флагшток и оставшаяся висеть табличка у входа. Перед крыльцом стояли двое часовых. Я спешился, критически посмотрел на сапоги, решил, что никто от моего внешнего вида в обморок упасть не должен, и зашел внутрь.

В штабе царила традиционная для подобных мест кипучая имитация бурной деятельности. Все свято блюли главную заповедь офисного работника и перемещались быстро, с озабоченным видом и непременным атрибутом занятости — бумагами в руках. Поймать кого-то, способного ответить на вопросы, удалось не сразу.

Меня проводили к дежурному офицеру. Им оказался худой штабс-капитан с нездоровым румянцем и следами хронического недосыпа в виде красных глаз, которые он время от времени начинал потирать. Услышав, кто я, он тяжело вздохнул.

— Только вас мне и не хватало… Не в смысле, что госпиталь не нужен. Очень нужен! Просто некогда вами заниматься.

— Так выделите место и не мешайте, остальное мы сами.

— И что же вам надо? — штабс посмотрел на меня с любопытством. Удивился, наверное, что я ничего не требую.

— Место не ближе пяти вёрст от передовой. Хорошие пути подвоза. Источник воды.

— И ресторан рядом, — саркастически добавил дежурный.

Капитан уткнулся в карту, начал водить карандашом по бумаге, потом ткнул куда-то, не поднимая глаз.

— Вот тут. У деревни Шицзяпу. Тут как бы и не фронт, но и не тыл. И вода есть. Видите, ручей обозначен.

— Нет. Так не пойдёт, — я заглянул в карту. — Здесь низина, от вашего ручья заболотилось всё. Дайте мне кого-то, кто знает местность.

Капитан выдохнул, как будто собирался послать меня, но потом махнул рукой в сторону двери.

— Направо вторая дверь. Там старший квартирмейстер. Штабс-капитан Розов. Он отвечает за размещение. Вот с него и требуйте.

Розов нашелся не сразу, и помогать мне не желал. Обычная защитная реакция уставшего человека. Маленький, рыжий, с отёкшим лицом и осипшим голосом. В бедно обставленной каморке стоял запах дешевого табака, испорченных зубов и самого популярного в России антистрессового средства.

— Красный Крест… Госпиталь… Ага. Слушайте, у меня люди на земле ночуют, орудия прикрыты брезентом, лошадей по очереди поят, а вы — госпиталь!

— А если за меня попросит Екатерина Великая? — я показал военному купюру. От расположения госпиталя зависело слишком много, чтобы пускать дело на самотек.

Розов оживился:

— Ладно, выберем.

После десяти минут препирательств и разглядывания карты (я чуть не вцепился ему в горло и не забрал деньги обратно, когда он предложил бывшую скотобойню — «а там крыша есть!»), мы сошлись на участке к северу от деревни Гаолинцзы. Там было всё, что надо: небольшая возвышенность, рощица неподалеку, ручей, и довольно сносная дорога. В виде бонуса прилагалось здание заброшенного постоялого двора.

Буду считать, что деньги свои интендант отработал полностью. Место оказалось почти идеальным. По меркам всего, что мы пережили за последние дни — просто рай. Под сухой, плотной землёй не хлюпала жижа, ручей давал чистую, ледяную воду. Может, и не вторая в мире по вкусу, но в первую десятку точно входит. Надо только следить, чтобы пили кипяченую.

Сам постоялый двор представлял собой маложивописные развалины. Придется убрать этот хлам и разровнять площадку. Зато бывшая конюшня оказалась крепкой, с толстым бревенчатым каркасом. Крышу подлатать, и можно пользоваться. Стены, конечно, проверим, а то вдруг они могут сложиться от ветра. Сараи — не тёплые, но сухие, главное — с крышей. Там мы разместим склад и аптеку. Площадку под палатки расчистили рядом, чуть в стороне от дороги, но с удобным подъездом для подвод. Пора устанавливать и начинать работать. Сначала, конечно, организовать баньку, постирочную и дать людям немного отдохнуть. А потом, с новыми силами…

Проблемы начались, как только мы приступили к распаковке палаток.

— Евгений Александрович, — подошел встревоженный Михеев. — У нас беда.

— Что случилось?

— Операционная палатка. Ремонту не подлежит. Не так, чтобы латкой обойтись — гниль по всей крыше. Полотно мокрое, тяжёлое, и пахнет так, будто в нем кого-то уже хоронили.

Мы пошли смотреть. Картина была удручающая. Верх палатки изнутри покрыт тёмными пятнами, швы разошлись, по центру — прореха в полтора аршина.

— Когда успела сгнить? — пробормотал я.

— Может, на складе давно лежала. Мы же её не проверяли перед погрузкой — просто взяли по описи. Тогда ведь всё на бегу…

— Есть запасная?

— Если только взять вместо перевязочной, но она меньше, вы же знаете.

Я посмотрел по сторонам. Без операционной у нас будет не госпиталь, а перевалочная база. Нужен крытый, защищённый от ветра и дождя корпус. Если требовать у интендантов новую… Да, фантастика, причем ненаучная. Красный Крест пришлет, никуда они не денутся, но будет это не скоро. Вопрос не дней — недель.