Чтение онлайн

— Я к сожалению, потерял сам Устав. Вспоминал по памяти, — князь пристально смотрел на наместника Дарполя: верит тот или нет. — Значит, тебя тут ничего не смущает?

— Не пойму для чего он тебе сейчас? — наконец вяло поинтересовался Агапий.

— Хочу ввести его для словен и для кутигур. Но нужна твоя поддержка, чтобы ты сказал, что это действительно Устав архонта из Романии.

— Да пожалуйста. — Так и не ясно было: разгадал наместник уловку князя или просто согласен выполнить его просьбу.

Затем князь проверил «Устав» на других.

— Ох уж эти ромеи, будут мне ещё указывать, как я в носу ковыряюсь или задницу вытираю! — без церемоний сказанул Ратай.

— А что значит «постоянно улучшать свои знания и умения»? — встревожился за свою учёность Гладила.

Калчу увидела в «Уставе» трудное испытание для всей Орды:

— Чтобы это выполнять, кутигурским воеводам нужно всё время жить в Ставке.

— Будем надеяться, что они будут помнить об этом и, разъезжаясь по своим улусам и кочевьям, — чуть смягчил её опасения Князьтархан.

На четвёртый день пребывания Дарника в Эмбе показалось походное войско, а ближе к вечеру как обычно подтянулись кятцы с арабами. Сразу пошла большая помывка, немеренное насыщение водой и пищей. Оглядывать первое дарпольское поселение дальние гости начали только на утро. И конечно были порядком разочарованы «хазарской крепостью» с её земляными укреплениями, юртами и палатками и крошечным торжищем и отсутствием каких-либо ремесленных мастерских. Военный стан, он военный стан и есть. Зато для дарпольцев-походников Эмба явилась едва ли не вершиной удобства и уюта, наконец-то можно и покупаться в реке, и сколько угодно поваляться в теньке, и позубоскалить со знакомцами. Нечего и говорить с каким любопытством принимали и общались с арабами все эмбцы и приехавшие воеводы, загадывая про себя: придётся или нет столкнуться с ними на поле боя.

Для Дарника же с Ислахом настало время раскладывать всё по полочкам.

— Я же сказал, что никакого выкупа за пленных не будет. Есть, правда, одно затруднение. Я хотел бы послать своё посольство в Кят из двадцати человек. Однако плохо зная вашего эмира, я опасаюсь, что он может разгневаться и казнить моих людей, поэтому за двадцать моих людей, мне нужны двадцать твоих заложников, которые тотчас же будут отпущены, как только моё торговое посольство вернётся из Кята. Можно и по-другому: я не шлю никакого посольства, а лишь отдаю тебе всех твоих воинов. Но посольство это доказательство, что ты не просто так уступил нам кятских переселенцев, а вёл очень важные союзные переговоры на будущее. Поэтому решай сам.

Три дня простояла арабская полутысяча возле Эмбы — воины отдыхали и отъедались, визирь усиленно размышлял и заодно переписывал себе «Искусство войны». За это время в городище почти одновременно прибыли два хазарских каравана: тот, что привёз из Словении письма княжичей, и тот, что возвращался в Ирбень из Кята. Корней сполна отвёл душу: нашёл особо ценный товар и там и там. У ирбенцев помимо полутора пудов янтаря — полпуда речного жемчуга, у кятцев — целый пуд перца и два десятка перстней с рубинами и сапфирами. Разумеется, княжеская десятина, к горести рахдонитов, была взята и со спрятанного, и с открыто провозимого товара.

Новым праздником стало причаливание к Эмбе-Пристани первой дарпольской биремы и двух лодий сопровождения. Рыбья Кровь не мог отказать себе в удовольствие пригласить на борт биремы Ислаха и на голубом глазу предложить ему:

— А давай ты сейчас поплывёшь со мной в Гурган, а уже оттуда вернёшься в свой Кят. Тогда вообще ни у кого не останется сомнений, что ты сделал большое дело.

Видно было, как сильно борется с этим соблазном визирь и всё-таки устоял, более того, принял окончательное решение:

— Нет, как-нибудь в другой раз. Давай обойдёмся и без твоего посольства в Кят. Если эмир захочет, он сам пошлёт к тебе посольство, может быть, даже со мной во главе. По крайней мере, я его попрошу об этом.

Последним довеском в их отношениях было освобождение Кадира. Дарник сказал:

— Я не настаиваю, но было бы неплохо, если бы принц что-то подарил тем юницам, что захватили его. Я конечно и сам могу им заплатить за это по пятьдесят дирхемов каждой, но лучше, если дорогие подарки сделает сам принц. Все сразу поймут, что он действительно сын эмира.

— Коней не дам! — сердито отрезал визирь.

— Тогда что-то из оружия, чтобы все видели, как высоко ценится свобода принца.

Делать нечего — пришлось Ислаху разориться на два узких однолезвийных меча, которые Кадир и вручил своим караульщицам к полному их восторгу и зависти даже взрослых кутигур.

Хитрый Корней подговорил князя сделать особый подарок и самому кятскому эмиру — привезённое Милидой «Жизнеописание словенского князя». Дарник отмахивался:

— Я тебе не Ратай, чтобы собой хвастать!

— Да какое хвастовство! — восклицал воевода-помощник. — Ислах и так от тебя без ума. А для эмира это будет самый неоспоримый довод. Там же и про осаду ромейской Дикеи и про сражения с арабами на Крите. Ты недооцениваешь силу написанного слова. Дари и не кривись!

И в самом деле, ромейскую книгу Ислах воспринял с полным восторгом. Тут же её прочитал и вслед за Корнеем повторил, что для эмира это будет лучшим доказательством в пользу союза с Дарполем.

Ещё день понадобился на пополнение арабского отряда двуколками и верблюдами с водой и съестными припасами.

— Это вам за тех дивных коней, что тогда угнали мои юнцы, — полушутя-полусерьёзно сказал князь.

При прощании между ним и визирем состоялся ещё один обмен подарками. Дарник вручил Ислаху наградной клевец, взамен получил трёхгранный меч-кончар, способный пробить любые кольчуги.

— Осенью жду с посольством, — напутствовал араба Рыбья Кровь.

— Если эмир голову не отрубит, то очень может быть, — отвечал Ислах, отъезжая самым последним за своим отрядом.

— Ты так сожалел, что над Хемодом у тебя была слишком лёгкая победа, — отметил Корней их дружеское с визирем расставание. — А как будешь на себе волосы рвать, что в этом походе вообще не потерял ни одного ратника.

— Обещаю: больше таких побед не будет, — отшучивался князь. — В следующий раз положу на поле половину ратников, пусть тогда до небес гордятся своей доблестью.

После недельного отдыха походное войско вместе с переселенцами тронулось под руководством Радима дальше в Дарполь. Дарник же с Корнеем вместе с сотней охочих до моря походников взошли на бирему и вместе с двумя лодиями отплыли от берега.

Милида тоже рвалась ехать на судне, носящем её имя, но муж направил её в Дарполь вместе с Калчу и войском: