Чтение онлайн

Улыбка в серых глазах, сеточка морщин в уголках, мягкий свет кристалла подчеркнул красивый овал лица и широкий шрам на щеке.

– Йохан, – услышала я свой голос, увидела свою руку на обнаженном плече. Сообразила, что разбудила магистра и отпрянула: - О Господи…

– Так быстро меня еще не повышали, - усмехнулся магистр Фойербах.
– С «Йохана» до «О Господи» за пять секунд. Обычно требуется немного больше времени и усилий. Вы часто ходите во сне?

Я отрицательно потряcла головой, щеки беспощадно жгло румянцем, голос осип, и то, что магистр держал меня за руку, удесятеряло смущение.

– Первый раз в жизни.

– Польщен тем, что вы пришли именно ко мне, - посмеивался он. – Вас можно отпустить? Падать и убегать не собираетесь?

Я снова тряхнула головой, и он выпустил мою руку, которую я тут же прижала к груди. Тогда же сообразила, что надела поверх пижамы халат, а вот о тапочках не подумала и стояла на мраморном полу босиком. Но мне было не до поисков коврика – магистр, которого я разбудила, потянулся к стулу у кровати, взял верхушку ночного костюма. Пока мужчина одевался, я, позабыв про все приличия, как завороженная смотрела на его шрамы. Не зря говорили, что он чудом выжил в той заварушке с оборотнями. Ему живот и грудь тогда раскроили ужасно!

Магистр проследил за направлением моего взгляда, хмыкнул:

– Главное, жив. ? без пляжа можно и обойтись. Есть другие виды отдыха.

– Простите, - прошелестела я, не зная, куда деть себя от стыда.

– Вас-то за что? Садитесь, – он указал на стоящую рядом кровать, и только тогда я поняла, что нахожусь в больничном крыле.

Эта прогулка во сне странно сказывалась на моем восприятии. Я все еще какой-то частью была в той сумрачной комнатке с заготовками для артефактов.

– И укройтесь, вы босиком. Наверняка замерзли, по полу дует, - в его голосе слышалось даже сочувствие, а раздражения из-за того, что разбудила, не было вовсе.

Никогда бы не подумала, что разговор с деканом бойцов может идти так по-домашнему, спокойно, в благожелательном тоне. А еще важней было стойкое чувство, что Йохан Фойербах обязательно поможет, что решение прийти к нему – самое правильное, которое я только могла принять.

– Как вы узнали, что я все ещё ночую здесь, а не в городе?
– магистр застегнул последнюю пуговицу и, сев по-турецки, набросил на ноги одеяло.

– Я не знала, - повторив его позу, попыталась устроиться удобно.

– Почему вы пришли именно ко мне? Сегодня дежурит магистр Торнвальд.

– Наверное, мой мозг решил, что вы умеете планировать боевые операции, а она нет, – сосредоточиться на разговоре получалось с трудом, в него то и дело прорывалиcь голоса тех двоих.

– Вы, кажется, еще не до конца проснулись, - хмыкнул магистр.

– Дело не в этом, - я покачала головой.
– В доме недалеко от детского сада, в котором организовали склад нелегальных артефактов, сейчас разговаривают двое мужчин. Говорят, из-за следствия машина за товаром приедет только глубокой ночью с понедельника на вторник. Я сейчас слышу куски их фраз. Это отвлекает.

Магистр Фойербах нахмурился, подался вперед, всматриваясь в меня.

– И почему я должен верить?

– Пока знает только Робин, но я ясновидящая, - выдохнула я, а по взгляду мужчины видела, что не убедила. Пришлось пояснять: - ?брывок вашего боя с чужаками мне приснился. Поэтому я помогала Робину дотащить вас до медпункта. Он же сказал следствию, что встретил меня вне замка, так?

Магистр кивнул.

– ?ще выбегая из общежития, я вызвала магистра Донарта кристаллом. Поэтому он пришел так быстро.

– Спасибо, - серьезно поблагодарил боец и задумчиво добавил: - Теперь небольшой нестыковке по времени нашлось объяснение.

Он снова взял деловой тон:

– Значит, у вас новое видение. И оно привело вас ко мне.

– Да, - пребывание одновременно в двух местах лишало меня эмоций. Слова падали медленно, сухо. Даже страха не было.
– Эти люди говорили не только о машине, которая заберет товар. Они говорили о Штальцанах. Им мешает то, что отец Робина проводит здесь много времени. Чтобы его отвлечь, завтра нападут на маму Робина. Изобьют так, чтобы она на несколько дней попала в больницу.

– Знаете, кто и когда?

– Ларс, Комми и с личным приветом от Кайля Хайко, - процитировала я, безуспешно борясь со странным чувством собственной омертвелости.
– Те люди назвали их бейсболистами.

– Значит, будут биты, – магистр сложил руки на груди.
– Это точно уложит в больницу на несколько дней.

– Они не называли Штальцанов по именам. Даже фамилию. Кобель и сука, - ощущая, что меня опять затягивает в ту комнатку с заготовками, я вцепилась в одеяло.

– Миха, я тут упаковал все, - крикнул первый. – Пойду.

– Иди, и не забудь с утра первым делом оранжерею проветрить. Крессен ругаться будет опять, что дышать нечем на занятиях.

Комната со стеллажами отпустила меня, я встретила взгляд обеспокоенного магистра Фойербаха.

– Вы выпадаете из действительности, - отметил он.

– Зато знаю, где тот дом, где у них заготовки и товар. Могу на карте показать, - улыбнулась я.

– Отлично, – в его усмешке чувствовались жесткость и охотничий азарт.
– Карту сейчас принесу. Подумайте, какие еще зацепки вы слышали.

Он встал и вышел, на ходу надевая халат. Магистр очень вовремя ушел – на меня накатило осознание того, что собирались сделать с мамой Робина. Сердце зашлось стуком, дыхание перехватило, по щекам потекли слезы, когда я в красках представила, как активируют чип, как она падает на дорожку в парке. Мама Робина каждое утро там ходит, чтобы попасть на работу. За кустами и деревьями другим не видно, что происходит. Никто не остановит трех крупных мужиков, ногами и битами избивающих беззащитную и без того страдающую от боли из-за активации чипа женщину.

– Не плачьте, - магистр Фойербах, чье возвращение я пропустила, положил мне ладонь на плечо.
– Такого будущего не будет.

Я всхлипнула, постаралась взять cебя в руки.

– Я прихватил успокоительное из медпункта. Думаю, сейчас оно будет вам не лишним, - он протянул мне карту и карандаш.
– Отметьте дом, если можете. Я пока отсчитаю капли. Хорошо?

Я кивнула. Вытерев слезы, попыталась сосредоточиться и соотнести свои ощущения с планом Юмны. Дом я нашла, сладковатое терпкое лекарство выпила и в подробностях рассказала серьезному магиcтру все, что видела, слышала и осознавала каким-то пространственно-временным чувством.