Чтение онлайн

— На канал не собираешься? В выходные чем займёмся?

— А на чём туда ехать? — изумился папка. — Ты что, забыл, как переднюю вилку загнул и колесо угробил? Говорил же не гонять вокруг квартала. Мал ещё. Нет, надо было… Ну тебя! Завтра на толкучку поедем. На автобусе. Может, найдём что-нибудь на нашу «Верховину». Там уголок для мопедистов есть. И года не проездили…

После полных трагизма слов отца о сломанном мною новёхоньком мопеде я сообразил, что стал не только отчаянным пловцом-ныряльщиком, но и сорвиголовой-мопедистом. Из-за этого открытия сначала захотел безудержно смеяться, но вовремя вспомнил о безвозвратной потере Москвича с его предшественником – Запорожцем, и настроение накренилось в сторону растерянности и неуверенности в степени близкой к тревожному отчаянию.

Возвращаясь с папкой к маме и Серёжке продолжал лихорадочно соображать, каким образом быстро освоиться в новой реальности и при этом не вызвать подозрений у семейства, соседей, одноклассников. Не говоря о мире, астре над головой и вездесущих Протос. К последним и решил обратиться, причём срочно. Чтобы это сделать, ещё и в пробно-ознакомительных целях, понадобилось уединение, а вот так сразу расставаться с только что обретёнными членами семьи, желания не было.

Ситуацию спасла мама. Как только я собрался дополнить свой гардероб рубашкой, носками и подозрительно знакомыми туфлями, она переключила своё внимание на меня и спросила:

— Ты домой-то заезжать собираешься? Или сразу отсюда пойдёшь на свою тренировку? Кимоно твоё где?

«Только самбо мне не хватало!» — промелькнула мыслишка, потому что в альтернативной памяти сверкнуло очередное «воспоминание» о недалёком будущем, в котором я в двенадцатилетнем возрасте усердно тренировался в секции, зал которой находился в районе горвоенкомата.

— Домой я успеваю. Сегодня занятия на час позже начнутся. Ну так я побежал? Нет-нет. Копеек не надо. Тут всего-то около пяти кэ-мэ. Я уже не раз бегал вместо разминки, — наплёл я с три короба и, закончив одеваться, попрощался с братишкой.

Родители не проронили ни звука и продолжили нежиться под летним солнышком, а я сначала шагом, потом трусцой, посеменил в сторону Первого городского водохранилища и далее в неизвестность с топонимом Армавир.

Когда перемахнул Сенной путепровод, а потом забежал в безлюдный Ефремовский. Короче, пришлось вызывать голосом.

— А-а-у-у-м-м-м-м-м! — проревел в полголоса, а сам продолжил шагать по аллее сквера. скверик, уже точно был готов попытать счастья и индуцировать Эсхатос-Протос «нового созыва». Сначала перешёл на шаг и «громко» подумал АУМ. Раза три-четыре пробовал. Но, то ли навыки подрастерял, то ли в родном мире данный вид вызова не был принят на вооружение

Тишина. Обошёл Зооветеринарный техникум, вернулся в сквер и попробовал реветь громче.

Результат ноль.

Остановился и ненадолго задумался; «По именам их, что ли, позвать? Тех же Эсхатос. Ведь у мира… Да у той же Кармалии имя-прозвище…

Хотя, прошло шестьсот тысяч лет. Но по их меркам это ерунда, а не срок. Что же предпринять?» — крепко задумался и нашёл подсказку.

В репозитории, где же ещё. Это новое название моего кладезя. Кто и когда мне посоветовал переименовать… Не важно. Главное, я точно знал, что нужно делать, когда явно присутствовавший оппонент затаился…

Не так. Явно присутствующие оппоненты ушли с радаров и залегли на дно.

Следует сообщить им о себе всю подноготную. Кто ты, зачем забрёл на их территорию, почему ищешь коммуникацию. Ведь только через Этих Парней можно общаться с миром, его… Или её мамкой-астрой. Далее по списку.

И я рассказал Эсхатос-Протос всё, что подсказала душа. Шагал по аллее сквера на Ефремова и вполголоса растолковывал:

— Уважаемые Эсхатос-Протос, которые Вездесущие. Я пробовал соблюсти Протокол и пел… Сначала думал, а потом голосил, что было сил, мантру вашего вызова. Ответа не дождался. Поэтому представлюсь обычным способом. Знаю, что вы меня слышите и видите. Но не понимаю, почему отмалчиваетесь и никак не даёте о себе знать.

Когда-то я был Александром Головастиком. Такое прозвище мне дала астра Кармалия-Светлидия, которое солнышко. Обитал я в мире с именем Скефий. Потом был рекрутирован Протасом, который исполнял обязанности Провидения. Отбыл в командировку, чтобы окончательно победить эонов.

С вашей помощью одолел супостатов и отправил их к Макару в гости. Поэтому грянули хроноволны, и я остался беспризорным. То есть, всё вокруг поменялось до полной и безоговорочной…

В общем, всё и все поменялись. Не шиворот-навыворот, конечно, но из меня тоже сделали какого-то журналиста Фандора, наверное, чтобы воевать с галактическим Фантомасом.

Напрасно. Я же вернулся вооружённый знаниями. С их помощью буду доставать всех и каждого, кто способен хоть на что-нибудь влиять. Всё только в лучшую сторону. И без горячки и спешки.

Теперь о моих новых полномочиях.

В последней командировке сперва получил звание Катаносца Симпанты, который понимает Вселенную. А в самом конце оной…

Короче говоря, теперь имею право на исправление недоразумений и всякого прочего. Например, преодоления отставания в развитии родного кластера галактик Млечный Путь. Его укрупнения вплоть до тысячи и двадцати четырёх субъектов в грозди-сиботаксисе. В этих целях повышен в звании до Диортотиса.

Для подтверждения всего вышеизложенного можете напрямую обратиться к Архитекторам Вселенной. К Стражам Гравитации. К Онтосу. Или лично к господину Асфалею. К Эфиру и Провидению, который Курос, в том числе.

Были ещё какие-то Прямые и Обратные, но те общались со мной через голос Учителя, а кто они, и кто этот Учитель, понятия не имею. Пребывал в разобранном на фотоны состоянии и светился красно-малиновым…

Нет. Это так меня возвращали из соседних галактик. Из Тмима Сиг-Кроузи, Пачи Чилоса и Амикуса. Чтобы память не пострадала из-за Кроноса и его выкрутасов. А если случится какая-нибудь чрезвычайщина, и я забуду о своей миссии, вам надлежит отправить меня в галактику-ковчег Тригиру. То есть, надоумить меня совершить туда экскурсию. Там все мои записи о подвигах и приключениях. С их помощью… Сами понимаете.

На этом умолкаю и ожидаю сигнала по темечку, по ушам, ну, или традиционным маревом по глазам.

Когда закончил монолог, который невольно получился хвастливым, сразу никто из вызываемых на связь не вышел. Все будто затаились или созвали экстренное совещание, чтобы посоветоваться, что со мной делать. Или кинулись обзванивать всех указанных мною «абонентов» Вселенной.

Дожидаться у моря погоды я не стал и занял себя созерцанием мира, который…

В общем-то, к которому был приговорён. Свернул с Ефремовой вправо, на улицу Ковтюха, и пошагал, рассчитывая достичь родной улицы и пройти остаток пути по ней.

Почему-то не захотел лицезреть дедово жилище с Америкой у забора. Может, вспомнилось, как Щей-Индос стёр наше посредничество под корень. Может, опасался ещё каких-нибудь плохих известий. Например, об Угоднике. Вдруг, он тоже канул… Или его вовсе никогда не было.

«И в прошлое теперь ни ногой», — подумал я тогда, а вот в каком смысле и с какой интонацией – точно не скажу. Но именно эта мыслишка то ли сожаления, то ли обещания пробила-таки брандмауэр молчания Эсхатос-Протос.

«Просим повторить вызов. Готовы к коммуникации, согласно Протос Энтоли», — внушили мне Вездесущие неведомым образом, и я на мгновение остолбенел, потому как никаких голосов в голове не прозвучало, а послание пришло прямиком в разум.