Чтение онлайн

— Разумеется. Войтос сейчас на другом континенте. На Пангее. А ты на Гондее. Между ними… Между вами океан Панталасса, — как-то нехотя проскрипел мир, а за ним и астра подоспела с индоктринацией на тему, что никакой ошибки не было.

Оказалось, что мой несостоявшийся крестник месяц назад прибыл на планету в составе полноценной экспедиции из соседней галактики. А я триста циклов назад, в одиночку, неизвестным способом и в состоянии окаменевшего овоща с мраморной глазурью.

«Ерунда какая-то. Почти то же самое, что было со мной и земными добровольцами. Даже на русском говорят. Почему же они числятся гостями из неведомого мира?

Шифруются? Не похоже. Ведь местные зазывалы, кем бы они ни были, точно знали куда и кому посылали пергамент с приглашением. Скорее всего, какой-то сбой, но где? Точно не в родной галактике. Получается, во Вселенском Порядке?.. А кто мне объяснял, что у Вселенной своё понимание Порядка?.. Ротарик?.. Сами Эсхатос-Протос?» — отвлёкся я на короткий анализ всего нового и несуразного, накинувшегося на меня, но был бесцеремонно прерван обиженными криками мира.

— Кто противодействует? Кто всё портит? — вопрошал мир громко и, возможно, риторически, потому что никто ему не отвечал.

Ведь не могла же мамка-астра издеваться над чадом и устраивать ему обструкции. А вот общаться с ним неслышным для меня образом – запросто.

— По-моему я знаю, кто вам пакостит. Даже имя смутьяна могу… Назвать, — ни с того ни с сего заявил я местному начальству, имея ввиду Провидение-Протаса, но договорить не успел.

То есть, успел, но уже будучи в «особом» состоянии пескаря, проглоченного щукой.

Слава Богу, никакой рыбкой я, разумеется, не стал, зато мгновенно целиком и полностью оказался в густом, мутном и прохладном мареве, которое тотчас утащило меня сначала в палатку с красным крестом, а потом сквозь оную дальше – прямиком в монолит скалы.

* * *

«Воллемия взаправду меня поймала, когда стоял у Верстового, а потом утащила на окраину Полиса», — с какой-то стати всплыло в памяти, как провоцировал эфирных помощников, а те раз за разом посыпали мои извилины соответствовавшими картинками или видениями.

«Скорее всего меня как-то усыпили… Усыпил местный энергетический монстр – потомок протуберанцев. Это он глазками искрил, когда прикидывался окаменевшим астрологом», — соображал я и пытался сориентироваться во времени и пространстве.

Пространстве, не имевшем ни света, ни гравитации, ничего, кроме прохладного воздуха для дыхания.

— Ну, времени всего ничего прошло. По вселенским меркам. По твоим – не больше четверти часа, — вступил со мной в разговор очередной Сезам, он же Пещерыч, со способностями чтения человеческих мыслей.

— Где я? Внутри скалы? Или меня утащили на орбиту? Где гравитация? — спросил я безо всякого страха и собрался выслушать сказку о добром молодце и невыученных уроках, из-за которых того забрали в космонавты.

— Коллеги, это действительно он. Никакого страха или волнения у человечка. Даже нервного озноба нет. Вот это я понимаю! Повидал, наверное. Редчайший экземпляр. Индивидуум с большой буквы, — услышал я голос второго и третьего вурдалаков и понял, что попал на смотрины.

«А вы что, собирались полакомиться моими страхами? Тогда нужно было пугать невозможностью вернуться домой. Или чем-нибудь местным, инфернальным», — посоветовал я невидимкам, которых взаправду почему-то нисколечко не боялся.

— Кстати о невозможности возвращения домой. Из-за этого мы, собственно, здесь и собрались. Решаем, что с тобой делать. Как и куда отправлять, чтобы распутать клубок парадоксов и прочих морских… Галактических узлов, которые ты… Или тобой наплели и навязали… Парни с мыловарни. Так, кажется, у вас выражались… Выражаются во времена Куроса?.. Парни с сыроварни? Точно, — разоткровенничались таинственные, но явно всемогущие дяденьки, неизвестной природы, знавшие обо всём на свете.

«Если их тут много, а света никакого не видно… Плюс невесомость. Минус эхо. Минус… Плюс… Получаются какие-то… Скафандровые Эсхатос-Протос. Или двадцатый съезд энергетических крафтов-невидимок», — кумекал я открытым текстом и всё больше убеждал себя, что со мной разговаривали откровенно, но почему-то инкогнито.

Возможно, дяденькам не хватало ещё каких-нибудь деталей, аргументов или моей реакции на случившееся после пробуждения в палатке. Но ничего ни в голове, ни в душе не щёлкало, не мелькало и не искрило, поэтому пришлось вспоминать безотказные в подобных ситуациях уловки.

— Может, для начала представитесь? Кто вы? Почему я ничего и никого не вижу? Сколько вас? А ещё очень хотелось бы узнать… Где я? И когда. Фотоны от вас почему-то не рикошетят, — задал я несколько вопросов, а напоследок выдал силлогизм, которым подытожил всё, что наскрёб в воображении, явно дремавшем, но, несмотря ни на что, функционировавшим.

— Нас невозможно увидеть. Мы – невидимая субстанция. Мы Онтос. Или Стражи Гравитации. Да, мы Материя. Тёмная. Потому что изучить нашу природу невозможно. Мы тот самый Логос, который был в начале. Евангелие читал? Конечно, нет. Но всё равно ведь знаешь о нас, — запудрили мои извилины словоохотливые невидимки, а мне вдруг вспомнились рассуждения «старого» Ротарика об удобрении космоса для всех, за ним бредущих.

— Давайте только без барионов и адронов. Для меня это страшные сказки, не более. Сами понимаете, не способен философствовать здесь и сейчас. То есть, с корабля на бал. Сначала нужно адаптироваться.

Да, я многое могу считывать из космоса, из памяти. И, конечно, из памяти своих прошлых инкарнаций. Что-то похожее на эхомнезию с конфабуляцией в квадрате. Но не в патологическом смысле. Хотя, умнее от всего этого точно не становлюсь.

Если вызвались помочь вернуться домой – можем это обсудить. Если задумали что-нибудь другое – на здоровье. Кто я такой чтобы сопротивляться? Идти против сущностей, занимающих девяносто шесть процентов… Чего-то там во Вселенной, — произнёс я речь пионера-героя, причём серьёзную, а она почему-то рассмешила незримых слушателей.

Был ли это настоящий, искренний смех, не знаю. Может, для меня сымитировали нечто на него похожее, кто знает. Многое, творившееся в тот момент, так и осталось для меня необъяснимым.

В то же время кое-что казавшееся тогда обманом или неуместной шуткой, спустя считанные дни после «собеседования в потёмках» буквально и зримо превращалось в правду, норму, или неоспоримую, даже извечную и давным-давно всем известную истину. Всем, кроме меня, оболтуса, которого… Которым неведомые существа Вселенной с какой-то стати захотели поиграть в пинг-понг. И, конечно, от души развлеклись.