Чтение онлайн

Чтобы экскурсии ничто не помешало, отправился в обход дрыхнувшего медвежонка и далее к речушке, которая и в реальности-то была не глубже полуметра. По пояс где-то для меня в пяти-шестилетнем возрасте.

«Плюс-минус двадцать – тридцать сантиметров на всякие подвохи», — так тогда рассчитал и шагнул в тёплую пресную воду. Нащупал ногами скользкие от глинистого налёта камушки, вспомнил, как в этом месте «учился» плавать и, наконец, осознал, что пребывал в абсолютно обнажённом состоянии. То есть, без всего. Увидел, что гол как сокол.

Успел подумать, что расшитый астрологами балахон истлел прямо на мне, пока светился будучи в огненном красно-малиновом состоянии. Потом из-за нахлынувших эмоций судорожно дёрнулся, отчего поскользнулся и свалился в воду.

Только что бывшая прозрачной и тёплой водица моментально помутнела и остыла градусов до двадцати – двадцать двух, не больше. Мало того, ещё и дно «утонуло» до пары метров, а может быть и больше. В смысле глубже. Когда отталкивался от него, почувствовал холодный ил, в который провалился ногами до щиколоток.

Странно было то, что я не паниковал. Или ждал подобного сюрприза. Или душа была в курсе грянувших судьбоносных приключений, кто его разберёт. А дальше я буднично зажмурился и устремился вверх.

«Голый. Голый. Голый», — сосредоточился на отсутствии плавок или тех же трусов, чтобы не забыться из-за впечатлений от созерцания места, в которое был послан судьбой, и что было сил погрёб к поверхности. Благо, что опыт к тому времени был богатый, и я без труда угадывал, где верх, где низ. А там условные они или реальные…

— Голый Головастик вернулся! — радостно прокричал во всё горло, когда, наконец, вынырнул и в два гребка приблизился к спасительному берегу.

Потом нащупал ногами дно, продрал глазёнки и «угадал» родное городское водохранилище номер «Два».

— Как это, голый? — спросил меня папка, выросший словно из-под земли и «материализовавшийся» на восточном бережку водоёма.

Следом за родителем вокруг один за другим начали появляться и все «остальные» отдыхавшие, включая маму с повзрослевшим Серёжкой, которые преспокойно возились на покрывале, постеленном на травке.

Пока ошалевал от заурядного и почти будничного завершения эпопеи с множеством параллельных и межгалактических путешествий, в том числе и во времени, родитель деловито сбегал к маме с Сергеем, схватил в охапку точно такое же махровое полотенце, как в судьбоносном кармане, и с напускным равнодушием вернулся назад, ухитрившись прихватить и мои «новые» штаны, которые он умыкнул, пока мама воспитывала младшенького сыночка-егозу.

— Обмотай вокруг талии и выходи. Потом мотнёшься к кабинке и переоденешься. Полотенце я выжму. И больше так не чуди. Весь пляж даже я не рискую переплывать. Только сейчас понял, что ты из-за того, что потерял… Амуницию. Просил же не прыгать с такой высоты, — прочитал папка краткую воспитательную нотацию и швырнул полотенце в воду, чтобы я его утопил, а потом притворился, что, мол, для меня терять плавки во время ныряния с вышки – обычное дело.

Вот только «вышка», с которой я пару раз нырял, никогда не была выше полуметра от глади Второго городского. А переплывать пляж от берега у рощи до «кубанского» я никогда не рисковал по причине неумения сносно держаться на плаву.

— К… К кабинке далеко топать. Лучше до Кубани сбегаю и там в зарослях оденусь, — на удивление чересчур спокойно заявил я папке и вышел на берег.

— Тогда я с тобой, — увязался за мной Григорьевич-младший, и мы, не теряя времени, пошагали к родной реке.

Когда переходили опоясывавшую водохранилище дамбу с дорогой, я осмотрелся по сторонам и увидел непостижимую картину «расширения» моего маленького мира.

Сразу за дорогой прямо на глазах вокруг вырастали деревья, кусты, бурьян с осокой и камышом вперемешку. Потом появился звук журчавшей на перекатах Кубани, потом и сама река. За ней противоположный берег, и далее. Потом и Старая станица мультяшным образом «отстроилась» за пару-тройку секунд. За станицей вырос Фортштадт, и пошло-поехало.

Пока с папкой выбирали место для моего уединения, задул тёплый ветерок, а небо окрасилось голубой высью и усеялось белейшими летними облаками. Потом послышались дальние и ближние звуки шелеста листвы, стрёкота кузнечиков, пения птиц, и так далее. И прочее с многоточием.

Картина мира… Скорее, сам мир материализовывался и приступал… К жизни.

Но на этом сюрпризы не кончились. Когда я напялил штаны, напоминавшие школьные, только серого цвета, закинул полотенце на плечо и привычно сунул руки в карманы. В левом боковом обнаружил камушек с Куома, а в правом заветные зёрна Древа Познания.

«Подарки значит. Сюрприз от Протаса. Но… Проверить не помешает. Если руки станут вездесущими, тогда семена точно настоящие», — завис мой мыслительный аппарат, зато душенька запела чуть ли не в голос.

— Ты скоро там, горе-ныряльщик? И на кой я тебя в секцию плавания записывал?— вернул меня отец на грешную землю родного Армавира, и я «включился».

— Всё уже. Выбираюсь. Ты лучше напомни, какое сегодня число?

— Двадцать третье августа. Последний день моего отпуска. В понедельник на работу, — высказал родитель с сожалением, и пока я кумекал о месяце на дворе и текущем дне недели, в голове всплыли ненавязчивые подсказки, походившие на самоличный анализ.

«Август. 1974 год. Пятница. В какой ещё день меня могли вернуть? В судьбоносный во всех смыслах. Мама тоже через неделю на Шоколодочную…

Ёшкин! Я же теперь четвероклассник! Неделю всего отучился в третьем… Глянуть бы на оценки.

И на кой? Я же до пятого в круглых отличниках… Должен быть», — увлёкся я разбором «телеграмм», а потом узрел в них несоответствие.

«С чего вдруг родитель сокрушается о конце отпуска, если впереди ещё пара дней, которые можно и нужно использовать для рыбалки на Егорлыке? Или хотя бы на Кайдалах? На Марьинском или Новокрасном… На Октябрьских, что недалеко от Михайловки – тоже вариант.

Может, машина поломалась? Как тогда мы на водохранилище приехали? Москвич наш на стоянке за рощей, или где?» — начал я подозревать, что камушек и семена мне всучили как утешительный приз, а вот из-за чего так расстарался обитатель Куроса, он же мой непосредственный Начальник, и требовалось… Догадаться.

Сообразив, что прямые расспросы родителей невозможны про причине возникновения встречных, а амнезию из-за неудачного ныряния изображать не хотелось, я придумал… Думал, что догадался, как выведать всё самое необходимое, не вызывая подозрений, и спросил у отца: