Чтение онлайн

Помните того раненого разведчика-Героя, из разведбата? В госпитале Вологды познакомились. Всё с него пошло. Или с моего длинного языка. Ну мы немало общались, тот про разведывательную деятельность, опытом делился, и диверсиями заниматься приходилось. Вот я и озвучил несколько интересных идей. Например, самолётом перекинуть миномётный расчёт с опытным корректировщиком и запасом мин, можно два самолёта, поближе к вражескому фронтовому аэродрому. Сблизится, подготовить позиции и ударить. Корректировщик будет точно наводить. Причём, операцию сразу с некоторыми аэродромами провести. А то в одном месте ударишь, те усилят охрану и патрули, и не дадут другие бить. Бить так сразу несколько. Оказалось, Роман, тот разведчик, так загорелся этим, что стал вызывать командира. Война, просто так не покатаешься подчинённого навестить в глубоком тылу, но тот всё же прибыл, выслушал. А я там и другие интересные идеи подал. А майор этот служил в разведуправлении нашего фронта, сообщил своему командиру, тому полковнику Пахомову, что меня вызвал, и эти идеи описал, и они меня дёрнули. Вот такой круговорот, чёрт его побери.

Время час ночи был, особисты со мной пока закончили, я уставший, а тут эти:

– Ладно, понял почему я тут. Какого чёрта меня с дивизии дернули? Идею вы поняли, сами вполне может реализовать. Я вам зачем?

– Лейтенант, со старшими командирами говорите, понизьте тон, – велел майор.

– Слушай, мне на твои шпалы начхать. Давно на*уй не посылали, зубы с пола не собирал? Хочешь устрою? Это не я к вам, вы меня дёрнули. Любая макака званием выше себя господом богом чует. Достали. Я уставший, после боя, не жравший, и тут два урода, пообщаться решили. Языками потрепать. Да я прям счастлив от этого, так и хочется расстегнуть кобуру, достать пистолет и устроить салют. На поражение. Блин, служил на роте, людьми пополнял, готовился к боям, всё нормально, да нет, у кого-то левая пятка зачесались, и меня дёрнули. Реально достали.

Общаться со мной оба командира больше не стали, видели, что я мало адекватен, вызвали конвой и приказали арестовать. Сдал оружие и удостоверение, остальное в хранилище, так что бойцы увели на гауптвахту, для командиров. Для начала у меня действительно нервы разыгрались, узнав причину вызова, вспылил, и те это видели, слова от души шли. Однако, под всем этим было и двойное дно. Всё просто, я вдруг осознал, что пока явлюсь командиром, вот такие дёргания меня будут преследовать до конца войны. Оно мне надо. У меня какая задача? Дожить до конца войны, чины и награды, это лишь приятный бонус, не более. По сути они мне не нужны. И в звании командира, я уже вижу, мне дожить не дадут, проще уйти в простые бойцы. Вот честно, как озарение было. Надо в церковь, снова получить благословение воина. Думаете сделал, и оно на всю войну? Нет, они как патроны в магазине. Сработали, новые нужны. Вон после контузии, благословение слетело, новое нужно, а я пропустил. Так что план такой. Доводим до трибунала, пусть всего лишают, к концу войны снова что совершу, и верну, главное пустые петлицы и свобода. Я так считаю. И между этими делами посетить церковь, на благословение воина. Пригодиться. Я прошёл в помещение гауптвахты, чуть не со стонами радости устроился на нарах, я тут не один, ещё пятеро было, и меня по сути сразу вырубило. Я так устал. План в действии, ждём что завтра будет. Пальцы скрестил.

Утром меня почему-то дёрнули к знакомым особистам. Я плохо выспался, всклоченный, времени мало было, вот и слушал хмуро, что те вещали, при этом наяривал каши с котелка, ложка моя была. А те про трибунал узнали, Пахомов всё же подал рапорт на меня, чему я внутренне порадовался. Мол, матерился, оскорблял, оружием угрожал. Насчёт последнего врал. Правда, смотря какой рапорт. Могут разжаловать и на передовую, а могут и к стенке. Видно будет. Големами отобьюсь и уйду на территорию немцев. Так что расстрел, это неприятность мелкая, я не переживал. Меня больше интересовало, а как они со сломанными руками рапорта написали? А что, пока меня вели к зданию гауптвахты, я вызвал одного голема, и тот рванул к зданию штаба, к этим двоим. План осуществляю, надо отполировать. Так что, когда уснул, то это тело спало, а одним потоком управлял големом. Тот через окно, в брызгах стекла, ворвался в комнату, где те двое сидели, а этаж второй, ещё обсуждали меня, и раздал мощные плюхи. Просто переломал руки и ноги, да майора ещё в окно выкинул. Аккуратно, без сильных повреждений. Дальше голем выпрыгнул наружу, отбежал к яме, где я его вызвал, и лёг на место, после чего был деактивирован. В штабе охрана уже панику подняла. Это им за то, что меня с роты сорвали, я же обещал отблагодарить. И алиби у меня, я на гауптвахте был.

Тут особист, майор, который и описал в каком я нехорошем положении, вдруг предложил решить все мои проблемы, с переводом меня к ним на службу. Поставив котелок на стол, всё равно пустой, протирая ложку платком, чтобы потом завернуть и за голенище убрать, я прямо сказал:

– Вы думаете то, что я услышал для меня проблема? Я вам честно скажу, я специально грубил Пахомову и матерился, обещая рожи начистить, разыграв неадекватное состояние. Да и устал, действительно нервишки шалили. Всё просто, я хочу попасть под военный суд, где меня лишат звания и отправят на передовую простым стрелком. Потому что пока я командир, меня постоянно дёргают. Вон, поставили на пулемётную роту, в полку Московского ополчения, так командир полка наплевал на приказ, и на взвод меня поставил. Отвоевал честно, больше пяти десятков немцев уничтожил лично, контузию получил. Лечение, там следом назначение на миномётную роту, однако капитан-миномётчик, сказал, что я неправильно командую и занял моё нагретое место. Перенаправили на пулемётную роту. И тут даже недели не прибыл, снова дёрнули в штаб. Да дайте мне нормально служить и воевать, я вам что, неваляшка, туда-сюда меня дёргать? Простым стрелком проще, я это понял, осознал, и вот решил под военный суд попасть. Чистые петлицы, чистая совесть. И свобода. Я решение принял, его не изменить. И к вам я не пойду. Я честный армеец. Да, меня довели, но я предпочитаю встречаться с врагами лицом к лицу. Надеюсь мы разобрались в том, что подтолкнуло меня к таким действиям? Вы конечно щедрое предложение делаете, но не в моём случае. Моим планам по рукам бьёте. Я жду трибунала и на свободу.

– А если к расстрелу приговорят?

– Перебью тех, кто исполнять будет, и уйду. Это не сложно. У немцев в тылу партизанить стану.

– А кто Пахомова покалечил? С его замом.

– А я откуда знаю? Вы сказали, узнал. Так себе новость, хотя я и не расстроен, поделом им.

– Не ожидал такое услышать, удивил меня. Знаешь, почему тебя полковник Пахомов к себе вызвал?

– Нет.

– Твоя идея с миномётными налётами на аэродромы противника, интересна. Да, я допущен к этому секретному проекту. Ты оказался уникальным миномётчиком, ты знал это? Командир истребительного батальона в Брянске, не последний человек в городе, орал на нашего комфронта. Причина в том, что Краснов занял должность ротного. Ты красиво в лесу накрыл диверсантов, чётко и быстро, там работала комиссия, и было принято мнение, что такая точная стрельба, в лесу, просто невозможна. Краснов уже усиливал истребительный батальон. Шесть убитых и два десятка раненых. Своих накрыл. Там следствие идёт, военная прокуратура работает. Вот командир батальона и требовал тебя вернуть. Пахомов про это знал и хотел тебя задействовать при одном из таких миномётных налётов на вражеские аэродромы. Как-то всё сорвалось.

Я на это лишь пожал плечами, мне откровенно пофиг было. А вот дальше всё решили быстро, уже через два часа, я получил направление в отдел кадров Красной Армии, это в Москве, куда и убыл на попутной машине. Время даже двенадцать не наступило. Нет, военный суд был, но сняли один кубарь, и всё. Я снова лейтенант. Так наказали, мол, старшим по званиям грубить не стоит. Легко отделался. Это точно майор-особист поработал. Понял мои мотивы и решил дорогу мне перейти, не дал плану исполниться. Да он сам это сказал, мол, это его спасибо за уничтоженных диверсантов, та группа могла успеть много плохого натворить. Правда и на этом фронте решили меня не держать, избавиться, отправив в Москву. Там новое назначение получу. Получил, в Четвёртую танковую бригаду полковника Катукова, командиром пулемётной роты в мотострелковый батальон. Бригада бои вела и потери имела, вот в качестве пополнения из-за выбывших из строя, и направили меня в бригаду. А та вела бои у Орла, отходя к Мценску, так что я на попутном эшелоне туда. Поближе к фронту. Ну а что, время идёт, хранилище качается. С каждым днём приближается Победа и я пока жив. Так что вот насчёт таких метаний, с назначениями, я как раз не был против. К штабу бригады я подходил днём девятого октября. Это ещё быстро добрался, постоянно везло с попутными машинами. Да, знакомый храм в Москве посетил, перед получением назначения, благословили. Надеюсь, тут подольше послужить. Пока план стать простым бойцом я отложил, вроде отстали от меня, но если что, вернусь к нему.

– Танкист? – спросил Катуков, когда я, отбивая сапоги от грязи на пороге, вывалился в избу.

Передавая документы подошедшему командиру, направление и удостоверение, я отрицательно покачал головой:

– Назначен к вам командиром пулемётной роты в мотострелковый батальон.

– На танках воевал?

Судя по тону, вопрос не праздный, и полковнику действительно важно это знать, поэтому быстро обдумав ответ, всё же в отказ пошёл. Не хочу рисковать, мне нужна спокойная служба:

– Нет, чисто пулемётчик. Закончил сержантское училище в Ульяновске.

– Не важно, мне нужен командир танка, – решил полковник, и подойдя к столу с картой, стал показывать. – Смотри, мы здесь, на окраине деревни. Вот тут в пяти километрах застрял танк, экипаж сейчас пытается его вытянуть подручными средствами. Там нет командира. Принимаешь командование, выдвигаешься вот сюда, поддержишь нашу пехоту. Немцы вышли к Головлёву, не дать им закрепиться в деревне. Всё понял?

Похоже моё мнение никого не интересовало, тот уже всё решил и было не сдвинуть. То, что я тот самый Никитин, что генерала в плен взял, Катуков похоже не понял, как и работники штаба.

– Понял, – вздохнул я. – Топливо, боезапас?

– Молодец, понимаешь. Всё в достатке, полное, машина из ремроты шла, после восстановления. Техники больше нет, даже танк нечем выдернуть, всё на передовой, надеюсь ребята справились.

Получив удостоверение, я удивился:

– Товарищ полковник, меня оформили командиром танкового взвода. Я вообще-то ротный, да по пулемётам.

– Теперь ты танкист. Бегом за снаряжением.

Точно всё решено, не вывернешься. Мысленно ругаясь, я честно пытался соскочить, язык свой длинный попридержал, всё же сбегал к старшине, меня во второй взвод, второй роты, первого батальона назначили. Получил новый шлемофон, комбинезон, явно зимнего образца, плотный, мелочёвку, и с вещами побежал в нужную сторону. Не один, боец посыльный вёл. Подмораживало, и сильно. Даже похоже мелкий снег сыпал. Да точно, в низинах снег, и не таял. Это я в лёд в луже продавил, сапоги испачкал. Отмахали пять километров быстро. Танк на месте, урчит на холостом ходу, виден дым из патрубков, он кормой к нам. Рядом здоровенная чёрная лужа из которой торчали обломки брёвен. Это я к тому, что бойцы вытащили танк, сейчас грязный трос крепили на машине. Так что добежал, представился новым командиром, сопровождающий боец подтвердил, так что познакомился с экипажем. Вещи разместил в башне, и дальше рванули к деревне, там уже бой шёл, пушки так и работали. Опять танкист. Надеюсь ненадолго. Да всё просто, у меня полная уверенность, что в бригаде я не задержусь. Пока же «тридцатьчетвёрка», явно Сталинградского завода, ревя движком и лязгая гусеницами, покачиваясь, катила дальше. А я по внутренней связи, она к счастью была и работала, продолжал знакомиться с экипажем. Мне нужно знать с кем я пойду в бой, экипаж же не сбит.

Двигались мы у лесополосы, посадка, заграждающая была. С одной стороны, чистое поле до горизонта, но видимость метров на четыреста, снег усилился, с другой посадка. Уже по сути голая, жёлтая листва быстро облетала с деревьев, но пока прикрывала. Люк полуоткрыт был, потому я в большинстве в него выглядывал, чтобы осмотреться. До деревни, где шёл бой осталось немного, но про экипаж я уже узнал, все молодые парни, восемнадцать-девятнадцать лет, один из Москвы, двое из Подмосковья. Двое парней, девятнадцати лет, младшие сержанты Конев и Белов прошлого года призыва, служили на танковом полигоне, «три-четыре» и «КВ» знают на отлично, Конев мехвод, Белов заряжающий, с полигона в бригаду Катукова и попали. А стрелок-радист, москвич, красноармеец Мищенко, призван два месяца назад, прошёл курсы и вот служит в нашей бригаде. Боевой опыт уже получили, пять дней воевали, имеют на счету два танка, сожжённую самоходку, броневик, три грузовика, противотанковую пушку, подавили шесть пулемётов, до взвода пехота, что для неполной недели боёв, вполне неплохо, и были подбиты, лишились командира, ранен, после ремонта, и вот я к ним в командиры попал.