Чтение онлайн

– Слушай Саш, у меня там два парня бегают. Они не военнослужащие, нанял воришек за серьёзные деньги. Я с ними сидел. Они вырезали группу одну, взяли трофеи. Там моя доля. Забери, когда возвращаться будешь. Моя доля – это радиостанция и пулемёт «МГ-сорок два», новинка, недавно выпускать начали. У пулемётчика пистолет был, он твой, за помощь.

– Хорошо. Где встретимся?

– Без встреч, объясню где спрятали.

Я объяснил, тот покивал и поспешил к берегу, а я вернулся в окоп, с помощью голема продолжая ситуацию под контролем держать. В одном месте отделение солдат пыталось обойти наших, заодно проверяя тела своих, убитых и раненых, но двумя минами я их точно накрыл и трое, что смогли стоять на ногах, сбежали. Вот убитых было мало, больше раненых, что мне не особо нравилось, но надеюсь нашу разведку выведут, а немцы пусть своих лечат. Может кто и не вернётся, а поедут домой, пугая рассказами о кровожадных и страшных русских. Пришлось поддержать наш взвод, те вышли к месту боя, когда немцы, подкинув силы, ещё роту и шесть батальных миномётов, пытались контратаковать. Хорошо комполка приказал срочно доставить мины из резерва, бойцы заскакивали в окоп, оставляли ящики и убегали, а мой расчёт сразу вскрывал и готовил мины. Так что я и роту новую проредил, и миномётчикам хана. Сами орудия не интересовали. А вот расчёты вполне. Кстати, кажется несколько миномётов целые. Надо бы сбегать и прихватить, усилив мою роту. Немецкие орудия наши мины вполне принимали. Доведу роту до штата. И мины немецкие из грузовиков заберу. Чёрт, да лучше сейчас это сделать, немцы отвели свои силы и не мешали нам. О, арту задействовали, но огонь не прицельный, по площадям. Я сообщил комполка, тот заинтересовался, и отправил связного на другой берег, передать взводному новый приказ. Сначала разведку сюда доставить, раненых и убитых, потом второй рейд к грузовикам. Они в километре от берега стоят, всё содержимое кузовов и сами орудия также на берег. А я прикрывал.

Стрелки сначала вынесли раненых и убитых разведчиков, там всего шестеро на своих ногах шли, пять погибло, и восемь ранено, передали принимающей группе, и пока их доставляли на наш берег, те сбегали к грузовикам. Туда две ходки сделали, но всё принесли. Даже все миномёты, включая те два, что ранее накрыл. Мы с командиром расчёта осмотрели, пять в хлам, только серьёзный ремонт поможет, осколками побиты, а три ничего, вполне целые. От адъютанта комполка я и узнал отчего Кринин так волновался, командир группы, старшина, его родной брат. Старший. Его кстати вынесли, тяжело ранен, медики уже ранеными занимались, на повозки у нас в тылу грузили, но главное жив. А вот с трофеями меня прокатили, комполка отобрал и рацию, и пулемёт, мол, для изучения. Всё, теперь всё тайком буду делать, фиг они что так нагло больше отожмут. Да, штаб дивизии в курсе что происходит, адъютант бегал в землянку и докладывал свежие новости раз в десять минут. Миномёты я не успел раскидать по роте и написать запрос на личный состав, для пополнения подразделения, комполка дал добро, одно орудие в другую роту хотел, там всего два миномёта, просто главный интендант дивизии прибыл и всё забрал, и мины, и мой пулемёт с рацией. Да что это такое?! Впрочем, прописка полностью прошла и меня признали своим, что уже радует.

Соня сидела у меня на коленях, и я активно её лаская, жадно целую. Руки по роскошному телу так и шарили. Та в одной белой кружевной комбинации была, и тут в дверь землянки застучали, и мой ротный старшина, крича сообщал, что меня срочно к комполка вызывают. А дверь заперта изнутри, я запираюсь, и землянка новая. Когда прибыл в дивизию, заселился поначалу в землянку старшины, что там всё имущество держит и было койко-место. Сейчас на этой койке политрук спит. Так что мне рядом вырыли новую землянку с тройным накатом, командирская, широкие нары, я там матрас с постельным раскатал, столик, лавка. Хорошее место для жилья, да, я уже второй месяц как тут нахожусь. Почти пятьсот кило накачалось, уже за четыре тонны хранилище перевалило. Четыре тонны и девяносто четыре килограмма на данный момент. А было двадцать первое июня. И свободно всего сорок семь килограмм. А я пополняю за счёт немцев, теперь есть немецкий батальонный миномёт, пятьдесят мин в запасе и станковый «МГ-34», сорок вторые больше не попадались. Да и тот что был особисты забрали и куда-то увезли. Ну и запас патронов. Это пока всё. И эти немало веса имеют. Что по миномёту, то за это время стал неплохим миномётчиком и оценил насколько это страшное оружие в умелых руках. А свои я считал теперь умелыми. Да никто в дивизии не сомневался в этом, имя я себе сделал, причём не только в дивизии, но и в армии, в которую мы входили. Спасибо Политуправлению и армейской газете не скажу, не хотел внимания привлекать. Хотя комиссар молодец. Я жене Райнова написал письмо, комиссар трижды велел переписывать, указывая где поправить надо. Сделал, переписал набело, и то ушло. А недавно ответ получил, очень благодарили что хоть какие-то сведенья получили о сыне, муже и брате. Есть надежда, ждут. А то сообщили, что пропал без вести и всё на этом. Комиссар первым ответ прочитал, письмо сначала ему, потом мне.

– Сейчас иду! – крикнул я в ответ.

Так что Соню в хранилище, быстро собрался, и подумав, собрал всё имущество, а мало ли что? Начальник артиллерии дивизии намекать начал, что скоро меня заберут, мол, перерос я дивизию. А я так не считал, но видимо моё мнение никого не волновало. Бесит. Вообще моя карьера в дивизии быстро росла. Тот первый день, когда разведчиков спас и миномёты захватили, с моей помощью, принесли мне орден «Красной Звезды», Кринин продавил. Потом ещё такой же орден за последующие действия. Неделю назад получил. А я с разрешения комполка на позициях батальона, что прикрывал, а это шесть километров, объезжая позиции своего батальона, да обходя по окопам, не на чем объезжать, открывал огонь, накрывая склады, штабы, миномётные позиции врага. Ну и личный состав выбивал. Мины быстро к концу подходили, но разведчики Кринина подтвердили, что немцы несли большие потери, те пленных взяли, они и описали. Так что сам комдив выбил дополнительное снабжение минами. А то к нам тонкий ручеёк шёл, едва-едва. Второстепенное же направление. Тут комполка хитрый финт сделал, назначил меня старшим миномётчиком в полку, подчинив две других миномётных роты, причём своей я продолжал командовать, так что на позициях всего полка я работал, в основном лично, хотя уже учился управлять через наводчика. У меня в роте молодой лейтенант появился, с училища, отличник, это его первое назначение, и тот меня учил, с нуля. Всему чему его учили. Месяц уже. Тот командует первым взводом, и он мой зам.

Немецкие позиции, на дальности удара наших орудий прорежены, так что немцы несли потери, и контрбатарейная борьба им ничего не дала, мы потеряли один миномёт, они пятьдесят два. Правда, я тут и ротные машинки считаю. Так комдив, что наблюдал за всем этим, не снимая меня с роты, знал что я учусь, назначил старшим миномётчиком всей дивизии, прямого подчинения начальника артиллерии дивизии. Повторил решение комполка. А меня и оформили его помощником. Так что всё, на всех позициях дивизии я начал работать. Две недели как работаю. Но живу в своей землянке, что мои бойцы вырыли. Из других новостей, разведчики Кринина, в тот день когда я их выручил, принесли важную информацию. О местоположении склада боеприпасов немецкого пехотного корпуса той дивизии, что против нас стояла, и ночью отработала артиллерия. И не те два дивизиона «трёхдюймовок», ничего другого у нас просто не было, да и орудий семнадцать всего. Нет, комдив под честное слово выпросил тяжёлую батарею из полка армейского подчинения, в сто пятьдесят два миллиметра. Тракторами их доставили и ночью цель накрыли. «Трёхдюймовки» не достанут, склад в пятнадцати километрах был. Снаряды на складе рвались и горели всю ночь, зарево было. Потом рацию я добыл, и несмотря на просьбы радиовзвода передать им, не передавал, а я через неё корректировал, поэтому просьбы были такие, мягкие, не требовательными, знали, что та мне нужна. Но рацию на себя записали, даже инвентарный номер нанесли, но пользовался я ею. Маскировка работала, про бывших сидельцев, что на меня работают, знали, и особо вопросов по точной стрельбе, не было.

И Политуправление писало о наших ударах, боевые действия велись в основном миномётами и пулемётами, сама пехота особо не участвовала. Причём, описывали не столько то, как точно вёлся огонь и сколько немцы потерь понесли, но и трофеи. О да, мой принцип ведения войны сначала в полку приняли, потом и в дивизии. Комдив дал добро. А куда деваться? Снабжения новым вооружением по сути нет, что давали, то после ремонта. Так что я накрывал, боевые группы стрелков высаживались на берегу противника собирали трофеи и под моим прикрытием отходили. Так что за месяц дивизия была пополнена двумя пулемётными зенитными установками, полковым миномётом, бывшим нашим, двенадцатью батальонными миномётами, шестью ротными, пятью станковыми пулемётами, и семью противотанковыми пушками, те что в тридцать семь миллиметров. И ведь с боезапасом всё утаскивали. Хотя главными трофеями считали две полевых армейских кухни. С ними тоже проблемы были, не хватало. И можно с уверенностью сказать, что в этих боях вели мы. Правда, их арта тут работала спокойно, но не они моя цель. Немцы перешли к тактике ударил-сбежал. Высадили миномётный расчёт, дали пяток выстрелов, быстро погрузились в машину, или на повозку, и драпать. В ином случае их накрывают. Да и не все сбежать успевали. А тут меня вдруг срочно вызывают. Да ещё через старшину. Почему? Вон телефон на столе. Тут я заметил, что трубка снята и видимо до меня не смогли дозвониться.

Позвонив в штаб полка, взял дежурный телефонист, он и подтвердил, роту сдаю, меня ждёт новое назначение. Уже все знают. Так что ругаясь, покинул землянку, в присутствии начальника штаба полка сдал роту своему учителю, тот потянет, за месяц личного опыта набрался. Рацию ему тоже передал. Там всё равно батарея в ноль разряжена. Попрощался со всеми, и в штаб дивизии. От моего хмурого вида даже цветы вяли вокруг. Я на дивизии отлично себя чувствовал, тихая и размеренная служба. На своём месте был. Даже то, что три дня назад побитая дивизия, что против нас стояла, была сменена свежей, особо не расстроило, руки потирал в предвкушении нагнуть новичков. И делал это, те уже прочувствовали, что такое точный ночной удар. Правда, уточню, против нас две дивизии было, одна частью против одного правофлангового полка, и вторая, которую и сменили, против двух других. У немцев тут войск побольше и передовую держат крепче. Но вот не усидел спокойно, начал миномётные схватки вести, а кто-то прознал и решил выдернуть меня, мол, мои умения в другом месте требуются. Это не только моё мнение, от начальника артиллерии позавчера слышал. Ну вот и штаб дивизии, быстро добежал.

Комдив честно признался, что к командарму ездил, просил за меня, оставить, но и тот ничего решить не смог. Зато узнали куда меня, через Особый отдел армии пробили. Формируется механизированный миномётный полк, орудия буксируемого типа в сто двадцать миллиметров, нужен опытный комбат. «Покупатели» из артиллерийского управления с ног сбились, искали опытных командиров. Штаты уже выбраны, есть на примете те, кто на излечение в госпиталях, новых вот из училищ получают, выращивают, но всё равно не хватает, текучка большая и потери. Так что узнав про меня, ухватились изо всех сил и даже одного маршала задействовали, чтобы выдернуть меня. Против него командарм не совладал. Оказалось, за меня уже вторую неделю борьба идёт. Вот меня на этот батальон и выдёргивали. Одно от комдива получил, тот пробил мне звание капитана, чтобы соответствовать должности, да и спасибо от него такое. Велел заехать в штаб армии, машина уже ждёт, там оформят, всё уже готово. А так мне в Москву, там на окраине полк и формировался. Новый он. Вроде в какую-то миномётную бригаду войдёт, не отдельный. Попрощался, хорошее тут время провёл, в «эмку» комдива и в штаб армии покатили. Я уже успокоился, махнул рукой, вот и решил подремать, часа два ехать нам.

Проснулся я от того, что состав резко начал тормозить, не мягко, а когда тормоза заклинило. Похоже машинисты что-то увидели и тормозили. Эшелон несколько раз мощно содрогнулся, но встал, лязгая сцепками теплушек и грузовых платформ. Утро было, мы в сторону Москвы шли. Вчера меня вывели из состава дивизии, я в штабе армии побывать успел, сменил петлицы в красноармейской форме, парадную пока не трогал, теперь в них шпалы капитанские. Документы тоже изменили, об изменениях в моём личном деле в кадровый отдел Красной Армии информацию отправили. Так что всё, я действующий командир с капитанским званием. Меня вечером посадили на этот состав, что доставил артиллерийский дивизион, купейных вагонов к сожалению, не оказалось, и всех, кто направлялся в Москву, вроде меня, в одну теплушку поместили. Так что с нар я не слетел, хотя состав чуть не колом встал, ухватился рукой за столбушку. И пока другие матерились, нас в теплушке семнадцать командиров и три бойца НКВД, из конвойной роты, я быстро собрался, сапоги натянул, вещмешок за спину, и в открытую уже кем-то створку выпрыгнув наружу, быстрым шагом двинул к началу эшелона.

– Диверсия, – сообщил один из командиров, майор-сапёр. – Мост разрушен.

Я это и сам видел, в предрассветных сумерках рассмотрел паровоз, что завалился в речку с тендером, остальной состав остался на рельсах. Чуть-чуть не успели машинисты, они кстати выбирались, обожжённые и травмированные. Им бросились на помощь, а я осмотрелся. Если это опытные диверсанты, то их уже тут нет, но вокруг лес и если неопытные, то те остались посмотреть, что будет. Так что вызвал голема, плетение под землёй скользнуло на опушку и там поднялось. Сразу сканер заработал, в подземном перемещении он не работал, и сканер показал троих с противоположной стороны дороги от меня. Точно новички. Деактивировал голема, не гонять же его вокруг состава, новое плетение под землёй ускользнуло в сторону этой тройки, а я резко развернулся, и доставая из кобуры пистолет, «ППШ» сдал старшине, и рванул вдоль состава. Чуть дальше перебрался под вагоном, перекатом не выйдет, сидор за спиной, и поправив пилотку, побежал дальше. Сканер показал, что бегу не один, видимо мой резкий манёвр насторожил многих, четверо командиров за мной рвануло, тоже оружие в руках. Голем уже добрался до этой тройки, что напряглась, увидела нас, и готова была сорваться в бега. Вырубил двоих, а третьего мощным пинком отправил ко мне навстречу. Отчего я принял его ломающим ударом стопы ноги в грудь. Такими ударами толстую доску можно сломать, что уж говорить о хрупком теле? Если выживет, считай повезло, так что мы всех троих скрутили, голема я уже деактивировал. А это точно они, подрывная машинка, радийная, детонатор видимо тоже радийный был, даже взрывчатка была. Все трое в форме бойцов железнодорожных войск, лейтенант, это я его принял, и двое простых бойцов. Рации или нечто подобного не было, оружие и вещмешки с диверсионными принадлежностями.

– Свежие, форма не обмялась, не потаскана, недолго в лесу под открытым небом живут, – сказал я, и другой капитан, тот из армейской разведки, осмотрев их, подтвердил моё мнение.

Уже другие прибежали, бойцы конвойной роты, что стали тщательно всех троих обыскивать, особист в звании лейтенанта нашёлся, тот допрос лейтенанта начал вести, он в сознании был, ещё хрипел, я ему похоже рёбра сломал. Я же, поправив лямки вещмешка, сказал:

– Пробегусь до следующей станции и сообщу о крушении. Встречные составы остановлю. Ждите помощь.