Чтение онлайн

– Ладно, давайте решение суда.

Тот руку протянул. Глянув на неё, я поинтересовался:

– Какое решение? Вы о чём?

– О вашем восстановлении в звании и возвращении всего чего вас лишили.

– Мне дали только ту бумажку, что у вас, и справку об освобождении, ничего о восстановлении не говорили и бумаги не выдавали. Как прибыл, сразу к вам.

– Чёрте-что творится, – буркнул тот недовольно, но сам написал бумажку-справку для военного суда по Москве, сообщив адрес.

Как посещу его, сразу сюда. Без решения суда он мне направление выдать не имеет права, я ещё не восстановлен и звания лейтенанта не имею. Покинув здание, я свистнул своего возницу. Наёмную пролётку взял на весь день, машину решил пока не светить. Я догадывался что меня гонять будут по разным инстанциям, и транспорт нужен. Ладно, адрес сообщил, и возница доставил меня до места. Там пришлось два часа на скамейке в коридоре ждать, пока найдут моё дело, пересмотрят, потом вызовут в зал суда, как тут всё серьёзно, и уже официально меня оправдают. Надо же, судья даже извинился, за ошибку. Хотя я не ответил, что, мол, понимаю и всё прощаю. Прям щаз-з. Получив нужную справку что реабилитирован, полностью, с восстановлением во всех правах. С нею вернулся обратно в Управление. Тут уж начали работать, но удостоверение мне здесь выдадут, к фотографу послали. Теперь командирские удостоверения с фотографиями. Правда, перед этим две новости, оказалось я снова старший лейтенант. Это Катуков меня представил, за уничтожение гаубиц и взятие пленных. Плюс орден Боевого Красного Знамени.

Про звание сообщили, я уединился в туалет, и сменил свой пантовый костюм на форму старшего лейтенанта. А что, та парадная, я её не трогал с момента разжалования военным судом Брянского фронта, в полевой красноармейской ходил, так что кубари и нашивки всё как положено. У меня, когда судом наград лишили, копии забрали, но поняли, что это копии, номеров на наградах нет, только оттиск ювелира, потребовали вернуть, но я не отдал. Сейчас на форме второй комплект копий. Мне удостоверение новенькое выдали, изучил и убрал в нагрудный карман, когда услышал про орден. Это меня заинтересовало:

– Где и как я могу его получить?

– Я уже выяснял, – сказал кадровик. – Он у генерала Катукова, видимо лично наградить хочет. Он сейчас командует корпусом.

– У того генерала, что помог с алиби предателю, который не поверил, что полковник предатель и помог меня арестовать и на лагеря сослать? Да я с ним ср*ть на одном поле не сяду, и награду не возьму. Брезгую из его рук. Я его считаю истинным предателем.

– Э-э-э, – протянул подполковник. – Направление у вас в Первую гвардейскую танковую бригаду.

– Бригаду что предала меня? Лучше сами порвите это направление. Я там служить не буду.

– Это приказ.

– И чё?

Универсальный ответ на подобное, и этого подполковника ввёл в ступор, тот не знал, что ответить. Я не в первый раз использую такое выражение. Взяв со стола лист направления, я мельком пробежался, и усмехнулся:

– Я пулемётчик, ротой могу командовать, зенитной пулемётной батареей, в крайнем случае миномётной ротой, а тут меня на танковый взвод.

Порвав направление на множество мелких кусков, я достал большой золотой браслет с изумрудами, из кармана галифе, положил перед подполковником, и сказал:

– Я очень не хочу служить в этой бригаде. Может найдёте мне место командира какой зенитной батареи? Подальше от предателя Катукова и его частей.

Через двадцать минут я вышел из Управления имея вожделенное направление на руках. Подполковник сначала покраснел лицом, потом побледнел, задумался, и смахнул браслет в ящик стола, после чего покинул кабинет. Мне пришлось в коридоре ждать, тут уже командиры собирались, тоже за направлениями. Через пятнадцать минут хозяин кабинета вернулся, вызвав меня, и вручил лист. Ну не зенитчик, я теперь командир миномётной роты в стрелковом полку. Миномётчиков постоянно не хватает вот и закрыли дыру в штате. На улице, подозвав своего возницу, тот поначалу меня в форме и не признал, сел на сиденье пролётки и велел ему:

– Вези к зданию Генштаба.

Генштаб мне нужен по одной причине, получить свой заслуженный, как я считал, орден. Плевать на Катукова, где он там шарится, я в Москве, и отдайте мне мою награду. Вот хочу посетить наградной отдел, он при Генштабе, пробить насчёт ордена и получить его тут и на месте. Если на шару не получиться, придётся с подарками заходить, как к тому подполковнику-кадровику. Да, насчёт направления. Куда я получил его. Это была Десятая армия, Триста Двадцать Четвёртая стрелковая дивизия, Тысяча Девяносто Первый стрелковый полк, второй батальон. Командую миномётной ротой. Штаты теперь другие, у миномётной роты не шесть, а девять орудий, по три на взвод. Дивизия стоит в обороне в сторону Брянска, пока в Калужской области, там тихо, как сказал кадровик. Так что получаю награду, мне дали аж трое суток чтобы добраться до штаба дивизии, их там кстати уведомят обо мне, так что гуляем. А пока доехали до здания Генштаба. У дежурного узнал, что мне нужно другое здание, и дошёл пешком. Это рядом.

Там подняли бумаги, действительно есть наградной лист, действующий. Я им так и сказал, желаю получить свою награду. Вынь да положь. Вот только на наградном листе, карандашом была отметка, что награда с орденским удостоверением передана генералу Катукову. Вот ведь нехороший человек. Пришлось с подарков заходить. Ластиком надпись карандашом убрали, и вручили мне награду. Причём, сделал это неизвестный генерал-майор из Генштаба. Из запасов орден был, внесли данные в корочки, и генерал наградил, так что наградной лист был погашен, о чём была поставлена метка. Вот и все дела. Награда на груди, первым делом я поехал по адресу того дома, как раз время подходило, хозяин с работы обещал отпроситься. Да, он уже был на месте, так что я всё осмотрел. В принципе нормальный и свежий дом. Всего двенадцать лет ему.

А я на своей пролётке к ювелиру, продал тому часть ювелирных изделий, довольно неплохую сумму получил. От него уже к мясокомбинату имени Микояна, тут колбасный цех. Просто прошёл к директору в кабинет, там как раз совещание закончилось, сказал, что желаю приобрести сто кило колбасных изделий, полукопчёную, новомодную варёную, докторскую, и сосиски. И положил перед ним на столешницу крупный мужской золотой перстень, и золотую цепочку. Мол, это ему лично за содействие. За колбасные изделия в кассу оплачу как положено. Всё мигом решилось. На машине в ящиках вывезли свежий товар наружу. На соседней улице я забрался в кузов, убрав содержимое ящиков в хранилище, и «полуторка» вернулась на территорию комбината. Также сделал, посетив молочный комбинат, сыра взял, сливок пять литров, немного молока, десять всего, и главное сливочного масла. Всё, свободного места в хранилище нет. Послезавтра, перед отлётом в хлебопекарню, булки нужны, а то те что были, я закончил, в качестве бутербродов быстро уходили. Хм, а почему бы мне не купить себе дом? Вполне мог и на удостоверение командира его оформить. Или на комсомольский билет. Паспорта-то нет. Идея стоящая, стоит обдумать.

А я вечером, третьего мая купил сотню батонов, мне даже тридцать сделали французских булок, заказал за пять часов до выдачи, пекарь умел их делать, хорошего качества, сразу с хлебопекарни. И десять ржаных буханок. Всё, хранилище полное. Добрался до окраин, как раз темнеть начало, и вылетел в сторону местоположения дивизии. Где она, я знал примерно. Ничего, поищем. А пока летел, размышлял. Знаете, а я ведь не предупредил родных Райнова, что он жив. Нет, рапорт составил, что контуженного красноармейца Райнова, впавшего в кому, пять дней без сознания, оставил на белорусском хуторе, в глубине леса, хозяева присмотреть обещали, но что с ним, мне неизвестно. А что военное ведомство сообщило его родным? Пропал без вести? Скорее всего. Нет, надо написать им своё письмо. Доберусь до дивизии, так и сделаю. Чёрт, пока в Москве был, там бы написал и отправил, да почему-то мысль на это свернула, когда я удалился от Москвы уже километров на сто пятьдесят.

Знаете, искать свою дивизию в темноте, зная только примерные координаты, а мне сообщили лишь название деревни где стоит её искать, я всю карту облазил с лупой, пока не нашёл это крохотное название. На берегу реки кстати. Дивизия похоже держит оборону, встав на берегу реки. Водное препятствие является линией фронта на этом участке. Я сначала речку нашёл, изгибы реки, и потом деревню поначалу не опознал, пролетел мимо, но потом вернулся и отлетев, совершил посадку на лугу. Причём я сперва сделал заход, чуть брюхом травы не коснувшись, но этого хватило мне вызвать голема, что осмотрел поле, пока я круги над ним крутил. Не походит, а левее, сканер показал подходящее место, где я и сел. Даже не трясло особо. Едва успел убрать самолёт, и направился к накатанной дороге, там два остова сгоревших грузовиков видно, ночным зрением голема рассмотрел, как увидел, что в мою сторону патруль бежит. На шум посадки самолёта видимо. Там командир был, вроде лейтенант, и десяток бойцов. Я не прятался, подсвечивая тропу фонариком выходил к дороге, так что те скорректировали курс бега, и направились ко мне.

– Стой! Патруль охраны тыла, – стараясь вернуть дыхание, немного полный лейтенант, не ошибся со званием, быстро протараторил это.

– Стою и жду, – подтвердил я.

Подойдя, бойцы нас уже окружили, семеро с сержантом по моим следам на поле побежали.

– Кто такой?

– Старший лейтенант Никитин, назначен в Триста Двадцать Четвёртую стрелковую дивизию, командиром минометной роты. Завтра заканчивается срок прибытия, пришлось поторопиться чтобы не опоздать.

– Самолёт слышали? – изучая мои документы, направление, спросил тот.