Чтение онлайн

Сам подивился такому. Но главное, я знаю специфику применения таких подразделений, не с нуля начинать, так что особо не возражал, что кадровики смотрели последнюю должность, а она ротного, а не переводчика. Я подумал и решил пусть будет. Так что получил документы и отбыл в полк. Тот был в стадии формирования, получения новой техники, причём всё это с марта месяца длиться. И танкисты воевали на других машинах, они «ИС» не знают, поэтому параллельно шло переобучение на тех десяти машинах, что полк уже получил. Меня оформили, ротным, прошлый на другую должность ушёл, и пошла служба. На момент, когда меня освободили из лагеря, на седьмое апреля, размер хранилища составлял двенадцать тонн и сто тридцать килограмм. Я не заметил, чтобы полк наш спешно готовили к отправке на фронт. Спокойно всем занимались, так что я тоже командовал своей ротой, обучал экипажи, особенно взаимодействию в бою. У тяжей своя специфика, а те на средних до этого бои вели. Штат полка обычный для таких частей. Двадцать один танк, четыре роты по пять машин. В ротах два взвода по две машины и пятая ротного. И один танк командира полка. Плюс машины поддержки, грузовики, джипы, и мотоциклы. Я командую третьей ротой и нам танки не достались, они в первых двух ротах, но обучение шло именно по ним.

Десять дней пролетело как не было. Да, полк отправлять на передовую не торопятся, так что я более чем не против этого. У меня хранилище почти пустое. Как я самого себя благодарил за идею посетить Италию, или бабушка из Киева с её пирожками, что я экономил. Да и сосиски те с ледника на одном из аэродромов Люфтваффе тоже в дело пошли. Арбузы и дыни. В лагере откровенно плохо кормили, баланда в самом худшем её понимании. Так что я подкармливался из своих запасов. Вроде и много, но за полтора года почти всё ушло. Тем более я девчат своих кормил, что и скрашивали скуку, да парней двоих подкармливал в лагере. Надо было, они меня поддерживали, там без поддержки не выжить, а я их кормил. Нормальный симбиоз. Сам лагерь для политических, и шпионов. Криминала не было, криминал как раз власти хорошо кормят, считая расово близкими. Угу. Это я к тому что у меня три с половиной тонны всего занято, восемь с половиной свободно, а это не хорошо. Однако я привязан к полку, где меня устроили, на территории военного городка живу, своя комната в общежитии, и уверен, что отслеживают. Ну хотя бы особисту полка поручили это делать. Даже отгул на пару дней не возьмёшь, чтобы метнуться к немцам и набрать что мне нужно, особенно припасов, а то крохи остались.

Так апрель прошёл, середина мая была, как раз с полигона вернулись, где неделю летними лагерями стояли, в полку всё также десять машин, обед был для офицеров полка. А день рождения зама по тылу отмечали, юбилей. Тридцать лет. Уже все хорошо посидели, отмечали, когда юбиляр спросил:

– Игорёк, вот сколько за тобой наблюдаю, отличный парень, всё у тебя в роте отлично, вечерами бойцам читаешь книги эти, с немецкого переводя, о приключениях, вот не пойму, за что тебя столько продержали под следствием?

– А вы не в курсе? – даже удивился я.

– Нет.

Знаете, на самом деле, приняли меня в полку нормально, но о причинах почему под следствием был, кто-то про это сказал и разошлось, не спрашивали, только сейчас всё же одного прорвало, да и то от количества спиртного. Сам я серьёзно не пил, пару рюмок, за здравие, тост сказал, и больше на закуски налегал. Тут же видя, что офицеры заинтересовались, решил разъяснить этот вопрос.

– Знаете, довольно интересная история, которая даже меня поразила, хотя я и участник. Дело началось двадцать девятого июня на ночь, в районе Ровно, когда я очнулся в плену, избитый, со сломанной рукой, в бараке с другими пленными. Это были коровники какого-то колхоза. Памяти нет, как зовут, и кто я не помню. Шишка на голове. В общем, стена к прошлой памяти. И сегодня не вспомнил. Толкнул бойца что рядом спал, тот представился моим мехводом, и сказал, что я сержант Ковригин, Игорь, и мы воевали в составе Девятнадцатой танковой дивизии. Наша машина на склоне оврага перевернулась, так я травмы и получил, немцы уже доставали. Я поверил ему. Дальше к воротам, требовал у часового представить мне медика, и с удивлением понял, что знаю немецкий. Причём, очень хорошо, на уровне родного. Акцент почти неуловим. Подумал, и представился солдату немецким разведчиком, внедрённым в советскую армию. Часовой не выпускал, а тут уже вызвал командира, дальше на допрос, я там врал что в голову приходило. И к медику. Гипс на руку, раны обработали. Убил солдата, конвоира, что обратно вёл, и бегом оттуда. Утёк, ночь помогла. Ясно же, будут проверять и поймут, что солгал, шлёпнут на месте…

Дальше так и описывал, как воевал, как в окружение попал, будучи на излечение в Киеве, как вырвался, угнал самолёт с лётчиком, и к девчатам в Слуцк. Как освободил их и выводил, получив за это высшую награду Союза. Дальше, до ареста и знакомства с настоящим Ковригиным в кабинете следователя. Этот момент поразил многих.

– И кто ты? – спросил один из офицеров, командир первой роты.

– А я не знаю. Полтора года пытались выяснить. Я ведь мехводу поверил, в форме сержанта-танкиста был. И что важно, когда вышел из окружения, меня в штабе мехкорпуса опознали в лицо как Ковригина. У меня тоже спрашивали, хорошо кулаками работали, но не покалечили. Так и не выяснили. Посчитали что я неизвестный, что использовал документы настоящего Ковригина. И если враг, то был им раньше, я столько немцев набил, они меня сразу к стенке поставят за такое. Скорее всего просто нашёл документы и использовал их. Вот кто-то и решил, чего мне в лагере сидеть, награды и звания я честно заработал, опытных офицера не хватает, дальше восстановили и вот к вам попал. Данные мои остались прежними, а кто я на самом деле, понятия не имею. Мой фото в газетах давали, не опознали. Скажу так, я советский офицер, и этого достаточно. Да и подтвердили это.

– Это как? – заинтересовался комполка.

– В каждой стране свои особенности жизни, это учёные тоже изучают, и вот их и позвали. Сначала думали, что я немец. Начали проверять, вопросы задавали. Я на большую часть даже ответить не смог. Однозначно в Германии я никогда не жил и особенностей жизни там не знаю. Потом подумали, что я с Запасных областей Союза, откуда столько полицаев и другой нечисти берётся. Другой учёный опрос вёл, не подтвердилось. Я два языка знаю. Немецкий и русский. Ну и тот учёный-социолог, что изучает быт советского народа, опросил меня. На все вопросы, за редкими исключениями, я ответил. По его определению, я всю жизнь проживал в Советском Союзе. Причём скорее всего на севере, в районе Урала. Словечки что использую в обиходе, оттуда. Только меня ещё год в лагере продержали, даже после этого опроса. Пока наконец не выпустили.

Офицеры ненадолго замолчали, обдумывая услышанное. Оно конечно их если не поразило, то многим удивило и заинтриговало. Впрочем, застолье продолжилось, те ещё пообсуждали что обо мне узнали, многие действительно вспомнили в газетах моё фото, мол, разыскивается, не узнаёт ли кто? Но там оно довольно нечёткое, и не все опознали в нём меня. Это тоже обсуждали. Нормально посидели, зато у меня появилась идея, как свободное время получить, и не привлечь для этого внимания. Будет трудно, но я справлюсь. Впрочем, меня больше беспокоили беременность Хельги и младшей из её дочек, Марты. Пуза у обеих уже на шестом месяце. Да подозреваю, что и одна из близняшек в залёте. Та что замуж не успела выскочить. Просто срок маленький. А тут лекарского амулета нет, чтобы временно отключать такие вот дела. Теперь рожать будут. К слову, Хельга за это выторговала дополнительные слитки золота. А я уж думал ошибся в ней. Ну и понятно, что им со мной уже делать нечего, и я договорился, что Хельгу с младшей дочкой доставлю в Швейцарию и там устрою. Близнецы пока их заменят, а те ждать будут. Только вот времени на это нет. А идея банальная. Получить отпуск. Надо с комполка и начштаба договорится, пока они тёпленькие, может и дадут. К сорок четвёртому, постепенно отпуска начали разрешать, я уже узнавал. Командира четвертой роты с нами нет, с женой в деревню у Владимира к её родителям уехал. Десять дней дали. Вернётся, попрошу и мне дать. Вот так и налёг. Впрочем, отказали, зато узнал, что через неделю ещё одиннадцать машин придут, и полк будет полностью пополнен боевой техникой. Так что там дальше учения, обучение и остальное, свободной минуты не будет. Ладно, будем на фронте надеюсь там найдётся время.

Однако, прошлое бывшего владельца этого тела, всё же нашло меня. Середина июня, мы летними лагерями на полигоне находились, тут проходило обучение, согласно составленным планам. Как раз моя рота отработала атаку укреплённого холма, с прорытыми ходами сообщений, имитацией пушек и минных полей, и довольно неплохо справилась и после того как рота вернулась на стоянку, привела машины в порядок, дальше всем офицерским составом обсуждали почему я, командуя ротой, направлял ту или иную машину туда или сюда, согласно складкам местности. Ну у меня опыт-то немалый, целый месяц ожесточённых боёв в Польше. Меня учили опытные танкисты, что не один месяц воевали на «ИСах», я обучался их ухваткам, сейчас учу свою роту. И то что опыт у меня есть, это видели, а объяснить откуда он, я не мог. Причём, на полигоне ещё три таких же гвардейских полка на «ИС». Тоже новички. В смысле, когда полк формируется, его гоняю тут на полигоне, дальше на фронт, получать реальный опыт. Когда полк стирается, то оставшуюся технику передают другому полку и в тыл, на переформирование. Костяк полка уж оформился, получают пополнение в технике и людях, этот костяк и обучает на ходу, возвращаясь на фронт. Такая схема. То есть, эти три полка тоже новички, недавно сформированные подразделения.

Ничего не скажу, вполне правильная и удобная схема. Так что обучаемся. И к слову, я не уникум, в нашем полку тоже есть уже повевавшие на этих машинах, командиры первой и четвёртой роты. Теперь и меня к ним причислили, к опытными. Ну вот, а под вечер, решил сбегать искупаться к озеру, лесное, экипажи моей роты и взводные уже там, полотенце на шею, а на полпути на тропинке меня перехватили. Из-за дерева вышел парень в немецком пятнистом камуфляже, «МП-44», на груди, подсумки, ботинки на высокой шнуровке. Типичный немецкий диверсант, сколько таких видел в прошлых жизнях. Однако я сразу понял, что это ряженный. Да чтобы около Москвы в таком прикиде ходили? Прям верю. Скорее поверил, если бы в нашей форме со всеми документами был.

– Олег, ты меня узнаешь? Я Миха, мы на одной улице в Ровно выросли…

Тот пытался отшатнутся, но я уже прыгнул, взяв того на захват, зря он вышел так близко, и перекинул через себя, начав душить. В одной руке пистолет «ТТ» появился, в хранилище держу оружие, что мне выдали как личное, и по голове. Обмяк. Однако, как я не шарил глазами по кустам, так никто и не появился. Делаешь быстро до нога раздел этого парня, трофеи, чтобы если и видели со стороны, то как я отношу в кусты, а там в хранилище, то не поняли куда дел. Оружие к бою приведено, к слову. У неистинного ещё кобура с «Вальтером» была, так что связал тело, на плечо и быстро вернулся к штабу полка, сдав того особисту.

– Вот, говорит знает меня, мол, из Ровно мы. Вроде диверсант немецкий.

– Так вроде или нет? – изучая обнаженного неизвестного, уточнил особист.

– Да вроде.

– Ладно, разберёмся.

Пока неизвестным медики занимались, особист велел писать рапорт как встреча прошла и о чём говорили. Тот явно не в теме игры, тут большие братья работали. О его взятии особист по телефону сразу сообщил выше по инстанции, обязан был. Видимо я хорошо врезал, всё не приходил себя. Это ещё не всё, на полигоне боевая тревога, чужие рядом, даже наших с озера пригнали. Вооружили, усилили охрану стоянок машин, и начали цепью прочёсывать лес. Он не такой и большой, справляться. Особист же прочитал рапорт и стал трясти им.