Чтение онлайн

Как проснулись, завтрак готовили, я сразу на пяти котлах, к остальным женщин приписали, нарезав круг задач, и дав список кого к их котлам прикрепили. А поваров, кроме меня, всего двоих нашли, вот и разбавляли женщинами, чтобы все котлы задействовать. Народу много, всех кормить нужно. А некоторым раненым особая диета нужна, туда опытных поваров и направили. И да, я армейский повар, у меня и корочки есть, сделал пока в Крепости служил. Да и водительское удостоверение, включая на управление тракторами и гусеничной техникой, теперь имею. Припасов хватало на завтрак, даже на обед. А вот на ужин вряд ли. Если хватит, то будет скудным. А проснулись мы ближе к полудню. Подъём объявлю в два часа дня, в принципе хватило выспаться. Дину сразу пристроили к делу, её уже считали состоявшимся медиком, та в постиранном халате, пусть также в пятнах, бегала, выполняла поручения, а как завтрак был готов, та с двумя медсёстрам и одним врачом к моему котлу была приписана, так что и роту свою покормил. По очереди, на всех всего два десятка красноармейских котелков было и два трофейных немецких, но вот пришёл. Сто пятьдесят человек покормил. Пока нас не искали, что радует, а так я закончил со своими обязанностями, составив списки того, чего не хватает моим подопечным, а это те самые сто пятьдесят человек приписанных к котлу, нашёл и отозвал Гаврилова, и доложился что успел сделать:

— Товарищ майор, у меня все накормлены, все довольны. Медикаменты есть, две взводные палатки поставили, раненые уже в них. Списки необходимого составлены. Я на одном из складов награды советские нашёл, медали и ордена. Тысяча двести медалей и пять сотен орденов. А вы, как старший командир, вполне можете ими награждать. Сами наградные книжицы в комплекте тоже идут. А тут у нас вон сколько героев. Как на это смотрите? У меня и рапорты написаны за каждый день и наградные на многих бойцов роты, начиная от ротного, Хайруллина. Он ещё по моим просьбам начал оформлять их, до последних дней. Всё сохранил. Врачей обязательно орденами. Падали от усталости у операционных столов, но спасали жизни парней. Заслужили.

— А как? У меня ни печатей штаба полка, ни писчих принадлежностей, ничего нет.

— А у меня есть, моего полка. Но какая разница? Вы вполне можете ими пользоваться. Всё законно.

— Хм, передашь всё моему заму, капитану Алексееву, и рапорты тоже, я подумаю.

Найти начальника штаба Алексеева, хотя тот ранее был замом по хозяйственной части инженерного полка, труда не составило. Дальше три вещмешка с наградами и наградными книжицами передал, рапорты, и писчие принадлежности. Ну и печати. Самое важное, знамя погранотряда. Вот это вызвало если не шок, то близко. Все командиры собрались посмотреть. И Кижеватов прибежал. Знамя их отряда. На радостях тот даже обнял меня. Да так, что захрустели кости, хотя сам ранен трижды, пусть по касательной, одно ножевое, но даже звука не издал. Как-то больно яркая реакция. Удивлён. Как долго меня благодарили, похоже эти знамёна значат куда больше чем я думал. Ну я до этого по службе их не касался. Тот эпизод на Финской вывернул в свою пользу, да и там я такой радости не заметил, а тут серьёзно так благодарили. Ну и вручили списки чего необходимо. Меня Гаврилов назначил главным снабженцем. Вон уже свой обоз и серьёзное вооружение есть, бойцы пулемёты и зенитки осваивали, значит ещё смогу добыть. Это ещё не закончили их писать, предварительные пока только. Я в свои списки включил. Ладно, те продолжали составлять, я же пообщался с Гавриловым. Тот как раз вернулся. Инспектировал лагерь и посты охраны вокруг. Пограничники осуществляли дальнее патрулирование чтобы нас врасплох не застали. Так что проверил своих, скоро закладка блюд для обеда, снова отозвал майора, и мы с ним прогулялись. Я в чистой форме, с наградами был, даже вычистил фуражку щёткой, и сказал:

— Нас тут обнаружат. День, два-три и блокируют. Уходить нужно.

— Знаю. Обоз нужен больше. Хотя бы ещё сто повозок и телег, чтобы вывезти раненых и имущество. Часть на себе бойцы понесут.

Тот знал о чём говорил, руку на пульсе держал. Плюс сформировал подразделения. Средних командиров вышло двенадцать, ещё восемь ранеными, тот создавал три батальона, и несколько отдельных подразделений. Чтобы командиры были, чтобы всё держали под контролем. Вот моя рота вошла в батальон Потапова. Тут в основном бойцы нашего полка, около двухсот, и пришлые из нашей дивизии. Да, майор тоже понимал, что задерживаться не стоит, немцы поймут, что крепость опустела. А раз никого нет, то как-то уйти смогли и будут искать. Пока самолётов, что ведут разведку, мы не видели, но уже начали принимать меры маскировки, всё под деревьями. Костры бездымные. Скоро и самолёты загудят моторами. Нас будут искать, поэтому двигаться будем ночью, а днём отсыпаться в каких лесных массивах. Тот с этим со всем согласен был, хорошо поговорили. Карта местности у майора была, трофейная, тот решил прикинуть каким маршрутом идти. На трассу Брест–Кобрин понятно выходить не будем. Тут хватало полевых дорог, напрямую пойдём. И да, двинем на Пинск, смог я его уговорить. В принципе тот особо и не возражал. Я же пообещал добыть повозки для обоза и припасы, дня на три на всех. Дальше приготовил обед, котёл и два ведра, над углями были, покормил, и оставив помощников отмывать котёл и вёдра, скоблить, сам залёг спать. Часа четыре у меня есть, там стемнеет, и дальше работать, всю ночь. Эту ночь мы тут постоим, а вот следующей двинем прочь. Гаврилов уже приказал пограничникам Кижеватова начать разведку трассы будущего движения этой ночью и им работа была. В основном где посты, какие переправы, проходимы ли. Пусть работают, каждому каждое.

Как стемнело, меня поднял дежурный по лагерю, он же передал обновлённые списки, с дополнениями, так что собрался и рванул к опушке. Один, от помощников я отказался. По пути приметил супругу. Совсем осоловела от усталости. Та сидела со вдовой ротного, держа на руках их сынишку, укачивала. Они о чём-то общались. Я на миг замер рядом, чмокнул в щёчку жену, сунул ей в руки кружку полную молока, и сладкую булочку с сахарной пудрой. Ну и дальше побежал. Только шепнул им, мол, у меня работа на всю ночь, ложитесь спать, меня не ждите. А так это последняя булочка, сколько не экономил, но запасы, добытые в Ленинграде, подошли к концу. А я, не смотря на свою хомячную натуру, всё раздал. Ситуация в Крепости такова, что там я стану распоследней сволочью, если что зажму. Потому и делился. Вздыхал, когда бойцы с других укреплений пребывали с ёмкостями для воды и вещмешками, и выдавал. За то время что мы в Крепости пробыли, весь хлеб ушёл, а я ведь и в Бресте пополнял. Понемногу, но делал это. Ещё до войны. А тут раздавал. Бойцы воду получали, в вещмешки хлеб убирали и консервы. Все шпроты так ушли. Вообще не осталось. Только у нас кормили горячим, некоторые бойцы хвастались что их ко мне отправляли как в награду. Я всегда горячим кормил, поэтому желающих нас посетить, хватало. Даже Гаврилов не пустой уходил. Потому мои запасы так быстро и улетели, но и голода сильного не было. На других укреплениях, у меня бойцы как положено питались. Командиры, включая военврачей, получали положенный продпаёк сверху. Вроде сливочного масла, кусочка колбасы или сыра. Ни разу сбоя не было. И сейчас те командиры, что к моему котлу приписаны, получают. Остальные теперь не моя проблема.

А нет, моя. Я же снабженцем стал. Так и сладости ушли, детей в катакомбах хватало. Впрочем, меньше хомяком я не стал. Да взять те же ордена и медали. Отдал всё. Да не всё. Округлил. Осталось то что сверху. Это тридцать семь орденов, шестнадцать медалей «За Отвагу» и двадцать две другого типа. Ко всем наградные книжицы, понятно. Просто не сдержал хомячной натуры. В будущем пригодятся. Да пусть будут. А так я правду сказал. Оттого что скопил до войны, у меня на данный момент из припасов только одиннадцать половинок говяжьих туш осталось. Это всё. Свежие припасы это уже добытое в военное время. Поэтому Дина, не удивилась тому что я ей дал, сразу делить стала, не раз получала перекусить. Хотя конечно многие задавались вопросом откуда у меня столько дефицитных продуктов. Особенно молоко свежее или масло. Я же на все вопросы только улыбался. Пусть спасибо скажут, что есть. Кстати, вполне слышал слова благодарности, что шли от души. Приятно. Ещё, не совсем правду сказал, что в боях на укреплениях я не участвовал. Ну в нашей казарме боёв не было, не дошли те до неё, мы не давали, не сдавали укрепления, отбили назад что в первый день потеряли, а вот в укреплениях я повоевал. Я же носил воду, если безопасно и обстрела нет, то днем, но обычно утром до рассвета и вечером после заката. В ином случае потеряю переносчиков. Да и терял. А тут с бойцом принесли термосы, и как раз атака. И не уйти, пришлось поучаствовать. Тогда погиб командир, что тут командовал. В первую атаку убили. Вообще немцы редко такие мощные штурмы устраивают. На этом укреплении, например, было тихо три дня. Расслабились, хотя конечно постреливали, то из пушек, то из пулемётов.

Пришлось мне командование принимать. Ещё две мощные атаки отбили, немцы особенно сумасшедшие потери понесли, когда мы без экономии их встретили ручными гранатами, в основном из моих запасов. Они там половину роты потеряли за весь день. Там был случай, в «ДОТе» рукопашная шла, меня прижал к полу здоровый такой немец, на две головы выше, душил своим карабином. Нет, я мог бы его убрать в хранилище, но с какого-то рядом Дина оказалась. Сканер показал. Нет, видел причину, с ещё тремя женщинами несла носилки, забрать раненых, тем более миномёты не работали, своих боялись задеть. Мне интересно стало, что жена дальше предпримет, вот и отслеживал, борясь с немцем. Здоровый лось, успел ему две пули из «ТТ» всадить в грудь, там затворная рама в заднее положение ушла, дальше тот налетел на меня, сбив с ног и душил. Рядом с матом шла драка, пять моих бойцов и ещё семь немцев. Жена у меня умница, говорю же характер есть. Та первой забежала, сначала растерялась, но уроки что я ей давал дали о себе знать, та из гранатной сумки на боку достала оружие, что я ей выдал и выстрелила в немца, что меня душил. Попала ему в шею. И руки убрать нельзя, тот всей массой навалился, гортань бы раздавил. А то и шейные позвонки сломал. Тот вздрогнул, обмяк и я столкнул его с себя. А тут жена, расстреляв оставшиеся патроны по немцам, я присоединился, перезарядив пистолет, там три бойца моих в живых осталось, схватила противотанковую гранату, привела её к бою и выпихнула в бойницу, где ещё собралось с десяток вражеских солдат. Тех здорово разметало, но и супруга лёгкую контузию получила. Я потом убрал лекарским амулетом.

Всё это видел Гаврилов, что привёл подкрепление. Даже похвалил ту. И сразу прогнал, как те медпомощь оказали, раненых унесли. И да, в катакомбах я в своей форме был, с наградами, как с иголочки одет, а когда на укрепления ходил, переодевался в сменку. А после того боя ту на выброс, вся в крови и в разрывах. Я потом ещё часа два на том укреплении командовал пока Потапов замену не прислал, так что было что вспомнить. А пока, отбежав километра на четыре, достал «Шторьх», мотор у того ещё работал, в кабину, и взлетев с полевой дороги, полетел на поиски обозов. Это сейчас самое необходимое. Хотя самые острые вопросы я ещё прошлой ночью закрыл.

— О, никак лошади, — пробормотал я уже через двадцать минут полёта.

Вообще в этих краях обозов было мало, они работают в ближнем тылу передовой. На дальние расстояния есть грузовики. То, что я прошлый обоз нашёл на окраинах Бреста, то это чистое везение. Повозки входили в обоз гаубичного дивизиона на конной тяге, что явно из Польши перебрасывали на фронт. Причём своим ходом. Потому и говорю, что везение. Орудия не тронул, а вот обоз забрал, освободив от груза. А тут лечу в сторону Кобрина и обнаружил лошадей, да много, но понял, что это не то. Табун куда-то гнали, заночевал тут на лугу. Телег или повозок рядом нет, потому и не заинтересовал. Правда дважды совершал посадку. Видел множество брошенного вооружения, амулет ночного виденья здорово помогал, да и дальнего совместно с ним, и рассмотрел в первый раз три армейские телеги, из наших, уставшие лошади до сих пор запряжены. Сбегал и прибрал. Ездовые потом подлечат, те явно не в порядке. Потом в другом месте шесть верховых, у четырёх сёдла сползли под живот. С кем бы поспорить что кони из кавалерийской дивизии? Поймать удалось пять, шестую морковкой приманил. На запах видимо, ночь то тёмная. Всех прибрал. Дальше полетел. А вот у Кобрина повезло найти то что нужно. Сбегал и прибрал табун в сотню голов. Шучу, у меня столько места не было. Где-то около сорока коней. Дальше к тому лесу где наши, на подлёте заглушив движок, так что, моё прибытие осталось незамеченным наблюдателями. Выложил всё что добыл, верховых привязал к тем трём телегам. Отбежал, и снова к Кобрину полетел.

Ещё две ходки сделал, остатки табуна привёз и плюс восемь грузовых повозок из первых. Там к слову и немецкие и наши телеги. Видимо трофеи. Ну и ещё две ходки. Сотни не будет, но восемьдесят семь повозок и телег доставил, плюс шесть пролёток. Сбегал к лагерю, поднял дежурного, нужно срочно забирать добытое, тот поднимал всех ездовых, тех кто разбирался, плюс с полсотни бойцов, в прикрытие, и на поле. Ну теперь это их дело, а я, отбежав, полетел к складам у Бреста. Так оно быстрее. Чёрт, сколько времени потерял, а летом как раз ночи очень короткие, поди успей. А на складах я задержался, поди найти всё необходимое, однако, когда светало, как раз перебрался через ограду и на мотоцикле, тот что одиночка, он стоял на подножке, ожидая, рванул прочь. Понятно всё я по спискам не нашёл, точнее закончил, когда места в хранилище не осталось. Было на пять тонн продовольствия, остальное это боеприпасы, форма, у многих она в негодность пришла, шинели, плащ-палатки. Ну и ложки с котелками. Одних сидоров семьсот штук. В общем, по спискам на треть потребности закрыл. Вернулся, даже въехал под тень леса, бойцы на посту опознали, на опушке у дороги с «Максимом» стояли, и дальше. По пути выложил всё добытое, тут до лагеря с полтысячи метров осталось. Там прибрал мотоцикл, теперь было куда. Устал, не передать как, но переодевшись, я в комбинезоне танкиста был, издали не понять чей, потому при свете утра в нём и ехал. Оно так безопаснее. Так что поднял Алексеева, по лагерю подъёма ещё не было, тот поднял всех помощников, и дальше принимали то, что я добыл. В основном форма, обувь, котелки и вещмешки. Шинели и плащ-палатки вперемешку. Патронов немного, а припасов вот пять тонн. Так что тот принял, дальше выдавать всё сами будут, командирская форма и фурнитура тоже были, а я отдыхать. Дина ещё спала, мы тут же прошлую ночь провели, так что пристроился рядом и сам уснул, накрывшись новой плащ-палаткой. Эту себе взял.

Да, этой же ночью прибыл отряд Потапова, что теперь нашим батальонном командует. Ему уже сообщили. А от бункера, через который мы Крепость покинули, дождались ночи и двинули. Причём привёл больше народу, чем ожидалось. Почти четыре сотни, а мы две ждали. Их покормили уже, тоже спали, под утро дошли. Также обоз что я доставил, только под утро закончили осваивать. Некоторые лошади в плохом состоянии. Это те что я нашёл. Ими тоже занялись. Сейчас всё укрыто под листвой этого леса. И да, бойцы Кижеватова тоже не зря бегали, трёх коней привели, и советскую походную кухню, нашли брошенную, в кустах стояла. Кухню за медиками закрепили, чтобы готовить на ходу и кормить раненых. Мне об этом всём дежурный по лагерю рассказал, пока Алексеев умывался. Так что дело шло.