Чтение онлайн

Я нашёл умельца и тот с моего фотоаппарата сделал снимки нас на фоне танка. Я полуобнимал жену, та косы на грудь перекинула, а то и не понятно, что та девушка. Так что к обеду те всё освоили. А тут и первый бой. Посыльный прибежал, протягивая бумагу приказа, за личной подписью комдива, а на словах сообщил, глотая слова, от спешки запыхался:

— На участке отряда НКВД вклинились. Это где мост через реку, там дорога, самое опасное место. По броду у моста прошли.

— Танки? Самоходки? — быстро спросил я.

— Танки.

О чём тот говорил, я понимал, изучал карты позиций в штабе, где и кто стоит, поэтому сразу понял куда стоит спешить. Так что мы вывели танк из капонира, да, стрелки помогли вырыть и замаскировать, приняли на броню отделение бойцов из охраны села и поспешили в нужную сторону. За нами «полуторка», где ещё бойцы. Стрелки за небом следили, день ясный, а село при нас уже попадало под бомбёжку. До цели километров двадцать, шли быстро, километрах на тридцати в час, а я сидел в открытом люке, мы все не в форме, комбезы поверх нательного белья, и размышлял. Да так и не проявили свой интерес штабные к тому, что я Гаврилову выдал, а должны были. Думаю, те пока просто не знают, майор навёл тайну, вот и не в курсе. Рано или поздно узнают, но меня уже отправили на дело. Я хотел в снабженцы уйти, может и выгорит дело. Пыль столбом позади, грузовик отстал метров на двести, но вперёд вырываться не спешил, мой-то танк хоть броню имел. Мы даже доехать не успели, половина пути, как сканер показал сбоку, в овраге, до него метров триста, с сотню неизвестных. А по деталям формы и оружия, без сомнения немцы. Похоже к нам в тыл просочились. Несколько наблюдали за нами, другие шли по дну оврага. Я же, взяв за ворот сержанта, командира отделения, сидел за мной, рядом в люке мой заряжающий, и притянув к себе, крикнул на ухо:

— Слева овраг, там немцы, в районе роты, ссаживай десант, атакуем. Идёшь сзади под прикрытием брони.

Тот только кивнул, так что я приказал по связи остановиться, что мехвод и сделал, радист рацию не починил, но внутренняя связь работала, и стрелки попрыгали, мы же, опустившись в башню, прикрываю люк, приготовились. Повернув танк влево, пошли на немцев, стрелки за нами бегом. А немцы явно забеспокоились. С «полуторки» тоже высаживали бойцов, хотя младший лейтенант, что ими командовал, похоже не понимал, что происходит. Мы едва половину пути прошли, как тишина была нарушена. Впрочем, тут с короткой остановки ударила пушка танка, снаряд вошёл в противоположный склон, он чуть выше чем с нашей стороны, разрыв, и в том месте упало шесть солдат, ранеными и контуженными. А мы сблизились, и дольше пошли вдоль оврага, гоня толпу немцев. Тут уже бойцами командир взвода командовал, понял, что на немцев наткнулись. Да мы треть побили, три снаряда и пять пулемётных дисков потратили, как сдались выжившие, офицер приказал. Потом десять минут потратили на сбор всего, там, как Дина лечить раненых немцев закончила, что делала с ошеломлением на лице, ранее до подобного не доходило, мы дальше погнали, а одно отделение повело пленных к селу. Грузовик, куда трофеи убрали, следом. Так что танк мчался, облепленный бойцами, я даже не видел куда едем, сканер помогал. А там уже пришлось серьёзно воевать. Ну посыльный наврал, не было тут танков, шесть самоходок, пять пушечных броневиков, причём все наши бывшие, и три бронетранспортёра, вот и всё что было. Причём ещё два танка «Т-26», но с крестами, наши подорвали гранатами ранее. А немцы уже расширяли прорыв, пробив брешь, пехоту в дело ввели. Вот одним танком, со стрелками и бойцами НКВД, я эту брешь и затыкал.

Используя складки местности, активно жёг бронетехнику. Мне поначалу повезло сжечь четыре самоходки, дальше те две оставшиеся контролировали низину, чтобы где башня моего танка появиться, сразу поразить. Ничего, на миг выкатывались, выстрел и сразу обратно. А стрелял я ну очень прилично. По нам тоже попадали, четыре рикошета от башни. Попадал я всегда, просто бывали рикошет или до пробитий не доходило. А так я сбил этим двум гусеницы, объехал, выходя к бортам, к тому моменту три броневика горели, и один «Ганомаг», остальные отстреливаясь отходили, и сжёг самоходки в бок. Впрочем, что будет, экипажи поняли, уже сбежали, бросив их. Ещё час потратили, пережив артиллерийские и воздушные налёты, пока брешь не заткнули, бойцы вернулись на позиции, я покатался, постреливая, демонстрируя мощь, и обратно. А всё, приказ такой пришёл. Я тут выбил весь броневой кулак, здесь три пехотных дивизии, танков у них нет, вот и не получилось, притихнут на время. Вовремя мы прибыли. А в штабе меня ждали, сразу дёрнули, пока экипаж обслуживал машину в капонире, и пополнял потраченное.

— Доложи, что у брода было, — первым делом приказал комдив, тот мокрый был, у бадьи в саду, здания штаба дивизии, боец на него вылил ведро, вот тот активно и растирал торс полотенцем, был полуобнажён. — А то я не пойму, сначала капитан Лазарев тебя ругает, приказы не выполняешь. Потом хвалить стал.

То, что связь была, я в курсе, задействовали телеграфные столбы, что стояли у трассы. Ну и свои кабеля кинули. Я же ответил:

— Товарищ генерал, когда тебя останавливают, и в приказном порядке отправляют в атаку, в лоб на противника, я таких посылаю, далеко и надолго. Я командир танка, и сам знаю, что делать. Потому что поставленный приказ был не просто не правильный, а преступный. Да меня бы сожгли, я бы просто ничего не успел сделать, а это настоящее вредительство. Вот я не понимаю, если командиры не умеют и не знают как применять правильно бронетехнику, то извините, какого хрена они тогда вообще лезут?!

— Старшина, ты язык-то попридержи, — рыкнул комдив. — Думай о ком говоришь. Ладно, что там было, и как действовал?

— Сначала опросил бойцов, выделив самое опасное, это самоходки «Артштурм», которым сжечь меня даже в лоб, как нечего делать. Всего было шесть самоходок, пять пушечных броневиков, бывшие наши, и три бронетранспортёра. Было ещё два танка, тоже бывшие наши, но их бойцы раньше сожгли, видимо вперёд пустили. А так, используя складки местности, высовываясь то тут, то там, сжёг четыре самоходки, в лоб не взять, в борта бил. Потом две обездвижил, гусеницы сбил, обошёл и их сжёг. Три броневика и один «Ганомаг» уничтожил, остальные ушли, им явно сигнал был. Там гонял пехоту, откинув за брод. Бойцы заняли старые позиции, я там покатался, мускулами поиграл, но немцы на бой не вышли, авиацию прислали и пушками поработали. Ну а там к вам, как приказ получил.

— Мускулами поиграл, — покачал головой генерал, явно покатав эти слова на языке. — Ладно, тут я твоё решение понял и принял, только в следующий раз слушай командиров.

— Тогда может другой командир примет танк? — заинтересовался я.

А что, я уже наигрался, мне хватило, тем более первый бой и с бронетехникой, что довольно редко бывает, наигрался, мне вполне хватило. Могу и дальше, особо интерес не прошёл, но вдруг удастся соскочить?

— Нет у меня командиров, — отмахнулся тот и стал через голову надевать рубаху, ординарец ему помогал.

— Ну тогда дайте бумагу, чтобы мне приказывать не могли. Я всё равно погубить машину и экипаж не дам, а тут хоть строить меня не будут.

— Знаю уже, что жену свою в экипаж включил, понимаю беспокойство твоё. Чуть позже приведёшь, познакомиться хочу. Будет тебе бумага. А пока расскажи, откуда ты столько вооружения взял для полка Гаврилова?

— Добыл ночью, из брошенного вооружения на территории немцев, — пожал я плечами.

— Почему ему, а не дивизии? — недовольно спросил комдив, застёгивая на рукавах пуговицы френча.

— Он просил, а дивизия нет. Попросили красноармейские книжицы и командирские удостоверения, так я передал. Просьбу выполнил.

— Ещё сможешь достать?

— Я командир танка, это не в моих обязанностях.

— А Гаврилов?

— Мы договорились с ним. Как потеряю танк, как не крути, рано или поздно это произойдёт, он меня к себе заберёт, обратно, ротным старшиной.

— А дивизии помочь не хочешь, — вздохнул комдив.

— Для этого снабженцы есть.

— Есть, — согласился тот, заканчивая приводить форму в порядок, и надевая форму. — Почему не хочешь армии помочь?

— Особо желания не имею, да и не имел. Я в армии случайный человек. Срочную службу прохожу, если бы не война, уж весной сорок второго в запас бы вышел.

— Срочник? — удивился генерал, когда мы в тенёк сруба школы ушли, тут прохладнее было. — Не в курсе, не доложили.

— Да, планировал после службы на врача пойти учиться. Теперь до сорок пятого ждать, пока война не закончиться.

Я на самом деле так решил. Имея диагност лекарского амулета, я стану отличным терапевтом. Не пыльная работёнка.

— Уверен, что четыре года будет идти? — с иронией хмыкнул тот.

— Да, уверен. Я вижу, чего стоит немецкая армия, и чего наша. Четыре года. Когда ещё воевать научимся.

Вот тут я лукавил, рядовой состав в порядке, генералы воевать не умели, вот корень всех бед. Такая ересь из штабов иной раз идёт, хоть за голову хватайся.

— Так, старшина, ты мне эти паникёрские разговоры брось. Чтобы я этого больше не слышал. Кар за услышанное не будет, это за брод, там ты себя действительно проявил, хвалили, но думай что говоришь и кому!