Чтение онлайн

— Лёша! Петров, блин… — Она схватила меня за руку, ту самую, которой я ударил Толкача. — Прости меня, пожалуйста! Это всё из-за меня! Если бы я с ним нормально поговорила… если бы не пошла с вами…Вот ведь дура…

Деева смотрела на мою разбитую скулу и в ее взгляде было столько искреннего раскаяния, что я даже растерялся. Вот уж чего-чего, а такого от нее еще не бывало.

— Наташ, перестань, ты не виновата, — пробормотал я, чувствуя какую-то глупую неловкость, похожую на смущение. — Он сам полез.

— Нет, виновата! — староста покачала головой, ее голос дрожал. — Я повела себя ужасно. С ним, с тобой… Лёш, скажи, что я могу сделать, чтобы это исправить? Пожалуйста! Я… я всё для тебя сделаю. Любую твою просьбу выполню, только скажи!

Девчонка смотрела на меня с такой отчаянной решимостью, что стало однозначно понятно — она не шутит.

И в этот момент, глядя в ее расстроенное лицо, я вдруг вспомнил про свою первоначальную, сложную цель, связанную с ее дядей, с Ромовым и моим отцом. Победа над Толкачем, как и сама драка, на которую точно расчёта не было, открывала совершенно новые возможности.

— Ладно, давайте, хоть часть выступления послушаем. — Влез между мной и Деевой Макс, оглядываясь на сцену. Пожалуй, в этот раз я был очень рад его бесцеремонности. — Концерт весь просрали. Потом разберетесь!

Не тратя время зря, он тут же затряс головой в такт музыке. Остальные члены нашей команды с энтузиазмом поддержали предложение. Ермаков и Демид пытались подпевать, хотя слов явно не знали. Дед Иван, к моему изумлению, не выглядел шокированным происходящим. Наоборот, он с интересом оглядывался, постукивал ногой в ритм и даже одобрительно хмыкал после особо забористых гитарных риффов.

— А что, задорно играют! — пробасил родственник. — Не Кобзон, конечно, но с душой! Молодежь!

Только Илюша и Серега выглядели расстроенными. Младшенький — тем, что в этот раз основные события обошли его стороной. Строганов — тем, что торт остался несъеденым, оказавшись на роже совершенно левого пацана.

Я стоял рядом с друзьями, все еще чувствуя гул в голове от драки и смятение от тех эмоций, которые во мне вызывала Наташка.

Она, как назло, не отпускала мою руку, а это волновало еще сильнее. Черт знает что, одним словом.

«Любую просьбу…» — крутилось у меня в голове. Кажется, этот безумный день становился еще интереснее.

Вот он, шанс. Шанс узнать про батю, про родь дяди Андрея, про всю эту афганскую историю. И я не буду больше страдать ерундой, придумывая сложные, запутанные ходы. Скажу ей прямо: «Наташ, мне нужно, чтобы ты помирилась с Ромовым и дала ему шанс. Это поможет разобраться с проблемами моего отца».

Мы вывалились из парка радостной, но слегка потрёпанной толпой. Музыка еще гремела за спиной, но уже не так оглушительно. Юра Клинских со своими ребятами ушел со сцены и теперь на площадке просто крутили песни, под которые вдохновлённые граждане энергично предавались танцам.

Вечерний воздух приятно холодил разгорячённые дракой и музыкой головы. Настроение вообще было максимально позитивное, несмотря на все события, которые случились за последние пару часов.

При этом, надо признать, выглядела наша компания так, будто мы не на концерте побывали, а приняли участие в русской народной забаве «Стенка на стенку».

Моя скула, например, уверенно заявляла права на отдельное существование и пульсировала так, будто собралась мигрировать куда-нибудь в район затылка. В горячах я боли не почувствовал, зато теперь, когда адреналин подутих, «ранения» очень даже ощущались. Костяшки на правой руке тоже горели огнём, напоминая о недавнем близком знакомстве с челюстью Вити Толкачёва.

— Лёха, ну ты зверь! — Макс хлопнул меня по плечу с такой силой, что я чуть не прикусил язык. Сам он щеголял свежей царапиной на щеке и слегка припухшей губой, но выглядел донельзя довольным. — Как ты его! Одним ударом! Чисто нокаут! Видали? Ну, Петров… Всегда знал, что ты — мощь!

Ермаков и Демид согласно загудели, поддакивая Максу и наперебой вспоминая самые яркие моменты потасовки, в которых они, естественно, выглядели не меньше чем героями Куликовской битвы. Даже не так. Герои Куликовской битвы на их фоне выглядели пацанами, которые настоящей драки не видали.

— Да уж… все молодцы…— протянул Серёга Строганов, пиная по дороге какой-то несчастный камень. Лицо его выражало вселенскую скорбь. — Особенно дед твой отличился. Торт! Такой «Наполеон»! Я его всю дорогу берёг, как зеницу ока! А он? Взял и какому-то левому хмырю на морду нахлобучил! Просто так! Это же… это же варварство! Кощунство!

Дед Иван, шествовавший рядом с Илюхой на плечах, сделал вид, что неимоверно заинтересовался архитектурой ближайшей пятиэтажки. Он Серегину боль понимал и где-то даже разделял, но вины своей признавать не собирался.

— Ну, так вышло, — пробормотал родственник, не поворачивая головы. — Нервный момент был. Под горячую руку попался паренёк. Думал, из их шайки-лейки. Стратегическая ошибка. Бывает.

— «Бывает»?! — взвыл Серёга. — Мне теперь мамке что говорить? Я ей про день рождения врал, она старалась. Сейчас приду, спросит:«Сережа, сынок, понравился ли торт ребятам?». А торта нет! Ребята его даже не понюхали. Им просто украсили чьё-то незнакомое лицо!

— Зато как эффектно! — хихикнул Макс. — Я видел рожу того типа! Он ещё долго будет крем из ушей выковыривать. И хорош уже ныть. Мамка, мамка… Соврал про днюху, соври про торт. Скажи, ребята в восторге. Фантастически вкусно. Ты про мамку заливаешь, если что. Просто жалеешь, что тортик мимо тебя пролетел. В буквальном смысле слова.

Демид и Ермаков громко заржали, подбивая Строганова локтями с обеих сторон. Они, как раз шли справа и слева от Сереги.

— Лёшка, ты крутой! — восторженно заявил Илюха сверху, дёргая деда Ивана за волосы. — Ты так Толкача — бац! А он — плюх! А дед потом ещё тому, другому, тортом — хрясь! Весело было! Всегда теперь с вами буду ходить на эти танцы.

Я поморщился. Весело ему. Мне вот не очень, скула уже не просто пульсировала, а натурально отплясывала лезгинку. Приду домой надо холодного, что ли, приложить. С другой стороны, шрамы украшают мужчину. Особенно шрамы, которые кое-кому будут напоминать, откуда они появились.

Будто прочитав мои мысли, Наташка, шедшая чуть в стороне, ускорилась, оттеснила Макса и поравнялась со мной. Она как-то сразу посерьёзнела, разглядывая моё лицо. В её глазах плескалась такая смесь тревоги, вины и ещё чего-то непонятного, тёплого, что мне стало слегка не по себе.

— Лёш… Петров… — она осторожно, кончиками пальцев, коснулась моей руки, той самой, которая пострадала в бою за… а за что, собственно? За её честь? За справедливость? Да хрен поймёшь теперь. — Как ты? Болит, наверное? Прости меня, пожалуйста! Это всё из-за меня! Я… я так виновата…