Чтение онлайн

— Леша, сынок… — она помолчала, будто собираясь с силами. — Ты у меня уже взрослый и я могу говорить с тобой как со взрослым, да? Все сложно. Очень сложно. Отца… его действительно подозревают в серьезных вещах. Прямо вот очень серьезных, понимаешь? Не просто какая-то ошибка. Речь идет о… — она запнулась, — ну, ты понимаешь. Государственные дела.

У меня внутри все похолодело. Ирония ситуации в том, что я, несмотря на свой пошлый опыт и прошлую жизнь, не знаю, как закончится история отца. Потому что в прошлом сценарии этой жизни его как бы не было. Он так и не нашёлся. То есть, я понятия не имею, оправдают ли его.

Поэтому слышать сейчас негативные прогнозы было немного тяжеловато. Илюша, стоявший рядом, вцепился в мою футболку и смотрел испуганно. Машинально я погладил его по голове.

— Но… есть же какие-то доказательства его невиновности? — спросил, стараясь, чтоб по голосу не было слышно моего волнения. — Должны же быть! Он же… он же не виноват?

— Невиновных, Леша, иногда легче всего сделать предателями, — с горечью ответила мать. — Пока все очень шатко. Мой знакомый, к которому обратилась за помощью, говорит, что нужно готовиться к худшему, но надеяться на лучшее. И знаешь… тут всплыла одна деталь. Очень важная. В общем… Твоя староста, Наташа Деева. У нее есть дядя.

Я оторвал трубку от уха и с удивлением на нее посмотрел, словно желая убедиться, что мне не показалось. Мать реально это говорит? Она решила ввести меня в курс дела? Серьезно?

— А что он?

— Он… он был с твоим отцом в той командировке, — мама понизила голос, словно кто-то мог подслушать наш разговор. — И от его показаний, Леша, зависит очень многое. Буквально всё. Он может либо помочь отцу… либо окончательно его утопить. Понимаешь, какая ситуация?

То есть, Ромов-старший не соврал, когда намекал на вину Наташкиного дядьки… Картина становилась все более запутанной и одновременно более ясной. Драма закручивалась почище шекспировской, а я в ней оказался не просто зрителем, а одним из невольных сценаристов.

— Пока непонятно, что будет дальше, но…Лешенька, сынок, я тебя очень прошу, — голос матери стал тише и настойчивее, почти умоляющим. — Будь там предельно осторожен. Ни во что не ввязывайся, пожалуйста. Ни с кем не обсуждай это, особенно с Деевыми. Ситуация очень… деликатная и опасная. Даже для тебя, для Илюши. Для все нас. Просто учись, слушайся дедушку с бабушкой. Хорошо? Обещаешь?

— Хорошо, мам, — выдавил я. — Обещаю.

Конечно буду паинькой. Почти. Потому что не ввязываться в эту историю я уже не мог. Я уже в ней по уши. И, кажется, именно мне предстоит распутать этот клубок, пока он не задушил всех его участников. Мама бы упала в обморок, если бы узнала, что я уже успел «деликатно» поговорить с племянницей того самого Андрея.

— Я люблю тебя, сынок. И Илюшу поцелуй. Держитесь там.

— И мы тебя, мам. Держись. Все будет хорошо.

Мы попрощались. Я повесил трубку, чувствуя ее тяжесть в руке, словно это была не пластмасса, а кусок свинца. Илюха смотрел на меня огромными, испуганными глазами.

— Папа в биде? — тихо спросил он, коверкая слово.

— В беде, Илюш, — поправил я, взъерошив его волосы и пытаясь улыбнуться. — Но мы его вытащим. Обязательно вытащим.

Хотя как именно — я пока представлял себе довольно смутно. Особенно после того, как выяснилось, что судьба моего отца, по сути, реально в руках дяди Андрея.

Да уж, ну и каша заварилась. Теперь только расхлебывай. Главное, чтобы ложка не сломалась. И чтобы каша не оказалась слишком горячей. А она, судя по всему, уже начинала пригорать.

На следующий день я решил: хватит размышлений, пора действовать. Время не просто не ждало — оно поджимало, отмеряя секунды до того рокового похода. Реальные шаги были необходимы, чтобы предотвратить катастрофу, которая уже один раз забрала жизни трех моих одноклассников.

Особенно остро это осознание пришло после вчерашнего разговора с матерью. Теперь вопрос касался не только треклятого похода, но и ситуации с отцом.

Её уклончивые ответы лишь подтверждали мои худшие опасения: она что-то знает о прошлом моего отца, о том, что произошло шесть лет назад в Афганистане. Стало ясно как день: нужно как-то разобраться с Наташиным дядькой, подтолкнуть его в «нужную» сторону. Загвоздка лишь в том, что какая именно сторона «нужная» в этой запутанной истории с предательством и гибелью, пока было совершенно неясно.

Мать, вероятно, считала меня достаточно взрослым, чтобы иметь право на правду, но недостаточно зрелым, чтобы получить её целиком. Наивная.

А мне в итоге приходится всё разгребать самому, в этом тринадцатилетнем теле, которое иногда так бесит своими подростковыми рефлексами и реакциями.

И ещё: Наташка. В прошлой жизни мы с ней едва ли перекидывались парой слов, а сейчас… подружились. Но хуже всего, я начал ею увлекаться, чего точно не было изначально в моих «планах на спасение мира».

В школу я шёл, как на поле боя. В голове уже созрел гениальный, отчаянный план: операция «Лёд и Пламень». Цель? Заставить Наташку не испепелить Ромова своей злостью, а Никиту — не загнуться от слишком ярких эмоций Деевой. Эта операция требовала не просто тонкого, а хирургически точного подхода. Ну, или хотя бы не слишком топорного, чтобы не рубить ещё больших дров.

Я подкараулил Наташку у входа в класс перед первым уроком. Коридор уже гудел голосами и топотом, но ещё не успел превратиться в предвестник апокалипсиса, как это обычно бывало.

— Привет. Помнишь наш вчерашний разговор? — тихо поинтересовался я, оглядываясь по сторонам, словно мы обсуждали заговор века, который мог изменить не только наши жизни, но и судьбу мира.

Наташка вздохнула. Этот выдох мог бы конкурировать с цунами по своей разрушительной силе.

— Помню, Петров. Ты мне не даёшь его забыть. И что ты предлагаешь? Подойти к нему и сказать: «Привет, Ромов, давай забудем, что я тебя до вчерашнего дня считала исчадием ада, а теперь, по наводке Петрова, подозреваю, что нам пора воссоединиться в одну счастливую семью»? Особенно, когда я узнала, что твой отец… — она осеклась, и в её глазах мелькнула такая глубокая боль, что моё сердце как-то подозрительно заныло.

— Можно и так, — хмыкнул я, прищурившись. Наташку срочно требовалось настроить на более позитивный лад. — Но для начала хватит просто нейтрального «привет». И не смотри на него, как на врага народа. Постарайся изобразить… ну, знаешь, вежливое любопытство. Как будто он новый экспонат в зоопарке, а ты пришла на экскурсию. Заметь, специально использую подобные сравнения, чтобы не страдала твоя тонкая душевная организация.

«А на самом деле, мне нужна эта чертова операция, чтобы вы перестали враждовать.» — подумал я в продолжение своих слов, но вслух, естественно, ничего подобного не сказал.