Чтение онлайн

Внезапно шум в столовой стих окончательно, и все взгляды устремились к входу. На пороге, как грозное воплощение возмездия, стояла директриса.

Она медленно поворачивала голову то в одну, то в другую сторону, осматривая заляпанные макаронами и компотом стены, перемазанных школьников и пол, усеянный объедками. Ее лицо выражало сначала абсолютное, ледяное недоумение, которое быстро начало сменяться яростью.

И именно в этот момент Серёга Строганов, видимо, от неловкости, от страха или просто по инерции продолжая пищевую войну, не глядя схватил со стола последнюю нетронутую тарелку — полную до краев макарон по-флотски. Не знаю, что он собирался с ней делать. Возможно, уничтожить, как неопровержимую улику. Это же Строганов, у него вечно в голове появляются странные идеи.

Серега сделал нелепый замах, его нога поскользнулась на разлитом компоте… и тарелка выскользнула из его рук. Но вместо того, чтоб упасть, она полетела вверх, описала короткую, роковую дугу и… Шлеппп!

Сочно, с мерзким хлюпающим звуком, вся порция макарон с томатным соусом приземлилась прямиком на идеально уложенную с причёску директрисы. Еще теплые «червяки» сползли по ее лбу, щеке, за воротник строгого костюма, оставив жирные оранжевые дорожки.

Повисла абсолютная, оглушительная тишина. Такую тишину, наверное, слышат перед взрывом сверхновой звезды. Все в столовой застыли. Макс замер с половинкой котлеты в руке, Серега окаменел в позе человека, понимающего, вот оно, тот самый момент, когда перед глазами проносится вся жизнь. Я почувствовал, как у меня похолодели кончики пальцев.

«Ну всё, –мелькнула мысль, — приехали. Теперь всем капут».

Директриса не шевелилась. Она стояла, как памятник. Потом ее рука медленно, очень медленно поднялась и осторожно, с невероятным отвращением, сняла с макушки длинную, сочную макаронину. Взгляд Жабы, сначала шокированный до немоты, медленно поднялся и уперся в Строганова. Серега что-то пискнул и по-моему, начал тихонечко приседать, намереваясь спрятаться под стол.

— СТРОГАНОВ! РОМОВ! ЕРМАКОВ! ДЕЕВА! И ВСЕ… КТО… УЧАСТВОВАЛ… В ЭТОМ… БЕ-ЗО-БРА-ЗИ-ИИ! — Каждое слово было как удар молота по наковальне. — НЕ-МЕД-ЛЕН-НО! В МОЙ! КА-БИ-НЕТ! СЕЙЧАС ЖЕ!

Ситуация окончательно и бесповоротно вышла из-под контроля. Наташка побледнела как полотно. Ермаков сник, опустив голову. Все мы понимали, что на фоне недавнего предупреждения директрисы, это означало неминуемую катастрофу — вызов родителей, строжайший выговор, а то и обещанное исключение из пионеров. И все это — благодаря «избирательной кампании» Ленки Рыковой, которая, как я успел заметил краем глаза, уже скрылась в толпе.

Хлопнувшая дверь директорского кабинета отрезала нас от гулких коридоров школы, как крышка гроба. Ощущение было именно таким. Что всю нашу компанию сейчас просто-напросто закопают.

Воздух внутри кабинета казался слишком густым, пропитанным запахом полироли и леденящим холодом гнева Александры Ивановны. Этот гнев ощущался физически. Мне кажется, если бы не опасения по поводу уголовного кодекса, директриса всех нас грохнула бы прямо тут. По-тихому, пока нет свидетелей. Потому что взгляд у нее был именно такой:«Вас проще прибить, чем перевоспитать!»

Жаба медленно обошла свой стол. Конкретно в данный момент она напоминала не безобидное земноводное, а хищника, оценивающего добычу. Ее взгляд, тяжелый и неумолимый, скользнул по нашей перемазанной, помятой, компотно-макаронной компании: я, Серега (с томатным соусом на ухе), Димка Ермаков (красный, как рак, с засохшими макаронами в волосах), Никита Ромов (следы компота на рубашке), Макс (он вообще попал на разбор полётов за компанию) и Наташка Деева — самая чистая, но с лицом, выражавшим готовность к расстрелу.

Самое обидное, Рыкова осталась вообще ни при делах. Ленки гнев директрисы не коснулся, потому что она, чисто физически, участия в побоище не принимала, а тот факт, что вся эта срань началась из-за нее, мало кого волновала.

Правда и мы промолчали насчет Рыковой. Потому что это выглядело бы максимально тупо. Типа, мы не сами, нас подставили. Бред. Тем более, Александра Ивановна попала в самый разгар баталии и начальный этап ее мало интересовал.

— Объясните, — голос Жабы был тихим, но от этого звучал как-то зловеще. — Объясните мне, уважаемые, что это за… перформанс? Вы решили устроить в школьной столовой… что? Битву едой? Вы вообще понимаете, где находитесь? В школе! А не в свинарнике! Или вы уже настолько деградировали?! И кто вам вообще сказал, что с едой можно обращаться как… как…

Жаба замолчала, не в силах подобрать эпитеты. Честно говоря, я ее возмущение понимал. По крайней мере, насчет нецелевого использования школьных обедов. По-моему, директриса родилась до войны, а соответственно, знала, что такое голод. В ее глазах мы не просто кидались макаронами, мы попрали своим поведением нечто важное и где-то даже, наверное, святое.

Честно говоря, я испытал чувство, похожее на стыд, когда Жаба зависла, подбирая слова. Мне просто стало предельно понятно, что именно она хочет сказать.

Однако, гнев директрисы был настолько велик, что она не смогла продолжить начатую фразу. Только махнула рукой и остановилась напротив Сереги, который съежился, всей душой желая стать невидимкой. Ее палец, тонкий и костлявый, ткнул в воздух в сантиметре от его носа.

— Строганов! Ты! Это ты устроил? Уверена, все случившееся твоих рук дело.

Серега издал звук, похожий на писк мыши, которую за хвост ухватил особо опасный и особо голодный кот. Я заметил, как у него несколько раз дёрнулся правый глаз. Не то, чтоб Строганов боялся директрису. Это вряд ли. Но вот Серегин батя… Он — мастер спорта по ремню. И если в этот раз Жаба все-таки вызовет родителей, а это как пить дать, Сереге светило нечто эпическое. Вот батю Строганов боялся очень сильно.

— Александра Ивановна… — попытался вставить я свое веское слово, но Жаба повернулась ко мне с такой скоростью и с таким эмоциональным выражением лица, что я инстинктивно отпрянул.

— Молчать, Петров! Твое присутствие здесь — вообще закономерность! Ваше присутствие. Всех вас. Вы как магнит для неприятностей! Но… Ладно эти…– Жаба окинула нас выразительным взглядом, а потом посмотрела на Наташку, — Но ты, Деева! Ты ведь староста! Где был твой контроль? Где твое влияние? Ты должна была предотвратить этот… хаос! Вместо этого ты в центре скандала! Опять!

Наташка побледнела еще сильнее, но подбородок ее упрямо вздернулся. Я знал этот взгляд — сейчас она взорвется. Моя рука машинально потянулась к Наташкиной. Я сжал ее пальцы, намекая, чтоб девчонка просто молчала. Так как мы стояли с Деевой рядом, то моего движения никто не заметил. Кроме самой Наташки, конечно.

— А ты, Ромов! — Директриса шагнула к Никите. — Думала, ты приличный мальчик из приличной семьи! У тебя же такой интеллигентный отец! Представь, каково ему будет узнать о том, что сейчас произошло. И вы, Ермаков с Микласовым… Полный набор. У меня ваша компания уже в печенках сидит!