Чтение онлайн

На этом очень странное поведение Рыковой, отдаленно напоминавшее сумасшествие, не закончилось. Наоборот. Оно стало набирать обороты, как разогнавшаяся с горы телега, которая вот-вот потеряет все четыре колеса.

Ленка резко отстранилась от охреневшего Ермака (который наконец-то проглотил злосчастные макароны, и теперь сидел с круглыми глазами, держась за пострадавшую щеку), а потом вскинула руку, как оратор на трибуне, и протрубила на всю столовую, чтобы даже тётенька-буфетчица услышала и поняла суть происходящего.

— Вы не знаете, но я расскажу! Мне Никита Ромов лично все рассказал! — Ленка бросила ядовитый взгляд на бледнеющего Никиту. — Этот… этот Ермаков! — Она ткнула пальцем в Димку. — За глаза называл меня матерными словами! Хвастался мальчишкам, будто я ему любовные письма пишу! Будто я за ним бегаю! Представляете?!

По столовой пронёсся сначала шепоток недоумения, а потом — возмущённый гул, как на стадионе после спорного гола. Причем, гул имел разносторонний окрас. Часть зрителей, особенно девчонки из Ленкиного окружения, возмущались «Ой, какая гадость!», «Да как он смеет!», вставая на сторону «оскорбленной невинности». Пацаны же, особенно те, кто знал Ермакова, кричали: «Да ладно тебе, Ленка!», «Димка, не вешай нос!», «Рыкова, ты бредишь!».

После внезапно появившихся на арене «любовных писем», Ермаков, который чисто на нервяках машинально продолжал есть макароны, уже не просто ими подавился — он выплюнул новую порцию недожеванных макарон фонтаном, обдав Строганова, который сидел как раз напротив него. Серега вскрикнул и отпрянул, вытирая с лица липкую томатную массу.

Лицо Ермака стало пунцовым не от злости, а скорее от дикого стыда, шока и полнейшей нелепости ситуации. Он озирался, как загнанный зверь, не понимая, откуда на него свалилось это обвинение.

В отличие от всех остальных, я сразу понял чуть происходящего: Рыкова знала о тайной симпатии Ермакова к ней. И теперь, мстя за то, что Никита встал на сторону Наташи, она решила стравить Димку с Ромовым. Подкинуть «доказательства», что это Никита слил «тайну» о письмах. Этакая месть обиженной женщины в миниатюре. Грязно, но эффективно.

Однако, высказаться вслух, чтоб остановить эту идиотскую ситуацию, я не успел. Слишком быстро всё завертелось.

Ермаков, с грохотом опрокинув стул (звук был такой, будто упал не стул а, как минимум, шкаф), сорвался с места. Он не просто набросился на Ромова, который сидел в метре от него. К тому же Никита тоже вскочил со своего места в полной растерянности. Диман, как разъяренный бык, пошёл в лобовую атаку.

— Ты совсем офонарел, Ромов?! Какие, блин, письма?! Я тебе щас мозги прочищу! — заревел Димка, забыв про все мои увещевания, что с Ромовым можно и нужно подружиться. Его кулак сжался…

Но дальше… Дальше, наверное, сказался шок, адреналин и близость столовых приборов. Его рука, вместо того, чтоб привычно зарядить противнику в челюсть, по инерции схватила стоявшую рядом полную тарелку с теми самыми роковыми макаронами по-флотски. И запустила её в Никиту. Если говорить технически, Диман не кинул тарелку, а скорее швырнул её содержимое с размаху. Горячие, сочные, щедро сдобренные томатным соусом макароны полетели по воздуху жирной, липкой лавиной.

Никита инстинктивно пригнулся, но не достаточно быстро. Основная масса угодила ему в грудь и плечо со смачным шлепком, но некоторое количество клейких «червяков» все же достигло цели — его головы. Несколько макарон повисли на ухе, один залихватски устроился прямо на макушке.

Возможно, на этом ссора могла бы закончиться. Просто выглядел Ромов абсолютно нелепо и смешно. Даже Строганов и Макс тихо захихикали. Серега, по-моему, собрался встать, подойти к новенькому и перевести случившееся в шутку.

Однако, размах у Ермака оказался солидный, поэтому в зону поражения попали все, кто сидел поблизости. Макароны, словно боевые снаряды, разлетелись по сторонам, прилипнув к стенам, волосам и одежде находившихся рядом школьников. Естественно, это никому не понравилось. Мало приятного, когда тебе ни за что прилетают в рожу макароны. Крики возмущения слились в общий гвалт.

Никита, которого вряд ли когда-то наказывали макаронами, замер на секунду, ошеломленный, с капающим с подбородка соусом. Потом его взгляд упал на стакан с компотом, стоявший перед ним. В глазах Ромова вспыхнул тот самый первобытный гнев, который не знает логики. Не долго думая, он схватил стакан и плеснул жидкостью прямиком в лицо Ермакову.

Шшшшшлеп! Компот залил Димке лицо, волосы, рубашку.

Это был не спусковой крючок, это был детонатор для бомбы. Начался настоящий компотно-макаронный Армагеддон.

Сначала кто-то завизжал: «Ааа, мой свитер!», потом кто-то захихикал и швырнул в ответ кусок хлеба. Один из пострадавших от первой тарелки Ермака, вытащив из волос длинную макаронину, с криком «Получай, гад!» запустил ее обратно в Димку. Димка, ослепленный компотом, ответил горстью картофельного пюре, схватив его с тарелки пятиклассника, сидевшего за соседним столом.

Через минуту количество принимающих участие в этой битве начало увеличиваться в геометрической прогрессии. Летели хлебные шарики, куски котлет и треклятые макароны. Воздух гудел от криков, смеха и возмущенных воплей. Столовая превратилась в филиал сумасшедшего дома.

Наша повариха тетя Маша металась, как угорелая, пытаясь криком остановить хаос: «Ребята, хватит! Прекратите! Я сейчас директора позову!» Но ее голос тонул в общем гаме.

Видя, как Серега Строганов, с диким смехом, целится в кого-то очередной порцией макарон, а Макс пытается уворачиваться от летящей в его сторону обгрызенной котлеты, я понял — надо действовать. Но… Сумасшествие, похоже, заразно.

С криком: «Да что ж вы делаете-то?!» — я сам невольно запустил в ближайшую группу драчунов… огурец из своего салата. Ирония судьбы — огурец, описав дугу, идеально попал Никите Ромову прямо в глаз.

Никита, ослеплённый и оглушенный, на секунду отшатнулся, потирая глаз, и в этот момент…

— ПРЕКРАТИТЕ СИЮ ЖЕ СЕКУНДУ! — раздался резкий крик.

Это была Наташка. Она, первой из всех присутствующих осознав происходящее, с невероятной скоростью подлетела к эпицентру драки — Никите и Ермакову, а потом буквально втиснулась между ними, раскинув руки в стороны, как щит, попутно отталкивая их друг от друга.

— Вы совсем с ума сошли?! Что вы творите?! Что за детский сад! — Ее голос резал воздух, заставляя на мгновение притихнуть даже самых отъявленных метателей еды.

Ермаков, обескураженный её внезапным вмешательством и яростью, замер, вытирая компот с лица. Никита, моргая и пытаясь протереть глаза, тоже вроде бы угомонился.

Я подскочил к Ермакову, рывком схватил его за плечо, оттягивая от Наташки и Ромова.

— Димка, очухайся! Ты что творишь? Хватит! Немедленно!

Мой голос звучал как приказ. Твердо, низко, с той самой взрослой интонацией, которую сейчас я не мог контролировать. И, к моему удивлению, Ермаков дрогнул. Его ярость сменилась растерянностью. Он перевел дикий взгляд с Ромова на меня, и что-то в моих глазах или голосе заставило его опустить руки. Он тяжело дышал, с него капало…Все, что можно, с него капало.