Чтение онлайн

Я лишь улыбнулась и закрыла глаза. Кажется, я совершенно счастлива.

Было тепло. Но не от солнечных лучей, что проникали через занавески, гладили нас по волосам и скользили по коже. Нет, жар исходил от Дара. Его дыхание касалось моей шеи, а пальцы, почти бессознательно, сжимали талию.

Я скользила взглядом по лицу мужчины, пользуясь возможностью как следует рассмотреть его. И ощущала ту самую невозможную полноту момента, от которой хочется и плакать, и смеяться.

Я осторожно пошевелилась, потянулась, выгибаясь как кошка, и поцеловала его в плечо. Он улыбнулся и притянул меня ближе.

– Доброе утро, – прошептала я.

– Самое лучшее утро, – отозвался Дар хрипло, не открывая глаз. – Есть вариант, где оно длится вечно?

– Разве что если мы оба станем котиками, – со смешком ответила я и прищурилась, когда солнечный луч оказался на моем лице. – Но если посмотреть на моего домового, даже это не спасает от работы.

Дар приподнялся на локте, заглянул мне в глаза и медленно, по-хозяйски поцеловал.

– Как бы не хотелось не выпускать тебя из постели еще недели две, все же нужно вставать. Пойдём умываться? – предложил он. – Если задержимся еще немного, то я вряд ли куда-то уйду. А очень надо.

В ванной мы быстро привели себя в порядок. Так буднично, уютно, по-семейному. И я на миг замерла, стоя у запотевшего от пара зеркала, представляя, как точно также вместе мы будем умываться через год. Два, три, четыре… И эта мысль не пугала, от нее становилось радостно и светло на душе.

После мы спустились в гостиную. Здесь уже с утра было шумно – Марель о чем-то ожесточенно спорила с пауками, Сара лежа среди разбросанных подушек, слушала обе стороны и явно выступала в роли судьи. Но едва заметив нас, они тотчас заулыбались.

– Вот и наши голубки! – начала Сара, поднимаясь в воздух. – Явились и не запылились!

– Доброе утро, – сказала мышка. – А мы вас уже заждались!

– Адель, ты не против небольшого выступления, которое скрасит вашу утреннюю трапезу? – выступил вперед один из пауков в смешном вязанном шарфе ярко-лимонного цвета.

Мышка закатила глаза, она явно считала, что сейчас не время для того, чтобы приобщаться к высокому.

– Доброе утро, – отозвалась я с улыбкой. – Не против. А ты, Дар?

– Я весьма заинтригован. Не имел чести ранее бывать на паучьих спектаклях.

Тележка с завтраком уже стояла у камина. Чай дымился, на подносе – гренки, мёд, глазунья, тонкие сырные лепешки и фрукты.

Дар помог сесть, пододвинул стул и только потом сел сам. Не напротив, как полагалось, а рядом. Мягко коснулся моей руки.

И в этот момент раздалось: «тут-тут-тут» – пауки одновременно застучали лапками по столу, задавая ритм. Звук был чётким, отточенным и подозрительно слаженным, словно они репетировали всю ночь. А зная их, так оно наверняка и было.

Из-за дивана выкатился крошечный реквизит: миниатюрные ширмы, яркие занавески на зубочистках и нарисованные декорации на кусочках плотной бумаги. Пауки, облачённые в «костюмы» – один с наклеенными усами, другой в цилиндре, третий в накидке с вышитым солнцем – вышли на «сцену», то есть на середину стола, и разыграли целую драму.

Один с пафосом выпрямился и продекламировал:

– О, зачем же ты, о чудище лесное, мою любовь похитило в ночи?!

Тот, что в цилиндре, раскрутился на всех лапках, подпрыгнул и ответил нарочито трагическим голосом:

– Потому что в любви нет границ! Даже между клопом и пауком!

Тут на сцену выползла ещё одна фигурка, вся усыпанная блёстками – видимо, это и была возлюбленная. Она молча пронеслась по декорациям, грациозно перелетая с одного края стола на другой под оглушительный шорох крыльев из тончайшей фольги.

Сара, паря над нами, комментировала происходящее почти шёпотом:

– Это модерновая постановка «Проклятие и Шелк». Свободная трактовка трагедии любви между охотником и его жертвой. Местами аллегория, местами биографическая отсылка к нашему пауку Жану…

Она кивнула на постановщика в желтом шарфике. А я же подумала о том, что по сравнению со страстями нечисти моя личная жизнь в общем-то отдыхает в плане драматического накала…

– Это… – Дар чуть приподнял брови и с усилием проглотил смешок, – просто великолепно. Вашей труппе место на столичных подмостках.

Я уже не могла говорить от еле сдерживаемого смеха. Настолько их представление было забавным и искренним. Пауки подпрыгивали, кружились, менялись ролями, то падали в обморок, то читали друг другу письма с видом величайшей трагедии. Шарфик лимонного цвета трепетал, как знамя, на пауке-постановщике.

Главная героиня, исполняя заключительный монолог, поднялась на задние лапки и изрёкла с дрожащим голосом:

– И если в следующей жизни я буду мухой, а ты – снова пауком… То пусть твоя паутина будет только для меня!

И под аплодисменты своих соплеменников он грациозно кувыркнулся с края стола – точно по сценарию. Кто-то из пауков даже подбросил крошечные обрезки розовых лепестков – от цветов из моего зимнего сада, которые стали жертвой деятелей искусства.

– Браво! – Сара вытерла глаза кончиком закладки.

– Вот, я же сказала, что надо поменять последнюю сцену. В первом варианте не хватало чувств, а сейчас даже я пустила слезу, – произнесла Марель.

Мы с Даром от души похлопали, и смущенные пауки откланялись. За ними ушли закадычные подружки, оставив нас наедине.

Лорд Ибисидский склонился к моему уху и спросил:

– И часто у вас такие выступления?

– Периодически, – призналась я с улыбкой. – Эти пауки театралы-драматурги, а в лавке остались те, что ставят балет. Однажды они станцевали даже моей тетке…

– Никогда не был поклонником балета, но сейчас во мне проснулось очень сильное желание исправить это упущение!

Мы еще некоторое время пили чай и доедали завтрак.

– Я постараюсь вернуться к вечеру, но к сожалению, ничего не обещаю, – начал Дар, поглядывая в окно. – У меня сегодня ряд важных переговоров. Нельзя слишком долго оставаться мёртвым, а то еще объявят самозванцем. Или еще чего придумают.

– Например? – я отложила вилку и нож.

– Срочно выдадут замуж Эву и назначат себя наследниками моего состояния, – озвучил мэр недавние умозаключения Сары. – Или, еще интереснее, притащат двойника, это возможно даже проще, чем долгие церемонии с моей названой дочерью. И окажется, что двойник подписал пару бумаг о передаче собственности. Нельзя так рисковать.