Чтение онлайн

Я закатила глаза, но уголки губ предательски дёрнулись. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. И этой тишине, которая окутала спальню, будто бы растворялось все скопившееся напряжение.

Дар поднялся и подошел к оставленным на сервировочной тележке заварнику и чашкам.

– Подожди, – сказал он, – мне кажется, такой разговор лучше продолжить с чаем.

– Ромашковым.

Ибисидский лишь хмыкнул и, заглянув под крышечку, ответил:

– Кажется, тут обычный черный.

Дар налил уже немного остывший напиток в две чашки, поставил одну передо мной и сел обратно.

В комнате царил уютный полумрак – мы не стали включать основное освещение и ограничились магическими светильниками. Чай пах сладковато и терпко, и после нескольких глотков было ощущение легкого опьянения. В этой атмосфере было просто говорить даже о том, что обычно тщательно скрываешь.

– Про способности Хаоситов ходит много легенд, – начал Одар. Его взгляд стал чуть отстраненным. – Но почему-то все молчат о том, что среди древних людских родов тоже было немало интересного.

Он помолчал. Я не стала задавать наводящие вопросы и торопить его.

– Например, моя мать. – Дар провёл пальцем по краю чашки, словно решал, продолжить тему или закрыть ее, так и не раскрыв. – Я вообще редко о ней говорю. Но с тобой это почему-то легко. Так вот, великолепная Одетта Фелт была метаморфом. Не в полном смысле, как я. Она могла менять свою внешность – черты лица, фигуру. Не исключено, что именно поэтому она в своё время смогла покорить короля.

Я чуть наклонилась вперёд, заинтересованно слушая.

– Метаморфы могут копировать не только полностью облик, но некоторые детали. Мать боялась интереса со стороны инквизиторов, потому корректировала себя едва заметно. Волосы гуще, губы пухлее, нос изящнее и так далее.

Наверное, это невероятная способность – когда твое тело как мягкая глина, которой можно придать любую форму. Поэтому, слегка качнув головой, я призналась:

– Страшно представить какая эффектная дама могла получиться после небольших улучшений… ВСЕГО.

Дар усмехнулся:

– Судя по портретам, в тот период, когда она дебютировала при дворе, действительно была великолепна.

Мы по очереди сделали несколько глотков чая. Вернули чашки на столик.

– Я помню, как однажды нашёл её старое изображение, – продолжил он после паузы. – Долго смотрел. Не узнал. Только потом понял, почему – она стерла из себя всё, что когда-то делало её блистательной. Чтобы выжить.

– Оно и понятно…

Представив, каково ей было беременной от скорее всего любимого человека бежать, выходить замуж за его родственника и скрывать себя до конца дней, я зябко поежилась и невольно положила руки на живот.

Дар заметил это движение, подошёл к креслу, взял со спинки сложенный плед и молча накрыл мои плечи. Его жест был неожиданно тёплым, будто он не только укрывал меня от холода, но и от всех тревог.

– После переворота привлекать к себе излишнее внимание было опасно, потому я помню ее женщиной весьма средних внешних данных, – продолжил он, сев обратно. – Свою суть она скрывала от всех. Потому, когда мой дар проявился, а случилось это довольно, поздно мне пришлось по осколкам восстанавливать информацию о том, кто я есть. Учитывая, что это было сопряжено с банальным выживанием, пришлось, скажем так… непросто.

Он умолк, опустив взгляд и разглядывая свою пустую чашку. Тишина будто плотнее легла на комнату, лишь за окном шумел ветер, шевеля ветви деревьев.

До меня медленно, но верно доходила прежде игнорируемая мысль о том, что лорд Ибисидский, несмотря на все его влияние, вовсе не жил легкой и непринужденной жизнью.

Вернее, раньше я тоже все это знала по его обмолвкам, но была настолько поглощена собственными страданиями и переживаниями, что чужие непростые испытания даже не воспринимались как сложности. Просто жизнь – было и было.

Похоже, Сара действительно права, и я законченная эгоистка.

Я не сразу поняла, что снова сжимаю подлокотники кресла до побеления пальцев.

Дар взглянул на меня и, судя по всему, воспринял мое проявление эмоций не совсем верно.

– Прости. Не стоило так загружать.

– Всё в порядке, – прошептала я. – Это важно проговаривать.

Чтобы некоторые периодически вспоминали, что неурядицы существуют не только в их бесценной жизни…

Я так долго просто позволяла испытывать ко мне чувства. Да, конечно, они были мне не нужны и потому я отпихивалась руками и ногами!

Но сейчас, когда я осознала, что этот мужчина важен, то поняла еще и то, что я очень много ему задолжала.

– Хочешь спать? Ты выглядишь уставшей.

– Ещё рано… – попыталась возразить я, но сама же тут же прикрыла рот и зевнула.

Он ничего не сказал, просто протянул руку. Я с его помощью поднялась, затем стащила с плеч плед и положила на спинку кресла.

В ванной я быстро умылась, собрала волосы и переоделась в ночную сорочку. Вернувшись в спальню, заметила, что Дар успел стянуть рубашку и разуться. Он ждал меня, присев на кровати. Босой, с чуть растрепанными короткими волосами, он казался не властным мэром и не хитрым интриганом, а просто мужчиной… моим.

Я легла первой. Устроилась на подушке, откинула покрывало и забралась под одеяло. Дар лёг рядом, осторожно, как будто боялся спугнуть. Матрас чуть просел под его весом. Я ощутила близость его тела даже сквозь ткань сорочки.

Сначала мы лежали, почти не соприкасаясь. Но через пару минут я почувствовала, как его рука легла мне на плечо. Я повернулась к нему. Его взгляд был спокойным, внимательным, будто он изучал каждую черту моего лица и пытался запомнить всё до последней ресницы.

– Я рада, что ты остался, – тихо сказала, протянула руку и коснулась его лица. Кожа под пальцами была тёплой, немного шершавой из-за щетины.

– Я тоже.

Он приблизился и поцеловал в висок. Потом, не спеша, в губы. Поцелуй был легким, сдержанным и нежным.

Сама не заметила, как мои руки скользнули по его плечу, к груди. Слегка вздрогнула, когда ощутила под ладонью его пульс – его сердце билось размеренно, но быстрее обычного.

Я сделала вдох. Кислород огнем растекся по венам.

Дар наклонился и провёл пальцами по моей щеке, подбородку, вниз по шее, дальше. Двигался медленно, словно опасаясь, что в следующий момент я его остановлю, снова закроюсь. Он изучал мое тело, то, как оно отзывается на его прикосновения. Я кусала губы, изгибалась, но позволяла и смотрела ему в глаза. И этот контакт взглядами казался куда более интимным, чем все происходящее. Его зрачок расширился, почти полностью поглотив потемневшую радужку.