Чтение онлайн

Австро-Венгерская Республика

На марше к Лихтенштейну

Османская армия, растянувшись многокилометровой гусеницей, ползла по землям Австро-Венгерской Республики, оставляя за собой вытоптанную землю и кучи мусора.

Во главе этого победоносного шествия восседал в своём командирском «Визире» (бронированный шарабан на гусеницах, с кондиционером и встроенным мини-баром) сам Осман Нури-паша.

Личность он был почти мифическая — маршал Османской Империи. В своё время он персов гонял так, что те до сих пор икают при упоминании его имени. С Российской Империей на Кавказе рубился — да так, что горы дрожали, а реки меняли русла. В общем, боевая легенда в чистом виде, герой нации, и вообще — просто красавчик, хоть и морщинистый, как апельсиновая корка.

И вот теперь этот самый Нури-паша, вместо того чтобы надирать задницы русакам на Кавказе, где он был нужнее, чем вода в пустыне, тащился со своей стотысячной ордой покорять какой-то сраный Лихтенштейн.

Нет, ну вы это серьёзно?! Да он на Кавказе нужнее! Там русские опять что-то мутят, того и гляди, война с новой силой разгорится! А его, видите ли, сюда отправили! Видимо, султан Мурад решил, что после разгрома первой армии ему, Нури-паше, нужна лёгкая победа для поднятия боевого духа.

— Идиотизм, — пробормотал он себе под нос.

Наконец, сделали привал перед последним марш-броском. Нури-паша, собрав своих генералов в походном шатре — роскошном, с коврами и кальяном, разложил на столе карту.

— Значит так, — начал он, тыча пальцем в точку, обозначающую Лихтенштейн. — Очень скоро мы возьмём эту деревню. Задача — захватить, разграбить, население — в рабство. Какие будут предложения по штурму?

Генералы молчали, делая умные лица.

— Ну, чего молчим? — Нури-паша обвёл их взглядом. — Неужели ни у кого нет гениальных идей? Хотя, — он скептически хмыкнул, — я думаю, там вообще ничего не осталось после нашей предварительной бомбардировки. Ракетами-то мы их знатно угостили.

И тут в шатёр, расталкивая охрану, ворвался запыхавшийся ординарец.

— Ваше высокопревосходительство! — выпалил он, задыхаясь. — Беда! Наши ракетные установки! Их уничтожили!!!

— КТО?! — хором заорали все присутствующие генералы.

— Китайцы! — выдохнул ординарец. — Они нам войну объявили!!!

— Кто?! Китайцы?! Да ну нахрен!!! Каким образом эти шайтаны до наших ракет добрались?!

— Ну вот таким, Ваше высокопревосходительство… Через спутники, наверное… Я не знаю!!!

Нури-паша задумчиво почесал затылок.

— Ладно… — он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. — Значит, артподготовка будет на флоте лежать. Они там, в Средиземном море, как раз без дела ошиваются. Дадут залп, и…

В этот момент в шатёр вбежал второй ординарец, ещё более запыхавшийся и перепуганный, чем первый.

— Ваше высокопревосходительство! Всё пропало! Флот! Наш флот! Его почти полностью потопили!!!

— Что?! Кто на этот раз?! Опять китайцы?!

— Никак нет, Ваше высокопревосходительство! Швейцарцы!

— Кто?! Как, вашу мать, швейцарцы могли потопить наш флот?! У них же моря нет!!!

— Ну вот так, Ваше высокопревосходительство… Подводными лодками…

Нури-паша чувствовал, как его мозг медленно начинает закипать.

— Капец! — прошептал он. — Что в этом мире вообще творится?!

Он посмотрел на своих генералов, которые тоже сидели с открытыми ртами и только беспомощно хлопали глазищами.

— Ладно, хер с ним! Сами справимся! Генерал артиллерии! — он повернулся к специалисту по осадным орудиям. — Вот спутниковые снимки. Видишь эту стену? Ломайте её полностью! Хватит у нас пушек?

Генерал-артиллерист посмотрел на снимки, потом на Нури-пашу.

— Так точно, Ваше высокопревосходительство! Хватит! Мы с собой зачем-то столько пушек притащили, что можем весь этот сраный Лихтенштейн с лица земли стереть! Да ещё и на Австро-Венгрию останется!

— Ну и славно! — Нури-паша потёр руки. — Жгите!

И тут руку робко поднял австро-венгерский полковник-консультант, который всё это время скромно сидел в уголке, пытаясь слиться с ковром.

— Чего тебе? — Нури-паша посмотрел на него. — Ты, судя по значкам, артиллерист? Что-то подсказать хочешь? А то вы тут, австрияки, вроде как уже имели «удовольствие» с этим Вавилонским пообщаться.

Полковник побледнел ещё сильнее и, заикаясь, пролепетал:

— Ваше Высокопревосходительство… Вы правы… Я — артиллерист… Тут такое дело, мне срочно отлучиться нужно, я ненадолго, сразу после артподготовки вернусь… Честное слово!

— Да хрен с тобой, иди, — махнул рукой Нури-паша.

Консультант, счастливый, как будто ему только что сообщили, что он выиграл в лотерею пожизненный запас шнапса, вскочил и, пятясь и кланяясь, выскочил из шатра.

Нури-паша посмотрел на генерала-артиллериста.

— Чего это он? Странный какой-то.

Генерал-артиллерист рассмеялся.

— Да трусливый шакал, Ваше высокопревосходительство! Говорит, что нельзя бомбить Лихтенштейн, и что мы все умрём… Мол, у этого Вавилонского там стены какие-то волшебные, которые сами двигаются! Ха-ха-ха!

— Точно, шакал!

И все османы в шатре весело засмеялись.

Хижина Папы Легбы

Где-то в самом сердце Африки

Герцог Степан Андреевич Кощеев, некогда один из влиятельнейших людей Российской Империи, стоял на коленях перед Папой Легбой. Земляной пол хижины холодил колени даже через дорогую ткань брюк. В его руках, покрытых тонкой плёнкой запёкшейся крови, покоилось ещё тёплое, пульсирующее человеческое сердце. Сердце Императора.

— Учитель, — хриплым голосом произнёс Кощеев, — я выполнил ваше приказание.

В его мыслях бушевала буря, которую он тщательно скрывал за маской покорности. Он, Степан Кощеев, потратил десятилетия кропотливой работы — интриг, подкупов, тайных союзов и предательств!

Он карабкался по скользким ступеням власти, устраняя конкурентов, втираясь в доверие, становясь незаменимым. Сначала — мелкие должности, потом — доступ к правительственным делам, затем влияние на министерства. Он помнил, как радовался, когда впервые получил доступ к документам Тайной Канцелярии, как изучал её методы, как учился дёргать за ниточки.

Пятнадцать лет ушло только на то, чтобы приблизиться к ближайшему окружению Императора. Ещё десять — чтобы стать одним из его самых доверенных советников, человеком, чьё мнение ценилось, к чьим словам прислушивались.