Чтение онлайн

Президент Леопольд Фердинанд собрал своих четырёх сыновей на экстренный совет.

— Что делать?! — спрашивал он, останавливаясь перед сыновьями. — Что нам теперь делать?!

Один из сыновей — Йожеф — тот, что любил играть в стрелялки на телефоне даже во время государственных совещаний, не отрываясь от экрана, предложил:

— А что, если мы поможем Османам авиацией, пап? Жёстко так! Начнём сбивать китайские ракеты, там, ещё что-то… Ну, покажем им, кто тут главный!

Отец смерил его таким взглядом, что сын инстинктивно вжал голову в плечи и снова уткнулся в телефон.

— Молодец, сынок. Хорошая идея. Оригинально. Продолжай играть в телефон, там у тебя это получается гораздо лучше.

Второй сын, Кристоф — тридцатипятилетний оболтус, известный своей нерешительностью и хронической неспособностью закончить хоть одно начатое дело (даже своё образование в Венском университете он умудрился растянуть на пятнадцать лет и всё ещё числился на первом курсе), робко подал голос:

— Ну… мы можем… переждать? Авось само рассосётся?

— Гениально, Кристоф! — саркастически воскликнул отец. — Просто гениально! Тридцать пять лет парню, а ума — как у хлебушка. Это тебе война, сынок, а не сессия в университете, которую можно вечно пересдавать. Кстати, ты не задумывался всё-таки получить образование? А то как-то неудобно получается — сын президента и без диплома.

Кристоф смутился, густо покраснел и пробормотал что-то невнятное про «сложные предметы» и «необходимость более глубокого погружения в материал».

Отец тяжело вздохнул.

Третий сын, который обычно предпочитал молчать, чтобы, не дай бог, не ляпнуть какую-нибудь глупость, и на этот раз решил промолчать. Он лишь тихо спросил:

— А можно я ничего не буду говорить? Боюсь, ничего толкового не придумаю, только хуже сделаю.

И тут младший сын Андреас, которому едва исполнилось двадцать пять, и на которого отец, честно говоря, особых надежд не возлагал, неожиданно произнёс:

— У меня есть идея.

— Ну, слушаю, — кивнул отец, не особо надеясь услышать что-то дельное.

— Для начала, — начал Андреас уверенным голосом, — предлагаю поженить Кристофа. И, пожалуй, Йожефа тоже. Давно пора.

— И как это поможет делу? — удивился отец.

— Делу, может, и не поможет, — честно признался Андреас, — но меня реально смущает: одному почти сорок, а он на совещании государственной важности в игры на телефоне играет, а второму тридцать пять, и он до сих пор образование не получил, зато прекрасно разбирается во всех сортах пива. А во-вторых, — он перешёл к сути, — почему бы нам не связаться с пруссаками? У нас же с ними были, скажем так, деловые отношения до недавних пор. Есть связи, можно попробовать наладить контакты. Восстановить, так сказать, былую дружбу.

Старший сын, тот, что играл в телефон, не удержался и съязвил:

— Ты ещё не всё сказал, что хотел, Андреас? Может, помолчишь уже, пока отец тебя тоже женить не надумал?

Но Андреас, не обращая внимания на брата, продолжал излагать суть своего плана: необходимо возобновить контакты с Пруссией. Возможно, даже откупиться от них, заплатить немного за посредничество. Пусть они сведут Австро-Венгрию с Вавилонским, наведут мосты. Есть шанс наладить отношения, предложить взаимовыгодное сотрудничество.

— При всех возможностях Лихтенштейна, который сейчас показывает невероятные экономические и технологические результаты, — продолжал Андреас, — он всё ещё маленькое государство, только начавшее свой путь. А Австро-Венгрия — могущественная держава с огромными ресурсами и влиянием. Нам будет что предложить Лихтенштейну. Заплатим репарации, принесём официальные извинения. Я вижу, как пруссаки и швейцарцы, которые тоже с ними воевали, сейчас развиваются благодаря сотрудничеству с Теодором Вавилонским. И мы можем!

Отец задумался. План младшего сына, хоть и казался на первый взгляд рискованным, но имел под собой определённую логику.

— Это может сработать, — сказал он наконец. — Но есть нюанс: Османы всё ещё идут по нашей земле к границам Лихтенштейна. Если мы сейчас попробуем заключить союз с Вавилонским, османы могут ударить нам в спину. Тогда мы окажемся зажаты между Лихтенштейном и Османской Империей с двух сторон. Да и никто не любит предателей. Одно дело — переметнуться на сторону победителя после драки, а предавать союзников во время войны — это очень плохо для репутации.

Он посмотрел на младшего сына.

— Хорошо. Раз это твоя идея, ты и возьмёшься за это дело. Лично поедешь в Пруссию налаживать контакты. Тебе двадцать пять лет. Справишься, сын мой? Дело может быть опасное, и от тебя будет зависеть судьба всей нашей Республики.

Остальные братья, услышав это, заржали.

— Ну что, договорился, инициатор? Теперь будешь страдать!

Президент медленно повернул голову и посмотрел на них таким взглядом, от которого у братьев смех застрял в горле.

— А знаешь, Андреас, — сказал он, обращаясь к младшему сыну, но глядя на старших, — пожалуй, и третьего тоже женим. Давно пора ему остепениться.

Третий сын, тот, что предпочитал молчать и до этого тихо сидел в углу, в ужасе подскочил.

— Да что началось-то?! Нормально же сидели!

Президент с невозмутимым видом назвал кандидатку в жёны для него. Имя это было хорошо известно во всей Австро-Венгрии, да и за её пределами.

Молчаливый сын побледнел так, что стал похож на привидение.

— Да ладно, отец, не надо! Это слишком жёстко! Я на всё согласен, только не это!

— А чем тебе не нравится графиня Урсула фон Штраус? — усмехнулся отец. — Милая, красивая девушка. Всего на два года старше тебя. Из очень древнего, очень влиятельного и, что самое главное, очень богатого Рода. К тому же, ходят слухи, что она обладает весьма… гхм… специфическим Даром.

— Отец, она же… — сын понизил голос, — она же быка на ходу останавливает, даже без применения особого Дара! Маленькая, хрупкая на вид, а силищи в ней… Она ж, когда пончик кушает, всегда его пополам сворачивает, чтобы целиком в рот поместился!

— Отлично! — удовлетворённо кивнул президент. — Это очень грозная дама из Рода, где царит жёсткий матриархат. Они там все такие — сильные, независимые и прямые. Как раз то, что тебе нужно, сынок, чтобы немного… гхм… повзрослеть.

Сын с ужасом добавил:

— Она ж точно на меня руку поднимет! Я же её знаю, мы в детстве в одной песочнице играли! Она мне тогда все куличики поломала!

Отец внезапно расхохотался.

— Да-да, — сказал он сквозь смех, — песочница! Я ведь и забыл об этом случае!