Чтение онлайн

Памятник Маяковскому тут пока не поставили, хотя примерили уже картонный макет, где ему возвышаться [104] . Никакого тоннеля под площадью тоже, разумеется, не было.

«Пожалуйте, Сергей Владиленович». — Швейцар распахнул перед ним дверь. Бог знает, с чего служитель вдруг стал признавать его — равно как привечали метрдотель и официанты. Никогда ведь не представлялся, «корочки» свои не доставал. Вот и сейчас попросил мэтра приготовить ему пищу навынос. Сам сел, не раздеваясь, за один из служебных столиков, только кепи с затылка снял.

Вдруг ему навстречу направилась девушка — молоденькая, немного полненькая, с косичками. Одетая, как и большинство советских людей, в нечто скромное, топорщащееся, коричневое. Краснея щеками и шеей, вдруг проговорила:

— Здравствуйте, Алексей Сергеевич.

Он вздрогнул и машинально поправил:

— Я Сергей Владиленович.

— Нет, ты Алексей, — настойчиво сказала она. И добавила: — Помнишь, как в тот вечер ты пригласил меня после работы к себе, в свою однушку на Рижском проезде? Как приготовил макароны по-флотски и настойчиво называл их «спагетти болоньезе»? Как угощал меня «кьянти», а потом мы пили чай с фруктами? И тогда ты в очередной раз пригласил меня пожить вместе? И мы договорились, что поселимся пока у меня на Новослободской и ты переедешь ко мне в ближайшие выходные? И было это в июле две тысячи шестнадцатого года?

Данилов так и ахнул:

— Варя?!! Варя, ты?

Девушка — совсем незнакомая ему, но чем-то похожая на Варю — только застенчиво улыбалась. Она была очень молоденькая, лет семнадцати.

— Как?! Варя?! Как?! Как ты нашла меня?!

— Я получила твой дневник. И… И у меня в сейфе дома оставалась еще одна доза.

— Боже! Боже мой! Поедем! Поедем ко мне! Мне столько тебе надо обо всем рассказать!

— Не так быстро. Мне надо будет заново привыкать к тебе.

— Сергей Владиленович, ваш заказ. Две порции мяса в кисло-сладком соусе, бутылка китайского пива. С вас семнадцать пятьдесят.

— Возьмите, сдачи не надо. Пойдем. Как мне называть тебя?

— Как прежде, Варей.

Когда он открыл перед ней дверцу и усадил в «Москвич», сказал:

— Тебе надо будет ко многому привыкать. Например, сиденья здесь далеко не такие удобные, как в наших машинах. Зато ты можешь не пристегиваться — да и ремней безопасности, признаться, здесь пока еще нет. А как там у вас? Мне главное интересно: сработало ли мое внушение по отношению к Семену Кордубцеву? Как там Елисей Кордубцев?

— А кто это?

— Ты правда не знаешь?

— Могу только догадываться, что был такой — по твоим заметкам. Но мы такого не знаем.

— Может, он под каким-то другим именем действует? Он способен на различные мерзкие чудеса — например, убивать людей усилием мысли. И еще он служит абсолютному злу.

— Нет. Никого подобного у нас, слава богу, нет. Знаешь, как писал один наш известный поэт, «Какое время на дворе — таков мессия» [105] . Время, наверное, переменилось. Поэтому и антимессии-антихриста не стало.

— Так. Неплохо. А скажи, кто у вас там, в две тысячи семнадцатом году, президент?

— У нас нет президента.

— А кто есть?

— Председатель Верховного Совета Советской Российской Республики.

— Российской Республики?! Откуда она взялась? Кто в нее входит?

— Ох, это длинный рассказ. Ну, если коротко: на втором этапе советского возрождения, в тысяча девятьсот семьдесят пятом году, Советский Союз объявили распущенным. Те союзные республики, кто захотел, могли заново присоединиться к России — на правах областей или округов. Кто не хотел — могли отделиться и стать независимыми.

— И кто отделился?

— Только страны Балтии. Эстония, Латвия, Литва. Все остальные заново добровольно присоединились к России. Появился в составе страны Украинский округ, например, Грузинская область, Армянская. Поэтому распад страны по национальному признаку стал невозможен.

— И никаких национальных разборок у вас там нет?

— Никаких. Если только на бытовом уровне.

— А какой у вас там строй?

— Строй? У нас там давно не говорят так.

— А что говорят?

— Говорят: советский особый путь.

— Особый путь? И какие у вас там, в Советской Российской Республике, сейчас особые проблемы? О чем люди меж собой на кухнях говорят? Может быть, о коррупции?

— Коррупция? Да, конечно. Недавно вот в «Правде» писали о мэре города Королева, который за казенный счет построил себе особняк сто двадцать квадратных метров, с личной баней.

— Да, сто двадцать квадратных метров — это сильно. Может, коррупцию у вас там просто замалчивают? У вас цензура существует?

— Нет. Цензуру отменили еще на первом этапе советского возрождения, в шестьдесят втором году.

— А как с продуктами питания? Карточки? Очереди?

— Нет-нет, никаких проблем.

— И забежать накоротке кофе выпить не проблема?

— Кофеен сколько угодно. И государственных, и кооперативных, и частных.

— Тогда о чем люди больше всего говорят? Ругаются, спорят?

— Сейчас — о целлюлозном заводе на Байкале. Очень он вредит заповедному озеру.

Все это время Данилов настолько был ошеломлен явлением Вари и ее рассказом, что сидел за рулем, полуобернувшись к ней и не двигался с места. Потом проговорил, словно про себя: «Значит, все-таки сработало! И мы поменяли историю!» — а потом схватился обеими руками за голову и тихо и радостно рассмеялся.

* * *

Данилов хлопотал у себя на кухне, разогревая на сковороде, на газу, кисло-сладкое китайское мясо.

— Я как знал, что ты появишься, заказал две порции. Боже! Ты даже не представляешь, как я счастлив! Но ты-то, ты-то! Как ты решилась?! Что ж, раз ты говоришь, что нам надо привыкнуть друг к другу, — давай рассказывай. Для начала — кто ты? В чьем ты находишься теле?

— Это моя собственная бабушка. По документам, ты не поверишь, Варвара. Меня впоследствии назовут в ее честь. Только я не Кононова, а Семугова. Странная немножко фамилия, но ничего, привыкнуть можно.

— Как же ты меня нашла?

— Ничего не было проще. Ты ведь дал мне знать, послав тетради, что твоя афера с выходом на Хрущева удалась. Я решила последовать за тобой. Авантюра в итоге состоялась. Я очнулась здесь, в пятьдесят восьмом году, две недели назад.

— А тут, в пятьдесят восьмом, как ты меня отыскала?

— Здесь, конечно, пока еще совершенно закрытое общество, и об очень многих делах в газетах не пишут, по радио не говорят, но зато всюду полно слухов: появился-де у Никиты Сергеича новый советник-фаворит, юный-преюный, а фамилия Данилов. Даже про привычки твои рассказали: живет букой-анахоретом, иногда заезжает за продуктами в кулинарию на Горького, дом двадцать три, или в ресторан «Пекин». И вот я здесь. Ну, давай скорей корми меня! Мне еще надо маме позвонить — то есть моей прабабушке, ну, ты понял. Придется наврать, что я у подружки физикой осталась заниматься. У тебя телефон-то тут домашний, я надеюсь, есть? Ты ведь большой человек.