Чтение онлайн

Тепло его ладони успокаивало - мне понравился этот простой жест. Но Паша неумолимо приближался к основному.

– Как долго вы входите в Пятый правящий дом Иммеи?

На доли секунды глаза Глеба расширились.

– Два месяца, - ответила я за него.

Помощник шерифа подозрительно сощурился.

– Ага, - кивнул равнодушно Глеб. Врать он умел. Не слишком хорошо, но умел.

– Я что делаю?
– Этот вопрос он мне задал, когда мы наконец получили долгожданную свободу, наставления не лезть в неприятности и отправились обратно к машине Тима.

– Прости, - прошептала я. Чувство вины с каждой минутой только возрастало.

Глеб замешкался. Он держал меня за руку от самой больницы и отпускать не

собирался.

– Да нет. Я... Мне... Я не очень понял, что это значит.

– А, - выдохнула я.
– Ну, это значит, что я имею право действовать по своему усмотрению в случае, если тебе угрожает опасность. Ты Соглашение не читал никогда?

Глеб отрицательно покачал головой. Мы шли быстро, и машина уже показалась из-за поворота. Из салона нам навстречу выскочил взвинченный Сур.

– Вы в порядке? Где Тим? Он не отвечает!

– Все хорошо. Нас опрашивали, - успокоил его Глеб.
– Тима скоро тоже отпустят.

– Что там было?

– Давай в машину сядем и расскажу.

Сур кивнул и молча забрался на переднее пассажирское сиденье пикапа. Глеб закрыл за ним дверь, повернулся ко мне и пристально посмотрел в глаза.

– Ты солгала, - произнес он спокойно, так словно ставил меня в известность о том, о чем я не подозревала. И только когда звук его голоса стих, я осознала что совершила.

– Я соврала, - беззвучно проговорила я на тала.

Глеб помог мне забраться на заднее сиденье пикапа, обнял и прижал к себе.

Глеб

Перламутровые волосы окутывали подушку и водопадом спускались до пола. Тонкие пальцы все еще лежали в моей ладони, а в чертах ее лица отражалась безмятежность. И я все еще лежал рядом, стараясь не шевелиться и не тревожить ее сон.

За окном послышался собачий лай. Либо на свалку пожаловали очередные гости, либо дикое зверье шарило по территории. В любом случае, я впервые обрадовался, что дом свой дед решил поставить на некотором расстоянии от работы. Раньше я этому факту не придавал никакого значения, но сейчас вой псов раздавался так далеко, что не мог разбудить ее, и это было важнее всего. А еще я не придавал особого значения комнате, которую дед называл моей. Она, действительно, была моей. Во всяком случае, никто кроме меня здесь никогда не жил.

Селене уснула на моей груди в машине. Сказать «да» про поцелуй в целях эксперимента - одно, к тому же дальше этого она не пошла, обмануть власти и закон - другое. Для иммейцев разница огромна. Большая ложь сделала ее усталой и ранимой. Тим помог мне донести ее до кровати.

– Любые отношения - это сложно, - прошептал он мне перед уходом, - но это не значит, что они того не стоят.

Я приподнял голову с подушки и осторожно коснулся пальцами живота Селене там, где на джемпере темнело кровавое пятно. Зачем я пошел без предупреждения? Зачем изначально отпустил ее? Доверие? Я доверяю ей, но она не бессмертная и больше того: связалась с безмозглым человеком. Пострадала из-за него, соврала ради него, и, думаю, сделала что-то еще, о чем я пока не знаю. Она принесла в мою жизнь счастье, я в ее жизнь принес хаос.

Мысленно одернул себя. Самобичевание в сути своей ничто иное, как жалость к себе, причем в не самой благородной форме. Если Селене доверилась мне, значит, я обязан не поддаваться подобным вещам. Как только она проснется, попрошу у нее прощения и постараюсь выяснить, что еще тревожит ее разум. Хотелось сделать ее счастливой. Я прочертил кончиками пальцев изгиб ее талии, затем локтя и острого маленького плеча. Она тихо вздохнула и пошевелилась. Я поспешно убрал руку.

Ирра - воин? Что-то в этом ее переводе не складывалось, суть была не та. Думаю, в русском слова не нашлось верного, и ирра - это не совсем воин, скорее тала, обладающий узкоспециальными знаниями, навыками, гибкостью и ловкостью. Ее телосложение мало напоминало воина, и способ устранения противника, свидетелем которому я стал, говорил в пользу моих умозаключений. А еще, насколько я услышал, здесь важно определенное состояние психики. Врожденное состояние. Она сказала, что способна убить. Убийство - стресс для обычного человека, для иммейцев, логично предположить, тоже. Иммейцы загнаны на детях, их психологическом и физическом здоровье, значит, для моей тала подобные деяния не обернутся чем-то чрезмерно травмирующим, как минимум.

Хищница и довольно опасная - я не ошибся с самого начала.

Что хищница скрыла от меня? О чем умолчала? Я нахмурился, снова протянул руку и погладил прядь перламутровых волос, пропустил их между пальцами.

Ее подруга, Арга, спросила, уверена ли Илмера в своем желании продать нечто очень ценное и важное для ее статуса среди других тала. Продать через кого-то и именно сейчас... Я отпустил прядь и сел в кровати. Сначала расценил догадку как чушь, но внутри что-то перевернулось. Арге она сказала, что выбрала меня. То есть буквально выбрала... Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Досчитал до десяти.

Не чушь. Я знал, что не чушь, но боялся поверить. Да и не понимал, хочу ли такую реальность. Это слишком много. Нет?

– Ты не спишь, - прошептала Селене. Я так увлекся своими выводами и страхами, что не заметил, как она проснулась. Уголки ее губ приподнялись в мягкой сонной улыбке.

– Что тревожит моего чистокровного?
– проговорила она хрипловато.

«Моего чистокровного». Дыхание сбилось. Я беззвучно повторил

завораживающее словосочетание.

Ее улыбка стала шире.

– Так отчего ты так хмурился?

Я смотрел на ее лицо, освещенное лунным светом, и пытался понять, не эгоистично ли тревожить ее безмятежность сейчас.

– Глеб, - позвала Селене.

– Прости меня, - выдохнул я.
– Прости, что пошел туда, что помешал.

Она вдруг резко села в кровати, и мое лицо оказалось в ее ладонях, а черные глаза напротив моих.

– Ты не при чем! Это я не подумала предупредить или больше рассказать о себе.

– Зачем ты продаешь этот свой входной билет?

– Глеб...
– На ее лице появилось беспомощное выражение.

Прекрасная тала ощущала себя виноватой передо мной и умоляла?

– Пожалуйста, - прошептала она.
– Глеб. Ты сердишься?

Я отрицательно покачал головой. Вообще, я чувствовал себя растерянным и, кажется, удовлетворенным. А еще мысли стали вязкими.

– Платье - это то, что принадлежит мне и то, что мне не нужно. Мне нужно твое сердце! Можно оно будет моим, а не право на вход в это глупое собрание?

Я усмехнулся. Ее формулировки. Они потрясающие.

– Это значит «да»?
– Она сместила взгляд на мои губы.

– Да.
– Ей сопротивляться возможно?
– Любое, какое захочешь, твое.

Отдал ей жизнь. Странно.

Селене улыбнулась и снова нахмурилась.

– Глеб, - прошептала она.

Так еще не все?

– Мой дядя, Крон, возглавляет вторую линию космофлота Тала. И твои расчеты. Я их суть не сама разобрала, а с его помощью. Он хочет тебя. Я тут не при чем, - поспешно добавила она.
– Командира, способного вести прыгун, найти сложно, но почти невозможно того, кто может уйти на окраины. Крон считает, что ты сможешь после обучения.