Чтение онлайн

– Селене, - беззвучно прошептал я, завороженный этой незнакомой ее гранью. Руки сами собой спустились на ее шею - так я мог большими пальцами очерчивать ее скулы.

Переливающиеся всеми цветами радуги в лучах кюн, ресницы опустились вниз и вновь приподнялись, лишая меня воли и разумных мыслей.

– Ты назвал меня нейри, - проговорила она неуверенно. Что мне нужно сделать, чтобы она впредь со мной иногда была такой?

– Ты - моя нейри, - легко подтвердил я.
– Моя богиня с момента, как я тебя увидел.

Я наблюдал, как шевелились ее губы, пока она пыталась оформить свое любопытство в новый вопрос, и думал о поцелуе, о ее совершенном теле под покрытием скафандра. Снять его будет сложнее, чем рубашку.

– А ты, - она запнулась, и золотой ободок отчего-то снова стал расширяться.
– Ты, правда, из-за меня убьешь? Это же не правда?

Я попытался понять источник ее страха. Мне солгать?

– Правда, - решил я после секундной паузы. Ей лучше знать истину в любом случае.

Золото отступило, обожаемые мной глаза поглотила чернота. От неожиданности я издал звук, больше похожий на невнятное «х», чем на смешок. Моя прекрасная дочь Смерти испугалась вовсе не моего желания убить, а того, что я это не всерьез сказал, и, скорее всего, осудила себя за свои потребности.

Черт! Об этой стороне ее сущности я тоже раньше особо не размышлял! Ирра Эолуум-ма - дитя Смерти. Кюн-Нейр аншии апар Эолуум - Солнечная кошка, охотница ирра, несущая Смерть. Я всегда гордился девушкой, которую покорил, считал себя едва ли не сыном Удачи. Эта ирра оказалась в Солнечной долине, она захотела меня...

Солнечная долина? Меня вдруг пронзила догадка.

– Кюн-Нейр, - повторил я и положил правую ладонь ей на грудь там, где билось сердце.
– Солнечная кошка отправилась в Солнечную долину.

И смутил ее в очередной раз.

– Это очень глупо, да?
– прошептала она.

Я засмеялся.

– Ирра Илмера, когда я перестану в тебя влюбляться снова и снова?
– Это истина, бесконечная невероятная истина.

Селене опустила взгляд и вдруг начала сосредоточенно перебирать пальчиками заклепки на моем животе. С удивлением понаблюдал за процессом. Я что, окончательно выбил ее из колеи? Я так могу? Серьезно?

– Почему ты скрывала от меня эту свою сторону?
– прямо спросил я. Она поймет, о чем я, она умная.

– Потому что эта сторона слабая. Ты и так считал меня наивной.

Я положил пальцы левой руки ей под подбородок и заставил поднять голову.

– Пять лет, Селене...
– О чем она только думала?!
– Пять лет!

В ее глазах заблестели слезы.

– Ты всегда гордишься мной, всегда уверен, что я все могу. Мне нравится это, - она перешла на хриплый, едва слышный, шепот.

Я смотрел на нее и не мог поверить. Она командовала мной, распоряжалась, как ей вздумается, спорила, упрямилась, делала, что в голову взбредет, и все это, оказывается, отчасти было отражением моего отношения? Да, я сам желаю такого ее поведения, но это не значит, что желаю лишь его!

– Я хочу тебя любой.

Она вздохнула:

– Да, я поняла.

У меня в руках, должно быть, была самая грустная девочка во Вселенной. Я улыбнулся, любуясь трогательной картиной.

Охотница ирра, несущая Смерть. Моя нейри.

– Я убью за тебя, не задумываясь, и умру, не задумываясь. В тебе моя слабость, и в тебе же моя сила.

Селене не нашлась с ответом, поэтому произнесла, что первое пришло в голову.

– А Арга говорила, что люди ненадежные.

– Арга Сура выбрала. Что она понимает?

Илмера засмеялась, причем так непривычно, но очаровательно, и плечами чуть повела. Ей как будто было немного стыдно за свое веселье. И тут я вспомнил.

– Стоп. А не ирра ли Илмера при своем чистокровном называла другого землянина «надежным»?
– Я с притворным недоверием сощурился, глядя в смущенное личико.

В груди появилось забытое недовольство. Конечно, Сур надежный, и она просто вслух констатировала важный для его психики факт, не позволяя ему обесценивать себя, но ревность есть ревность. Я человек, и хочу, чтобы моя девушка любила только меня.

– Называла.

И вздох у нее получился при этом мировой скорби. Нет, ну, это уже слишком. Я же ее так поддразнивать не могу. А кто со мной спорить будет? Охотиться на меня кто будет? Кто будет сидеть на мне сверху и сверкать хищными глазами? Я ленивый, я хочу быть снизу и наслаждаться процессом!

– Иди сюда.
– Я взял ее за плечи и уложил обратно к себе на грудь.

Селене не сопротивлялась и, даже когда я ей косу распускать стал, не

пошевелилась. Осторожно прядь за прядью я сначала расплел ее иммешанкар, затем помассировал кожу на затылке и шее. Она млела, порой тихо стонала от удовольствия.

Когда она окончательно расслабилась под моими пальцами, я дотянулся до панели и перевел смарт в режим отдыха пассажиров. Остекление потемнело, потеряв прозрачность, яркость внутреннего освещения плавно снизилась. Предвкушая дальнейшее, я стал сворачивать заклепки на скафандре Селене, идя сверху вниз: от шеи и правого плеча до бедер.

– Что ты делаешь?
– Интерес она все же проявила, но, по-прежнему, без намека на возмущение или сопротивление.

– Снимаю ненужное, - с улыбкой констатировал я.

– А.

И все?

Я рассмеялся.

Закончив с заклепками, снова приподнял ее и спустил верхнюю часть комбинезона до талии. Дальше маневры предстояли посложнее. Я откинул спинку водительского кресла назад и аккуратно уложил туда Селене. Черные бездонные глаза внимательно, с меланхоличным интересом наблюдали за мной. Я невольно залюбовался ее лицом, тонкой длинной шеей, линиями острых ключиц и обнаженной грудью. Окруженная ореолом перламутровых волос, такая податливая и доверчивая, она порождала в крови острую потребность обладать ею здесь и сейчас. Стараясь не спешить, контролировать страсть, я снял с нее скафандр и выбросил на заднее сиденье.

– Иммэдар, - беззвучно проговорила она.

Не в силах сдержаться, я склонился и поцеловал эти губы, проник языком в ее маленький, горячий рот. Моя плавная, сговорчивая девочка, ты можешь быть послушной.

Я положил ладонь на ее грудь и почувствовал, как она выгнулась мне навстречу. Спустил руку ниже и проник пальцами между ее ног. Должно быть, слишком спешил, но с Селене всегда так, она сжигала меня изнутри каждым своим движением и взглядом. Почувствовал, как напряглись ее бедра, а по телу прошла волна дрожи.