Чтение онлайн

А поверх этого векового спокойствия, как масляное пятно на чистой воде, лежала другая «тяжесть». Короткая, яростная и невероятно концентрированная. Это была гравитация страдания. Ментальный вес тысяч душ, раздавленных рабством, болью и безнадежностью. Всего за несколько лет люди сумели создать в сердце этой вечной горы очаг такого концентрированного ада, что его «масса» почти перевешивала спокойствие миллионов лет.

Именно в этот момент, глядя на звезды над головой и чувствуя ад под ногами, Лу Ди впервые задал себе этот вопрос. Он был обращен не к Лин Фэн, не к Угольку. Он был обращен к самой вселенной.

«Почему? — пронеслась его мысль, лишенная обычной холодной логики. — Этот мир, эти звезды, эти горы — в них есть порядок. Величие. А потом приходим мы, люди. Хрупкие, живущие один короткий миг. И за этот миг мы способны породить такую безграничную, тяжелую боль. Зачем? Каков смысл этого мироустройства, если оно позволяет такому существовать?»

Его внутренняя Система, как всегда, предложила ответ.

[ОТВЕТ: ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ВИД ЯВЛЯЕТСЯ БИОЛОГИЧЕСКИ НЕСТАБИЛЬНЫМ, СКЛОННЫМ К ВНУТРИВИДОВОЙ АГРЕССИИ РАДИ РЕСУРСОВ И СТАТУСА. СТРАДАНИЕ — СТАТИСТИЧЕСКИ НЕИЗБЕЖНЫЙ ПОБОЧНЫЙ ПРОДУКТ ЭТОЙ НЕСТАБИЛЬНОСТИ.]

«Потому что мир — это арена, мальчишка! — тут же вмешался Уголёк, предлагая свою жестокую философию. — Сильные пожирают слабых. Так было, и так будет. Генерал Лао и Орден — сильные. Эти рабы — слабые. Все просто. Твоя ошибка в прошлом была в том, что ты родился на стороне слабых».

Раньше Лу Ди принял бы один из этих ответов. Но уроки монастыря, тишина кельи и разговор с горой изменили его. Он отверг оба.

«Нет, — подумал он. — Это не просто нестабильность. И не просто право сильного. Это… выбор. Каждый из этих надсмотрщиков, генерал Лао, Великий Смотритель — все они каждый день делают выбор в пользу жестокости. Они выбирают строить свой порядок на костях других».

Он посмотрел на свои руки.

«И я… я тоже сделал свой выбор. Мой выбор — ответить им. Но что это меняет глобально? Я убью Лао, но на его место придет другой тиран. Я уничтожу Орден, но родится новая империя зла. Моя месть — это лишь капля в этом океане страдания. Она изменит мою судьбу, но изменит ли она мир?»

Он не нашел ответа. Но сам вопрос изменил его цель. Он понял, что не может исправить мир. Но он может принести справедливость в отдельно взятый его уголок. Его месть — это не просто уничтожение врагов. Это утверждение его собственного выбора. Выбора не быть таким, как они.

Эта мысль не ослабила его. Она наполнила его холодной, как сталь, и ясной, как горный хрусталь, решимостью.

— Пора, — сказал он Лин Фэн.

Их операция началась. Это был не штурм. Это был тихий, призрачный балет.

Первой двигалась Лин Фэн. Она скользнула вниз по склону, ее тело, казалось, впитывало лунный свет. Дафна, на этот раз серьезная и тихая, сидела на ее плече, ее природная аура помогала Лин Фэн оставаться невидимой для духов-хранителей, которых генерал расставил по периметру. Лин Фэн проходила сквозь посты охраны, как ночной туман. Она не убивала. Она касалась каждого надсмотрщика, каждого солдата на вышках, и ее ледяная Ци погружала их в глубокий, коматоподобный сон без сновидений.

«Предлагаю засунуть им в нос по цветочку! — пискнула Дафна. — Проснутся — будет сюрприз!»

Лин Фэн проигнорировала ее.

Когда внешний периметр и казармы затихли, настала очередь Лу Ди. Он спустился к главному входу в шахту. Это были массивные ворота из зачарованной стали, запечатанные рунами, которые должны были испепелить любого, кто прикоснелся к ним без разрешения.

Лу Ди просто положил на них ладонь. Он не стал ломать руны или взламывать замок. Он обратился к самой структуре ворот. Под его волей молекулы металла и потоки магии на мгновение утратили свои связи. Сталь стала мягкой, как глина, а руны — бессмысленным набором линий. С тихим, всасывающим звуком, ворота просто протекли внутрь, открывая черную пасть туннеля.

Теперь — освобождение. Они не стали спускаться внутрь, чтобы не сеять панику. Лин Фэн спроецировала свой голос, свою мысль, в самые глубокие штреки, в разум каждого из тысяч заключенных. Это был не приказ, а спокойный, ясный шепот, который прозвучал в их головах одновременно.

«Вы свободны. Охрана спит. Ворота открыты. Путь на восток, через перевал, чист. Идите. Не создавайте шума. И не оглядывайтесь».

Сначала была тишина. Неверие. А затем началось движение. Из темноты шахт, как ручейки, потекли люди. Грязные, изможденные, сломленные. Они выходили на свет луны, щурились и, не веря своим глазам, видели открытые ворота и спящих надсмотрщиков. Кто-то начал плакать. Кто-то падал на колени. Но они подчинились шепоту. Тихо, как тени, они начали свой великий исход, уходя на восток, к свободе.

Пока длилось это безмолвное шествие, Лу Ди занялся второй частью плана. Он проник в арсенал рудника. Там хранилось оружие для целого полка. Он не стал его уничтожать. Он вскрыл каждый ящик, каждую пирамиду с копьями и арбалетами. Он активировал каждую автоматическую турель, каждую защитную баллисту.

Но он изменил их программу. Он стер старые параметры цели. И вложил новые. Теперь все оружие в этом лагере было нацелено только на одну цель: на любого, кто носит доспехи и эмблему армии генерала Лао.

Когда последний беглец скрылся за перевалом, Лу Ди и Лин Фэн вернулись на свой наблюдательный пост на хребте. Внизу лежал притихший, опустевший лагерь. Лагерь, который теперь был одной гигантской, смертоносной ловушкой, ждущей своих хозяев.

Рассвет был близок. Скоро прибудет утренняя смена охраны.

Свобода для рабов. И оружие, направленное на их хозяев, — прозвучала их общая мысль, холодная, как горный ветер. — Посмотрим, как генерал Лао справится с урожаем, который сам же и посеял.

Они сидели на вершине холодного, безмолвного хребта, как два каменных изваяния, и наблюдали. Внизу, в долине, лагерь Рудника-7 лежал в предрассветной тьме, тихий и, на первый взгляд, спокойный. Но это была тишина заряженного оружия. Тысячи сбежавших рабов уже были далеко, их призрачный исход растворился в ночи. А лагерь, их бывшая тюрьма, превратился в их молчаливого мстителя.

Первые лучи солнца коснулись дальних пиков, окрасив их в кроваво-красный цвет. Это был красивый, жестокий рассвет.

— Ой, как красиво! Солнышко встает! Птички скоро запоют! — прозвенел в голове Лин Фэн голос Дафны, полный искреннего восторга. — Интересно, а этим солдатикам, которые сейчас сюда придут, оно тоже покажется красивым? Или им будет не до того?

Ее веселый тон в контексте надвигающейся бойни был до жути неуместен.

— Рассвет — это просто поворот планеты вокруг своей оси, — пророкотал Уголёк в сознании Лу Ди, глядя на то же зрелище с мрачным величием. — А для тех, кто внизу, он станет последним. Они — инструменты в руках тирана. И сегодня инструменты сломаются. В этом есть своего рода справедливость.