Чтение онлайн

Под открытым ночным небом она стояла окружённая дюжиной свечей, держа в одной руке книгу, а другую возносила к небу. Глаза её всегда закрыты, а на губах сияет нежная улыбка. Казалось, женщина наслаждается взывающей к ней священнослужителем молитвой и вот-вот распахнёт очи.

Когда в открытом купольном дискообразной формы окне показалось луна и осветила богиню серебряным светом, молитва зазвучала громче и мелодичнее. Священник взывал к богине прося за душу.

Обсидиановые бусы кои держал в руках ферзенец, волосы и бороду которого тронула седина, отражали трепет не только мелькающих огоньков, но и луну. С закрытыми глазами он мысленно взывал к богине Ливи прося ту воссоединить его с любимой в следующей жизни.

Эта молитва имела большую значимость, так как считалось, что именно в эту ночь богиня Ливи открывает глаза для того, чтобы перелистнуть страницу Книги Жизни. Следующую страницу она перевернёт лишь спустя сто лет.

Молитва завершилась после того, как серебряный диск скрылся за куполообразной крышей храма погрузив всё в мрак. Теперь храм освещали лишь плачущие свечи, тогда же глаза ферзенца распахнулись.

Какое-то время он безмолвно смотрел на статую вспоминая прошлое. Именно в этот день скончался его дед, сотни соратников, врагов и невинных, а главное в этот день погибла его любимая. В этот самый день, но тридцать четыре года назад.

«Словно шутка, а быть может судьба у меня такая?» - думал он.

– Повелитель...
– призвал его священнослужитель.

Карлос открыл глаза кои до этого были прикрыты пока он вспоминал лицо Дианы, затем кивнул, поклонившись статуе и молча ушёл.

Возвращаясь в главный дворец в окружении стражников и слуг через ночной сад, он в памяти воспроизводил события той самой ночи. Пережив их сотни тысяч раз теперь эти воспоминания не приносили ему столько боли.

Вернувшись в свои покои ферзенец расположился в кресле стоящем напротив огромного портрета. Это был Дианин портрет написанный одним из знаменитых художников с его слов и с портрета её бабушки.

Они действительно были похожи.

В тот самый день - день её смерти, он не отходил от девушки ни на шаг. Держа в своих объятиях, он мог лишь безостановочно молиться.

Тридцать четыре года назад…

– Богиня, молю, не забирай… Либо забери и меня вместе с ней. Я не смогу без этой женщины… - покачиваясь вперед назад, он говорил на ферзенском.
– За что ты наказываешь меня? Почему продолжаешь забирать самых важных моему сердцу людей? Почему?!

Прижимая к себе девушку, он услышал голос, зовущий Диану по имени, и обернулся. При виде прихрамывающего Ноа чьё лицо осунулось и было покрыто не только ссадинами, но и кровавыми брызгами, ферзенец до скрежета стиснул зубы. Жажда убийства захлестнула его. Больше всего он хотел покончить с герцогом, из-за которого Диана так рвалась в этот проклятый дворец.

Карлос не контролировал свой гнев и, если бы не женщина в его руках, он бы бросился к нему без раздумий, но, когда их с Ноа взгляды пересеклись, пыл его остыл. Одинокая горячая слеза, скатившись упала на ещё тёплую кожу Дианы. Карлос осознал какой местью сумеет утолит свою кровожадность.

Ноа не обращал внимания на окружающую его суету. Он смотрел на ферзенца безмолвно смотрящего на него с ненавистью и бесконечной печалью.

Герцог всё понял без слов.

Плечи акросийца опустились. Отрицание, печаль и отчаяние заглушали шум вокруг.

Ноа медленно опустил взгляд. Диана лежала на окровавленном меху, припорошенном снежными хлопьями, её приоткрыты губы, перепачканные кровью и приоткрытые глаза, что бездушно смотрели в никуда напоминали ему сломанную куклу. Такая красивая, но мёртвая.

Следя за плавными, почти невесомыми движениями рук Карлоса, что аккуратно приглаживали спутанные волосы девушки, Ноа почувствовал тошноту. Это было впервые для него, ведь даже в юношестве, когда он приводил в исполнение свою первую казнь, такого не случалось.

Мужчина отступил на шаг заметив жемчужные серьги.

Быть может совпадение, но именно они подчёркивали красоту Эрскин в день их последнего разговора. Тогда она была в чёрном, как ночь платье.

У мужчины закружилась голова.

Воспоминания.... Сказанные ею слова: «…у тебя всегда есть выбор. Я поддержу, пойму и приму любое твоё решение, а взамен - не предавай…».

Время для него застыло вместе с её сердцем. Ноа видел, как ферзенцы пришедшие за ней бесстрашно врывались и бились с королевскими гвардейцами защищая своего господина.

К утру всё стихло.

Ферзенцы вместе с акросийскими повстанцами возглавляемые теперь рыцарским орденом роз - недавно присягнувшим Диане - собирали тела павших остаток ночи.

Многие погибли. Лишь к утру сотни павших лежали на главной площади королевского дворца Акроса.

Несмотря на то, что все были взволнованы от непонимания и незнания грядущего Ноа и Карлос выглядели задумчиво. Мужчины не собирались предпринимать какие-либо действия вплоть до того, пока не похоронят леди Эскин. Подчинённые им недоумевали, но молчали.

Семейное кладбище Эрскинов пополнилось в очередной раз.

Три гроба ручной работы утопали в еловых букетах и цветах кои обнаружили в Королевском зимнем саде. На белоснежном снегу красные цветы напоминали кровь.

Сначала погрузили в могилы два закрытых гроба в которых находились останки маркиза Тобиаса Эрскина и его старшего сына - Билла Эрскина. Неделю назад на площади отца и его единственного сына казнили по приказу королевы Ингрид и оставили там же в назидание остальным. Диана же, облачённая белоснежное платье словно ангельское одеяние напоминала невесту.

Верные ей служанки тщательно готовили госпожу к последнему выходу в свет. Пришедших проститься с ней акросийцев оказалось немного. Почти всех она потеряла, а те, кто выжили либо бежали, либо наблюдали издалека.

Священник монотонно читал молитву об упокоения души прося богиню принять души усопших в своей обители.

Ноа и Карлос стояли поодаль друг от друга, но поблизости от гроба.

Когда священник закончил: - Теперь вы можете проститься с усопшими.

Гроб наполнялся цветами. Все, кто пришли проститься не говорили ничего. Они улыбались грустными улыбками, лили слёзы и лишь у немногих лица были подобны камню.

Герцог подошёл проститься первым и долго смотрел на девушку чьё лицо словно светилось. Затем он достал из нагрудного кармана кольцо коим собирался украсить её безымянный палец в день их свадьбы, но потянувшись к холодной женской ручке он услышал угрожающее: - Не смей.

Терпеливо прикрыв веки будто успокаивая себя, Ноа повернул голову к говорившему.

– Не прикасайся к ней герцог.

– Не смей приказывать мне.

Ответил Ноа с ровным безразличием и взял Диану за руку. Она была холодной, как мраморное надгробие.