Чтение онлайн

– Лихо. Но всё надо обдумать.

– Думай, Джонни. И напоследок. Шесть лет назад, где-то в конце января, одна шлюха развлекалась в постели, не сняв рождественского подарка, любимого колье. И прыгая на ней, парень нечаянно как-то нажал, и оно рассыпалось. На две цепочки, длинную и короткую, серьги и браслет. Белый металл и прозрачные камни. Спасибо, Джонни.

– За что? – с трудом выговорил Джонатан.

– Теперь я знаю, какая у меня была физиономия, когда я это услышал.

– С ума сойти, Фредди. Это ж специально так не подгадаешь.

– Угу. Ты удачлив, Джонни. Я думаю, пока хватит.

– У меня уже мозги набекрень.

– Я думаю. Я заглатывал это постепенно.

– Так театр, который они с Доном устроили…

– Прикрывал то, что они опознали фотографию.

– Второй тоже…

– Форма, Джонни. Парень только в Хаархане не успел побывать. Всё остальное он прошёл. Он рассказал немного, но мне хватило. Я никому, слышишь, Джонни, никому не пожелаю такого. И того, через что Эркин прошёл, тоже.

– Ты… гордишься их доверием, Фредди?

– Признаться, да. И мне очень не хочется, чтобы они попали… в нашу систему. Но это я могу сделать. Мне не выйти, поздно, но они не войдут туда, Джонни.

– Я понял, Фредди.

Фредди взял одну из лежащих у костра сигарет, закурил и усмехнулся:

– Ты смотри, какие сигареты у цветных по рукам гуляют. Возьми себе ещё парочку, Джонни, остальные мне и Эндрю.

– Что-то долго они у стада. Не случилось ли чего?

Фредди негромко рассмеялся.

– Если б что, нас бы позвали. Нам просто дают возможность поговорить. Пока мы говорим, они не подойдут. И незамеченным никого не подпустят.

– Даже так?!

– Проверено, Джонни. – Фредди встал и потянулся, упираясь кулаками себе в поясницу.

– Спина не болит?

– Эркин мне её наладил.

– Что?!

– То, что слышал, Джонни. И это из той же обоймы. Ну, точно. Идут, – Фредди усмехнулся. – И довольные. Не иначе опять с кем сыграли, парни, а?

– С бычками не поиграешь, – Андрей сел к костру и взял себе сигарету. Закурил.

– А Эркин где?

– Там этот, продувшийся расплачивается. Эркин ему его сотни ввалит и придёт.

– Голову он ему не проломит?

– Ну, Фредди, о черепушке до игры думать надо.

– Резонно, – кивнул Джонатан, попыхивая сигаретой. – Тебе не вваливают?

– Бывает. Если в кругу против Эркина попаду… всё. Ну, он же играет классно, – Андрей вздохнул.

– Всё, вали отсюда. Чист, – прозвучал в темноте голос Эркина, а через несколько секунд он подошёл к костру, откровенно смеясь: – Крепкий лоб у парня, все руки отбил.

Что от оставленной им кучки сигарет сиротливо лежали две последние, которые на его глазах убрал к себе в карман Фредди, он словно не заметил. Только продолжал улыбаться. Джонатан невольно с каким-то новым чувством разглядывал его. Сказанное Фредди ещё предстояло обдумать, но… нет. Джонатан понимал, что ни о чём спрашивать нельзя. Он не получит ответа и подставит Фредди, но… но хотелось столько узнать. Пустячный разговор о нагуле, травах, что приезжал русский ветеринар, смотрел соседние стада, и, пожалуй, через день будет их черёд и лучше бы хозяину при этом быть, хотя и старшие ковбои, если надо, справляются, что русские обещают пустить ещё один мост, но там уж очень капитально подорвано, что одичавшие собаки хуже волков… всё это шло своим чередом. И вдруг Джонатан поймал ответный быстрый взгляд и, невольно покраснев, отвёл глаза. Но Эркин никак не показал, что что-то заметил.

Спать улеглись тут же у костра. Андрей и Эркин по одну сторону, Фредди и Джонатан по другую. Спали, прижавшись друг к другу спинами.

Немного поспав, Эркин встал и ушёл к стаду.

Днём тепло, в одной рубашке можно, а ночью уже куртка нужна. Осень. Запахи дыма, вянущей травы и стад. И всё чаще подкатывает к горлу тоска. Как бы ни было, что бы ни было, ложась спать и закрыв глаза, он видел только одно… Но наяву не смел ни думать, ни вспоминать. Нельзя. Всё можно. Питомник, распределители, Паласы, имение, – всё. А это нельзя. Чтобы ни словом, ни жестом, ни взглядом… У костров ему рассказали о многом. И о Дне Империи тоже. Кто были те бедолаги, нашедшие свою смерть за посягательство на честь белой женщины, он сразу понял. Не дурак. Да и другие сообразили. О спальниках теперь совсем по-другому говорили. Он опасался, конечно, по-прежнему, но… но самую малость по-другому стало. Зачем это белякам понадобилось? Раз белякам нужно, то нам это и близко… Эркин прислушался и снова не спеша пошёл между бело-чёрными грудами спящих бычков, негромко подсвистывая им. А… когда же, да, позавчера…

…Он шёл уже к своему костру, и его вдруг позвали тихим Паласным свистом. От неожиданности он остановился, показав, что услышал и понял. И от костра шагнул к нему высокий мулат в заношенной заплатанной одежде дворового работяги. Их было трое: негр, мулат и трёхкровка. Все паласники. Он не отпирался. Глупо. Как он их с первого взгляда опознал, так и они его. Позвали к своему костру.

– Мы за тобой второй день смотрим. Думаем, наш, – мулат смотрел на него открыто и чуть насмешливо.

– Ну, так чего? – ответил он, садясь к костру.

– Не боишься?

– Чего?

– Что русские опознают, – усмехнулся трёхкровка.

– А вы, – ответно усмехнулся он, – только их боитесь?

– От других мы отобьёмся, – спокойно сказал негр.

Он кивнул, глядя на их тренированные налитые плечи, распирающие ветхие рубашки, на длинные ножи. Они и носили их открыто, в самодельных, подвешенных к поясам ножнах. И первый неожиданный вопрос:

– Горел?

Он кивнул.

– Мы тоже.

Трёхкровка улыбнулся.

– Здорово покорёжило. Думал, не отваляемся, замёрзнем к чёртовой матери.

– Это зимой, что ли?

– Ну да, – они удивлённо смотрели на него. – В заваруху.

– Как же вы выскочили?! – вырвалось у него. – Ведь Паласы все пожгли, паласников постреляли.

– А мы не выскочили, – хмыкнул мулат, – мы выползли.

– Из одного, что ли?

– Нас в распределителе всех на расстрел вывели, – стал рассказывать трёхкровка. – Ну, в суматохе не отделили нас. А тут русские. Мы как рванём все врассыпную. И мы, и беляки. Кто поверху бежал, тех русские остановили, а мы в трубу сточную и залегли там. Переждали. Выползли. Распределитель горит. Беляки, что стреляли нас, двое там или трое, лежат, ну, что осталось от них. Мы где шажком, где ползком и дёрнули оттуда. Хорошо, в штанах были. Не успели раздеть нас.

– Повезло, – кивнул он.

– А ты?

– Со мной иначе, – усмехнулся он. – Я пять лет как не спальник.

– Как это?!

– Ты что?!

– Шутишь?!

Три вопроса слились в один возглас, они даже подались к нему.

– Купили в имение и поставили скотником, – он оглядывал их смеющимися глазами. – Тогда и перегорел.

Они переглянулись.

– Слушай, парень, – заговорил негр, – ты не шути этим, не надо. Горишь насмерть, а перегоришь, говорят, и года не протянешь, сам себя кончишь.

– Слышал, – кивнул он. – Только вот он я, перегорел и живу.

– Ты… ты ж… – у трёхкровки на глазах выступили слёзы.

– Что я же? – он рассмеялся их удивлению.

– Сколько ж тебе, парень? – тихо спросил мулат.

– Двадцать пять полных. А горел в двадцать.

– И… и как ты… потом, ну, после?

– Никак, – пожал он плечами. – Я ж говорю, скотником был, за скотиной смотрел. Доил, убирал, всё такое… Боль отпустила когда, то… нормально жил, – он усмехнулся, – по-рабски.