Чтение онлайн

…Эркин похлопал Одноглазого и встал. Отгорело, и всё. И вдруг подумал, что вряд ли Зибо так всё время и спал, и не слышал ничего. Наверняка он будил старика, когда бился о нары и хрипел, заходясь от боли. Но ни разу, ни тогда, ни потом Зибо даже не намекнул ему, что слышал или заметил.

Послышался неясный шорох, и Эркин сразу припал к земле, готовясь прыгнуть на подходящего, но узнал Фредди и выпрямился.

– Чего ты долго так?

– Так, – Эркин неопределённо повёл головой. – Хожу вот. Вспоминаю.

Фредди достал сигареты. Предложил взглядом, но Эркин молча мотнул головой. Небо чистое, и луна полная. Всё как днём видно. Фредди закурил, отворачиваясь от ветра.

– Невесёлые у тебя воспоминания, по тебе глядя.

Эркин пожал плечами.

– Так уж вышло.

– Неужели ничего хорошего в жизни не было? Ну, не единожды?

– Хорошего? – переспросил Эркин. – Было, наверное. Только как начну думать, опять какая-то гадость выходит. Что удалось, когда коров доил, хлебнуть тайком из ведра, или… клиентка хорошая попалась. Оплатила ночь и быстро вырубилась, я и спал спокойно. Это, что ли?

– Да, – Фредди пыхнул сигаретой, – действительно, как посмотреть.

Эркин сорвал травинку, помял в пальцах.

– Сухая совсем.

– Осень, – пожал плечами Фредди и усмехнулся: – Надоело уже с бычками?

– Надоело, не надоело, – Эркин стряхнул с ладони сухие семена из размятого колоска, – а доработать надо.

– А потом?

– Потом уеду.

– И будешь опять работать.

– А знаешь, как иначе? – насмешливо скривил губы Эркин. – Не воровать же.

Фредди задумчиво кивнул. Да, к воровству Эркин не приспособлен, это с самого начала видно было. А вот к чему другому… И решился.

– Слушай, я спросить хотел, – Фредди замялся. – Ты вот после этого, ну, говорил ты, что… горел. Больше не имел… таких дел?

– Нет, – резко ответил Эркин. – Спальником больше не работал и работать не буду. И… не надо об этом, заводиться начну. Я ж не спрашиваю тебя, сколько ты и с кем.

– А интересно? – усмехнулся Фредди.

– Честно?

– А как иначе, – ответил Фредди и невольно насторожился.

Но вопрос оказался слишком неожиданным.

– Тогда скажи. Зачем?

– Что зачем? – растерялся Фредди.

– Зачем это нужно? Не ей. Тебе. Ты сам зачем это делаешь? Я – другое дело, меня заставляли. А ты-то свободный. Ты… ты когда это начал?

– В первый раз, что ли? – Фредди глубоко затянулся. – Мне, да четырнадцать было. Меня уж дразнить стали, что… ну, что женщины ещё не знаю. А тут она…Так и лезет. Чёрт его знает, зачем я к ней пошёл. Не помню. Вроде нравилась.

– Она?

В голосе Эркина прорвалось вдруг такое отчаяние, что Фредди поёжился и по давней ещё детской привычке, когда – не знаешь, как обороняться, значит, атакуй – спросил сам:

– Тебе что, ни с одной хорошо не было? Не в постели, а так… Да и в постели если… Не любил?

У Эркина дрогнуло, странно исказилось лицо. Он резко отвернулся и постоял так. Фредди слышал, как он скрипнул зубами, зажимая непроизнесённое. Но ответил спокойно:

– Когда есть одна, зачем другие? Ты любил ту?

– Первую? – Фредди усмехнулся. – Тогда думал, что да. Я другую любил. Потом. Тогда и понял. Столько лет прошло, умерла она, а я её помню. Держит она меня.

– Как это? – Эркин посмотрел на него. – Ты ж говоришь, умерла.

– Баба мужика не за тело, а за душу держит, – Фредди сплюнул окурок и достал новую сигарету. – Говорят так. В Аризоне.

– Она держит, а ты с другими?

– Те не в счёт. Не в этот счёт. Когда… любишь, всё по-другому. И ты сам другой. И… да ну тебя к чёрту! Не знаю, как сказать. А без любви… трахнулись и разбежались. Опять спросишь, зачем?

Эркин покачал головой.

– Нет, ты уже ответил, считай.

– Тогда спать иди.

Эркин улыбнулся.

– Рассветёт уже скоро. Пора кофе ставить. Проснутся, пить захотят.

Что-то в его интонации заставило Фредди спросить:

– Не любишь Джонатана?

И резкий как удар ответ:

– Я не раб, чтобы любить хозяина.

И Фредди смолчал.

Эркин поёжился, передернув плечами.

– Пойду я. Вроде, тихо всё.

Фредди кивнул. И впрямь пора уже.

– Днём Эндрю с ними побудет. Отоспись, – сказал он вдогонку.

– Ладно, – не оборачиваясь, бросил Эркин.

Лагерь Большого Перегона медленно, но неуклонно продвигался вперёд. То рассыпался по окрестным лугам, то жался к центральной дороге. Ковбои, пастухи, бычки, лошади… Взмыленные, охрипшие от ругани шериф с помощником… Юркие зелёные машины военной администрации… Фургоны и грузовички торговцев… Пришлые, непонятно откуда взявшиеся и непонятно куда исчезающие личности… Выкладываемые утром по обочинам трупы, большую часть которых не могут, а чаще не хотят опознавать… Русские сапёрные команды…

Джонатан скакал по дороге, обгоняя лениво бредущие стада, на ходу здороваясь со знакомыми лендлордами и ковбоями. В одном месте заметил тесную толпу цветных пастухов. Похоже, там кого-то били, и Джонатан предпочёл миновать их, разглядывая другую сторону.

– Из-за этих мин, – пожаловался ему маленький, ещё больше высохший Майер, остановивший его недалеко от развилки, – всю душу вымотали.

– Много подрывается?

– Хватает. Вчера один цветной решил дорогу спрямить. Идиот. Ну, ни его, ни коня. Разом! Кормёжка плохая, движения никакого. Вывел бычков, а приведу кого?! – Майер сплюнул и замысловато выругался. – Всё, Бредли, последний раз с этим связываюсь. Одни убытки. А у тебя как?

– Я их ещё не видел, Майер. Пока у них был порядок.

– А ты что, наездами? Завидую.

– А ты сам гонишь? – удивился Джонатан.

– Положиться не на кого, Бредли. Я уже больше трети голов потерял.

Джонатан сочувственно покачал головой. Никто не виноват, конечно. Кроме самого Майера. Так людей подобрал, что им начхать на бычков, на Майера и на собственный заработок.

За разговором доехали до развилки. Широкая асфальтовая дорога, почти шоссе и узкая грунтовая. На асфальтовой в трещинах проросла высокая трава, а грунтовая размешана множеством копыт и колёс. И всё просто. Широкий шестирядный мост взорван, а временный русские навели на месте старого, давным-давно – как построили новую дорогу – снесённого.