Чтение онлайн

Ага, конечно.

Если не продавать самой, если не иметь рынок сбыта, то цены будут зависеть уже не от меня и спроса, а от жадности торговцев. А держать лавку в городе, живя где-то на отшибе... я, конечно, верю Оларгу как управляющему, но это не дело, отдавать ему все полностью. И с кем он будет работать? Кто встанет за прилавок, кто будет охранять? Оставлять полуорков с женами в лавке? Лишиться своих людей? И оставить их без своей поддержки, без возможности быстро связаться, попросить помощи и получить ее? Магия воды не предназначена для передачи сообщений, это не магия воздуха, по крайней мере, я не знаю таких ее возможностей.

А дети? Как можно их растить в изоляции? Как же общение со сверстниками, как же получение образования? А Барби? Как она без учебы, без развития магии? Так я ничем не буду отличаться от ее отца, который бросил ее в глуши. И сколько времени так можно прожить? Лет десять? А потом старшие дети вырастут, захотят завести семьи - с кем?

Нет, изоляция - это путь в никуда, это отсутствие развития, отсутствие возможности роста не только для меня, но и для всех вокруг. Да что там говорить, я же первая и взвою от скуки. Это не двадцать первый век, тут ни компа, ни телевизора, ни смартфона. Я вроде бы и привыкла уже к такой жизни, но это потому что все время занята чем-то: новые проблемы, новые вызовы, новые задачи. А бросить все и уехать - и я сама же и взвою.

Нет, вариантов все же только два: остаться в Уркатосе или поехать на учебу в Империал.

А как? Всем кагалом? Это просто нереально. А лавка? Дом? Такого большого и удобного я не найду. Тащить детей в столицу? Там намного больше опасностей, чем здесь, все же провинция, где я уже заработала какую-никакую репутацию - это куда более выгодное место. Растить детей лучше здесь, без нервотрепки.

Черт, почему же нельзя было просто позволить мне учиться в Уркатосе?! Это сделало бы все куда проще! Не идеально, но намного проще!

Я ехала куда глаза глядят, пока впереди не замаячил купол храма, и только после этого мой путь обрел свою цель. Чертов жрец! Ярость вновь хлестнула волной, и я прибавила скорости.

Кракен почему-то в храм не залетел, а чем-то недовольный скользнул в ближайшие кусты, но я не стала обращать на это внимание, а ринулась внутрь.

В храм я влетела уже заведенная донельзя, но все же из уважения к местной религии притормозила. Нашла глазами жреца и подъехала ближе - он о чем-то разговаривал с группкой женщин. Я недовольно скрестила руки на груди, всем видом показывая свое нетерпение.

Жрец меня заметил, но не спешил закругляться, чем взбесил меня еще сильнее. Я подъехала ближе и нагло вклинилась в разговор:

– Вы не поможете мне, господин жрец?

Прихожанки зашептались, косясь на меня с неодобрением и недоумением.

– Кхм... ищите равновесия в своем сердце, - продолжил он свою речь для женщин.
– Стихии в милости своей...

– Я бы хотела с вами поговорить, - не выдержала я.

– Подождите, пока я закончу, - наконец, он обратил на меня внимание.

– Дело не терпит отлагательств.

Он извинился перед женщинами и все же выдал еще несколько наставительных бессмысленных сентенций, и, наконец, они отошли.

– В вас очень много стихии огня, госпожа Бороув, - произнес жрец, глядя на меня снисходительно.

– Во мне нет ни капли магии огня, - фыркнула я. Тоже мне священник!

– Я говорю не о магии, а о ваших эмоциях. Гнев и ярость - это пламя, сжигающее все на своем пути, и нам важно обрести равновесие в своем сердце, не позволяя им уничтожить все хорошее, что есть в нашей жизни.

– Я пришла поговорить по поводу своего ребенка, а не слушать душеспасительные проповеди, - оборвала его я.

– Вашего ребенка?

– Ребенка моей подопечной.

– Так к вам приходил господи Сроув...

– Да.

– И чем же вы не довольны?

– А вы считаете, что все в порядке?!
– разъярилась я, на нас начали оборачиваться, но я попыталась взять себя в руки.
– И давно вы занимаетесь торговлей одаренными детьми? Скольких уже пристроили?

– О чем вы говорите?

– О вас, конечно!
– я ничего не понимала, потому что в его эмоциях не было никакого чувства вины, только недоумение.
– Или вы хотите сказать, что впервые подбирали одаренного ребенка для семьи, в которой он как раз требовался? Только открыли этот бизнес? Сколько господин Сороув вам заплатил за сведенья? Надеюсь, он платил вперед, потому что он отказался от этой идеи и вряд ли вернется, - я ухмыльнулась.

– Не понимаю, почему вы злитесь, - наконец, маска невозмутимости дала трещину.
– Я всего лишь пытался помочь... мне за это никто не платил!

– То есть вы по доброте душевной участвуете в этом грязном деле?

– Какая грязь, о чем вы?!
– он смущенно покосился на других посетителей храма, опасаясь, что они что-то услышал.
– Я всего лишь пытался помочь детям найти подходящих родителей...

– Детям, у которых уже есть семья, между прочем!
– рыкнула я.

– Но другая семья может быть для ребенка лучше!
– убежденно произнес он.

Я не выдержала. Я просто не могла. Нет, конечно, это было неправильно - устраивать здесь сцену, это уж точно не подходящее место, но... мои пальцы сами собой сжались в кулак...

Ничего не произошло. Ровным счетом ничего.

– Вы же понимаете, как дорого стоит обучение мага в академии?
– продолжал спокойно разглагольствовать жрец.
– Оставшись в прежней семье, ребенок не сможет развить свои способности. К тому же, мы говорим о неполных или неблагополучных семьях. И детей ведь никто не крадет, лишь предлагает родителям выбрать для своих чад более обеспеченную жизнь...

«Убью. Когтями горло разорву,» - поняла я, и коляска уже рванулась вперед... но вдруг резко затормозила, а потом дернулась назад. Я удивленно ахнула, поняв, что моя магия не работает не только в плане причинения вреда людям, но и собственная коляска мне неподвластна.

– Мы еще не закончили!
– прокричала я напоследок, в то время как коляска задом наперед выехала из двери храма, оставив жреца в полном недоумении.

Охрана рванула за мной следом, а тем временем коляска, выехав на площадь перед храмом, резко развернулась, и я увидела перед собой склоненное лицо Яриса Канлерта.

– Вы можете объяснить, что именно вы пытались сделать с этим почтенным жрецом, пока я вас не остановил?
– осведомился он, нависая надо мной и опираясь руками в подлокотники моего кресла.