Чтение онлайн

— Пшла отсюда, и чтоб все готово было, если что. Ильнар!

— Да, командир! — Одноглазый вытянулся.

— Не трогай ее пока. В лагерь возьмем, нам посудомойка нужна.

— Хорошо.

Он снова сел, улыбнувшись Уколовой.

— Не жалко ее?

Та пожала плечами.

— Нет. С чего бы?

— Действительно… — Клыч налил кипятка в кружку, добавил сладко пахнущей заварки из чуть битого чайничка, придвинул блюдце с медом. — Да ты, Евгения, угощайся. Ничего, если на «ты» перейду?

— Нет. Спасибо.

— Медок у нас недешев, но это же, сама понимаешь, трофей. Итак, Женя, моя милая собеседница, что ты делаешь так далеко от своего дома?

— Разведка. — Уколова пожала плечами. — Потихоньку пытаемся понять, что творится рядом.

— Ну да, как не подумал… — Клыч хмыкнул. — Рядом. Полтысячи километров ради данных. Что сказать, впечатляет. В одиночку?

Что было отвечать? Одна? Глупо. С кем-то? А с кем?

— М-м-м… — Клыч с видимым удовольствием отломил горбушку от круглого хлеба, окунул в мед и зажевал. — Фкуфно… Не отфефай, не надо.

Он доел хлеб, облизал пальцы и потянулся за чаем. Хитро покосился на вернувшуюся к еде Уколову, что-то маркитаня в уме. Покрутил пальцем перед ее носом, явно собираясь что-то сказать. И закашлялся. Глубоко и сильно, до багровой красноты на лице и выпученных глаз. Уколова встала, прямо к нему за спину, испытывая сильное желание воткнуть в затылок вот этот самый немаленький нож, что только что пластал масло. Но желание оказалось явно глупым, уйти у нее не вышло бы при любых раскладах.

Руки на его грудь, надавила и сильно дернула на себя. Клыч хакнул, выплюнув корку. Сел, сипло прогоняя воздух в легкие.

— Ну, ты, Евгения, даешь… Эй, Гриша, все нормально. Опоздал ты. А вам, телохранители, за то, что в сундуках лазали, наплевав на командира — и сортир чистить придется. Все, валите, глаза б мои на вас не смотрели.

Уколова уткнулась в свою тарелку, куда незаметно от нее уже шлепнули яичницу. Голод бунтовал, и сейчас стоило заняться именно им, и ничем другим. А дальше кривая выведет.

Клыч откинулся на стуле, покачивался, скрипя половицей. Уколова ела, стараясь на него не смотреть.

— Петрович и его семья работали на меня. — Клыч скрипнул половицей и сел ровно. — Не знаю, как ты умудрилась к ним попасть, но тебе повезло. Не думаю, что пришлось бы по душе жить у них здесь. Развлечений тут мало, думаю, что тебе не особо понравилось бы.

— Они и впрямь торговали человечиной?

— Несомненно. Народа в округе немало, в отличие от хотя бы какой-то хорошей еды. Не стоит думать, Женя, что все поголовно любят кушать человечинку, нет. Но отдельные экземпляры попадаются. Тем более что если завялить кусочками, то многие сразу и не отличат. Караванщики охотно покупают. Покупали. Погорел бизнес.

Клыч хохотнул. На дворе продолжало потрескивать и дымить. Женя порадовалась, что омшаник стоял далеко и огонь никак не смог бы перекинуться на дом.

— Как там у вас в Уфе?

— Также как и везде, выживаем, деремся, хороним, порой рожаем. То мор какой-нибудь, то мутанты новые гоном идут, то люди хотят неожиданно награбить награбленное.

— О как. И как поступаете с последними?

— Ну… — Женя глотнула остывшего настоя. — Раньше вешали. Публично. Сейчас в основном — работы. Чтобы трудом исправляли ошибки, перед лицом партии и народа республики доказывая свою сознательность.

— У вас там коммунизм, что ли? — Клыч удивленно покачал головой. — Ишь как.

— А, у вас?

— Тут каждой твари по паре. — Клыч хмыкнул, нехорошо дернув щекой. — И коммуняки были, и кого только не было. Еще пять лет назад я сам, Женечка, можете ли себе представить, носился по округе на бронетачанках и да под черным знаменем. Анархия — мать порядка, хаос порядка отец, вперед черти, рая нет, я батька Сатана.

Уколова нахмурилась, глядя на его совершенно серьезное лицо, хмыкнула и засмеялась. Более дурной глупости ей слышать не приходилось. Клыч кривил губы и улыбался вместе с ней. Она хохотала, ощущая дикое напряжение, становящееся все сильнее, но не могла остановиться.

— Да, понимаю, смешно. — Клыч подмигнул ей. — Многие смеялись, было дело поначалу.

— Потом перестали?

— Конечно. Попробуй-ка, посмейся, если голову на кол насадили. Жутко неудобно, предполагаю.

Женя осеклась.

— Ну, да.

Скрипнула дверь, пропуская еще одного члена отряда Клыча. Уколова покосилась на него и вздрогнула.

Живоглот, скорее всего застреленный тем самым дуплетом, казался страшным. Собака, остановившаяся рядом с Клычом, страшной не казалась. Она ею просто-напросто была.

Не высокая, широкая и крепкая, в густой шубе из свалявшихся серых волос. Голова, огромная, с криво торчащими клыками и слишком большими глазами. Местами виднелась темная кожа, с вздувавшимися под нею мощными мускулами. Села рядом с Антоном, высунув сизый язык и буравя Уколову глубоким янтарем своих плошек. Потянула воздух носом, оскалилась и дернулась в ее сторону.

Уколова напряглась, видя желтоватые клыки в очень опасной близости от себя.

— Сидеть! — голос Клыча резко изменился.

В комнате, явно ожидая приказа, соткались оба телохранителя. Судя по скрипу за спиной, там же материализовался Гриша. Кого из этих пятерых Уколова боялась больше — она затруднялась признаться сама.

— Что ты тут такое учуяла, Инесса? — Клыч встал, погладил собаку по холке. — Это, Женечка, моя боевая подруга. Рекомендую, Инесса Арманд, прямо как любовница вашего великого и бессмертного вождя. Нюх стопроцентный. И, сдается мне, что-то она учуяла интересное. Ищи, милая, ищи.

Инесса искала, тщательно обнюхивая Уколову. Женя сидела ровно, стараясь не дернуться лишний раз. Черный нос легко касался ног, коленей, ткнулся в куртку, замер. Собака повернула голову к хозяину, рыкнула. Клыч наклонился, жестом потребовав что-то. «Чем-то» оказался фонарь «жучок». Выпрямился бывший батька Сатана скоро. Поднес руку к глазам, и оскалился не хуже собственной собаки.

— Гриша!

Тот почти воткнулся в руку командира, вглядываясь. Кивнул. Клыч усмехнулся, жестко и зло. Поднес пальцы к самому носу Уколовой. Зажатые между ними, прямо перед глазами Жени оказались несколько волосков. Рыжих с серым. Саблезуба, не так давно спавшего на ее рюкзаке.

— Вот тебе и ответ, дорогая гостьюшка, как ты сюда добралась, с кем… — Клыч сел на стул, кивнув подручному. Уколова сглотнула, памятуя про скорость Гриши. — Пуля, значит, так? И его утраханный кот, верно, его шерсть?