Чтение онлайн

— Нет, а должен был?

— Резонно… — согласился назвавшийся Шатуном. — Можем проще поступить, кстати, мучиться не придется.

— Так поступай, чего терпеть то? — удивился Морхольд, — Всегда поражался подобным качествам в людях.

— Шутник… Часто обещали на ремни порезать?

— Бывало, — согласился сталкер. — Ты тоже захотел подобное половое извращение?

— Не могу себе отказать в такой мелочи. Только тебе явно нужно будет усложнить процесс, воспользовавшись клещами. Они, понимае…

— Слышь, балабол… — Морхольд устало откинулся на люльку, — Ты по делу-то скажешь чего? Какие есть ваши предложения?

Даша сглотнула, покосившись на него и слегка приподнявшись. Церемониться Морхорльд не стал, надавив на каску каблуком и воткнув ее лицом прямо в грязь.

— Девка с тобой? — голос Шатуна стал еще немного дальше.

Морхольд посмотрел на белеющее в темноте лицо Даши и не ответил. Все-таки все выходило именно так, как и думалось этой малахольной. Вся эта пляска с конями и саблями оказалась закрученной лишь ради странноватой, хотя и обладающей непонятным даром, юной Дарьи.

— Значит, с тобой. — Голос у Шатуна изменился. Злое ехидство прошло, уступив место сосредоточенности.

Морхольд сплюнул.

— Так как тебя зовут? — Шатун явно удалялся.

— Джон Рэмбо, как же еще… — сталкер не спешил вставать, хотя ногу с голову Дарьи снял. — Давай, до свидания!

— Свидимся.

Двигатель рыкнул и, заворчав, начал пропадать. Морхольд покосился на Дашу.

— Снимай противогаз. Туман дальше пока не пойдет.

Она села, со скрипом стянула резиновую маску.

— Точно не пойдет?

— Точно-точно. Аномалия, что ты хочешь. Здесь такого добра хватает. Ладно, надо еще немного пройти, машину докатить и отдохнуть. До рассвета здесь часов шесть, не меньше. Да и то, темновато будет.

Он встал, отряхивая грязь с одежды. Помог Дарье свернуть противогаз и убрать в сумку. Каску снова нахлобучил ей на голову.

— Никуда не ходи, да и вообще, барышня, садитесь в седло. Катить нашего механического Росинанта все же глупо и губительно. А так мы с вами просто домчим до нужного укромного местечка. А я сейчас вернусь.

— Зачем? Куда?

Он не ответил, снова нацепив маску и канув в туман.

Даша вздохнула и забралась на люльку. Мотоцикл хрустнул, но просел еле-еле. В этот раз Морхольд, конечно, пропал, но она не переживала. И даже стало чуть стыдно за дурные мысли о нем. Она оглянулась, пользуясь лунным светом, пробившимся сквозь плотную черноту туч. Хотя рассмотреть вышло немногое.

Высоченные темные и широкие силуэты, больше всего смахивающие на бочки. Только бочки почему-то с многоэтажный дом высотой. Разбитый перекресток, с дорогой прямо и налево. Рыжие всполохи от огромного факела впереди. И завалившаяся на бок фура, на которой сбоку еле различимые виднелись две цифры, две пятерки.

Даша встала, прошла вперед. Пытаясь рассмотреть больше. Сзади звякнуло. И кашлянуло. Она обернулась, вполне понимая, кого увидит и что услышит.

Морхольд задумчиво посмотрел на нее.

— Меня в тебе поражает много вещей, Дарья. И то, что ты дожила до своих лет, со всей твоею малахольностью, в первую очередь. Но и кроме этого хватает в тебе всякого разного, способного удивить любого человека. О чем мы с тобой говорили в самом начале пути?

— Я слушаюсь и делаю что сказано.

— Сказал сидеть здесь?

— Да.

— И?

— Поняла. — Даша пожала плечами. — Извини.

— Умница, деточка. — Морхольд повесил «Печенега» Даше на шею, и, всучив чуть полегчавшую сумку, сел в седло. «Урал» скрипнул, трагично и пугающе, но не развалился. И даже завелся, сердито зафырчав двигателем и плюя глушителем. — На вот, бонус за хорошее поведение. И не дергайся зря. Не брошу я тебя.

Даша взяла прямоугольник, обернутый в серебристую фольгу.

— Что это?

— Шоколад.

— Спасибо.

Она замолчала. Морхольд тоже не горел желанием разговаривать, тронул мотоцикл с места.

Двигатель «Урала» трещал еле слышно. Странно, но измотанная машина, воскрешенная руками погибших хозяев, работала прекрасно. Даша смотрела по сторонам, стараясь понять — куда же они едут?

Чуть подбрасывало на неровных остатках асфальта. Перед глазами стояла Кротовка и пассажиры платформы. Трое мужиков, обменявших мотоцикл на свои жизни. Морхольд, упорно прущий своим путем ради нужной информации. Погибшие в вагонах. Погибшие у Тургеневки. Погибшие в зеленом тумане. Погибшие…

Даша откусывала безумно вкусное лакомство, жесткое, твердое до состояния камня, понемногу рассасывала. Шоколад оказался приятным и никаким. Вместо его безумной сладости, оставшейся где-то в прошлом, на губах и деснах язык ощущал только металлическую соль крови.

Под тихо тлеющими покрышками мотоцикла хрустело истлевшими в пламени ветками. Черные и ослепительно белые, закопченные и покрытые льдисто поблескивающей коркой инея, отмытые и высушенные до сахарной чистоты ветром и дождями. Прямые и кривые, толстые, тонкие, маленькие и большие. Лежавшие вперемежку со звонко лопающимися кругляшами. С одной стороны каждый имел четыре дырки. Две побольше, две поменьше.

Морхольд, вытянув вниз длинную лапищу, покрытую шерстью, подхватил череп, бросил в разлетевшиеся веером стеклянных брызг сосуды по пути. Стекло резало воздух, резало резину замызганного кровью ОЗК, чиркало по лицу и норовило ужалить глаза. На шипящий и исходящий едким потом асфальт, медленно и плавно падали заспиртованные гомункулы черного цвета. Злобно шипели и скрывались в длинных, лениво шевелящихся тенях по краям дороги.

— Это боулинг, детка! — Морхольд облизал верхнюю губу длинным алым языком, покрытым липкой слюной. — Каждый шар за жизнь, по одной на каждый бросок, мать его!

Следующий шар взмыл на его ладонью, закрутился в огненном вихре, блеснув огнем из глаз и, оставляя дымный след, улетел вперед, к рвущимся вверх тугим спелым колосьям.

— Все сгорит, и мы сгорим! — Морхольд подмигнул ей плачущим кровью потухшим глазом, медленно распадаясь на верещавших и разбегающихся крыс.

— Смерть! — Пропищала крыса, ставшая лицом.

— Я найду тебя! — провыл серый волк, стлавшийся над стальной травой.

— Ты наша! — просипели три головы умирающего дракона.