Чтение онлайн

Каменев, Лев Борисович, урождённый Розенфельд. Сейчас, пожалуй, четвёртый по влиятельности член Политбюро ЦК ВКП(б). Председатель Московского совета рабочих и крестьянских депутатов. Он единственный из большевиков выступал против окончательного развала армии, указывая на то, что: «Германская армия не последовала примеру армии русской и ещё повинуется своему императору». Самый последовательный противник Троцкого, возможно из-за неудачного первого брака с сестрой Льва Давидовича.

Именно он меньше чем через год предложит кандидатуру Сталина, с которым сейчас довольно близок, на пост Генерального секретаря ЦК ВКП(б), в связи с тяжёлой болезнью Ленина.

Ещё один убеждённый сторонник НЭПа и построения «витрины социализма». По оценке современников: «человек довольно буржуазного склада» и выглядит как классический буржуй. Каменев фактический хозяин Москвы и больше всего заинтересован в сохранении нынешнего статус-кво. Он своего уже добился, в революции себя реализовал, вырос «из грязи» даже не в барина, а в великого князя. Попыткой «законсервировать» ситуацию он себя и погубит. Революция консервации не подлежит, это ещё французы всем показали.

Интервью Льва Борисовича «бомбой» тоже не станет, но его тщательно «взвешенная» позиция потенциальным инвесторам обязательно понравится, а большего мне и не требуется. «Бомбой» взорвётся интервью Троцкого, а остальные пусть выглядят пожарными и спасателями.

Приятелями с Львом Борисовичем мы не стали, равным он меня не воспринимал, к тому-же я отказался устраивать творческий вечер в Москве, сославшись, что такой уже запланирован в Петрограде. Почему не провести и там, и здесь? Не понравился мне Каменев. Совместного ужина у нас тоже не состоялось.

Феликс Эдмундович Дзержинский скупо поблагодарил за благотворительность, по обложке «Тайм» с его портретом скользнул равнодушным, даже брезгливым взглядом, и от интервью отказался.

— Это не та тема, которую может комментировать председатель ВЧК.

— Почему? Думаете, что у вашей организации не возникнет новых вызовов?

— Новые обязательно возникнут, но снимется часть старых. Я не хочу это обсуждать. Говорунов у нас хватает. Интервью не будет, но поговорить нам есть о чём. Товарищ Ленин поручил мне согласовать ряд вопросов.

— Я заинтересован в этом.

— Мы тоже, — кивнул «Железный» Феликс, — вопрос первый: какую организацию вы представляете?

Вопрос ожидаемый, рано, или поздно, он бы обязательно встал. Слишком уж необычными следами следит здесь Андрюха Малетин.

— Тайную, Феликс Эдмундович, — не вру, наша секта «Россия превыше всего и всегда права» организация действительно тайная, совершенно не массовая. Нас в ней до сих пор всего тридцать два человека, считая меня. Секта со временем возглавит масштабное движение, но и тогда не станет массовой, на то она и секта, — большего сказать не могу, сами понимаете почему, могу лишь заверить, что Советская власть для нас не враг, и бороться мы против неё не собираемся. Если мои заверения что-то для вас значат, конечно.

— Значат, — снова кивнул Дзержинский, — тем более, что ваших сослуживцев и, скорее всего, членов той-же организации, вербующих «Белых» в лагере Галлиполи уже считают «Красными».

Ого! Нет, я, конечно, понимаю, что ВЧК организация серьёзная, но…

— Кто так считает?

— Имён не назову, это косвенно укажет на источники, но считают, причём вполне обоснованно, к немалому нашему удивлению. Полковник Готуа и подполковник Свиридов склоняют людей прекратить борьбу с нами и начать новую жизнь в Южной Америке, Аравии и Маньчжурии. Успешно склоняют, стоит это признать.

— Насколько серьёзна опасность их жизням по пятибалльной шкале?

— Пока на троечку. Истинный масштаб их деятельности пока не оценили по достоинству. А масштаб впечатляет. Размах у них на миллионы долларов.

На троечку — терпимо. Риск есть, но это мы все и так знали, когда начинали. Готуа и Свиридов — умницы, если даже Дзержинский впечатлился их достижениями, а они всё ещё живы, и угроза оценивается всего на троечку.

— Вы можете их подстраховать по своим каналам?

— С гарантией — точно нет, хотя это и в наших интересах. Вопрос второй: насколько вы лично влиятельны в этой тайной организации?

— Я не приказываю, но моё слово значит. Скажем так, лично на меня замкнута одна очень важная связь.

— Морган, — опять кивнул Дзержинский, — именно вы связываете организацию и Моргана. Отсюда третий вопрос: кто ваш враг?

— Если я назову вам имена врагов, то косвенно вскрою тайну нашей организации.

— Можете не называть, — криво усмехнулся Дзержинский, — врагов Джона Пирпонта Моргана мы способны вычислить самостоятельно, а раз он вошёл в дело и вошёл активно, то враги у вас общие.

Общие с Морганом враги могут быть у кого угодно — от французских промышленников и британских лордов, до Рокфеллера и Форда. Любой из них может быть тайным главой нашей тайной организации. Только я этого не могу, такое даже представить себе невозможно. Но я важная связь, и эту связь обязательно будут отслеживать — и ИНО ВЧК, и Коминтерн, и Сионизм, вот и поиграем в мистификации.

— Вас это смущает? Разве вам они не враги?

— Враги. Не смущает. Разве что Троцкого — ещё раз криво усмехнулся «Железный» Феликс, — но он об этом не узнает. На этом этапе мы можем сотрудничать.

— Что насчёт штабс-капитана Измайлова?

— Бывшего штабс-капитана, — уточнил Дзержинский, — в пределах Петрограда мы не будем предъявлять ему обвинений за былое-прошлое. Пусть искупает вину.

Ну, виноватым-то себя Виктор Васильевич точно не считает, но это я озвучивать не буду. Считайте, что искупает.

— Если вам потребуется увеличение поставок, то один Измайлов не справится.

— Если потребуется, допустим в Петроград и второго, и третьего. На этом этапе мы сотрудничать можем.

А большего и не требуется, дальше само покатится, стоит только начать, там и до всеобщей амнистии дойдёт. Но пока с этим спешить не стоит. Сначала нам нужно отобрать контингент переселенцев. Пополнение в наш «Русский Легион Чести». «Легион» планируется развернуть в армейский корпус, если не в целую армию, так что эти люди нам самим очень нужны.

— Феликс Эдмундович. Если мы не враги, то хотелось бы договориться о воссоединении семей наших людей. Это ещё снизит напряжённость ситуации и повысит доверие.