Чтение онлайн

Живописи, правда, в самом зачаточном виде карандашной графики, но для мультиков нам с Уолтом хватало и этого. Мои соратники-подельники вели войну со «старыми деньгами», а мы с Диснеем создавали мир возможного будущего: орбитальные города-производства-космические-верфи, космические корабли с геперпространственными двигателями, способными сворачивать само пространство, глобальную информационную сеть, к которой подключали всех граждан с определённым социальным статусом, роботов с искусственным интеллектом, медицинские капсулы, скафандры и оружие космодесантников, арахнидов и, конечно, людей. Всё-таки этот фильм прежде всего про людей, хоть и фантастическом мире. Это было действительно чертовски увлекательно, и я даже перестал дёргаться насчёт происходящих на Уолл-Стрите событий.

Дёргаться действительно уже поздно, в войну мы вписались, а на войне любые, даже самые тщательно продуманные, планы могут полететь к чертям из-за всего одной неучтённой вводной, в то время как учесть вообще всё просто нереально. На то она и война.

Однако, ввязались мы в это дело хорошо подготовившись, а главное — в самый удачный момент. «Ревущие двадцатые» и без нашего участия в той истории закончились катастрофой фондового рынка. Это действительно был классический биржевой пузырь, на котором кредитных средств обращалось на порядок больше, чем собственных сбережений.

Инвестор вкладывался в какой-то портфель ценных бумаг, эти бумаги постоянно росли в цене, портфель дорожал, и под его залог привлекались дополнительные кредиты, которые снова поступали на фондовый рынок, всё больше раздувая пузырь. Классический спиральный цикл. И инвесторы, а ведь здесь это не случайные люди, случайно проходившие мимо биржи и вдруг решившие сыграть (это реально крупные игроки, с большими деньгами, всякие инвестиционные фонды, чаще всего основанные серьёзными банками) давно перестали обращать внимание на выплачиваемые по акциям дивиденды, их интересовали только постоянно растущие котировки.

Уж чего-чего, а всяких банков к началу Великой депрессии в САСШ хватало. И крупнейших финансовых институтов (вроде наших «слишком талантливых» противников, соучредителей Федеральной Резервной Системы), и довольно крепких провинциальных американских банков, а ещё и инвестиционных отделений-филиалов всяких жадных до денег иностранцев понаехало со всего мира.

В эту игру на повышение вляпались почти все банки, и втянулись все мировые финансы, а мы вдруг первыми сыграли на понижение и вложили в «шорт» сразу восемьдесят миллионов долларов (примерно двенадцать миллиардов в конце двадцатых годов двадцать первого века той истории)…

«Шорт» — это тоже игра. Ты продаёшь акции, которые берёшь в долг у брокера. Конечно, брокер получает с тебя залог по текущей цене на момент продажи, но по мере падения рынка акций этот залог постепенно освобождается от обязательств и снова включается в игру. И снова на понижение, снова на продажу заёмных акций, в новый «шорт».

А теперь представьте, что всё это происходит в условиях панического обвала, когда твой шорт закрывается каждые две недели почти полным обнулением.

Ведь стоило только фондовому рынку чуть-чуть просесть, как самые «отмороженные» инвесторы-спекулянты попали на «марджин-коллы» по своим кредитам и запустили разрушительную лавину распродаж. Ведь закредитованы были все по самое «не балуй». Кто-то кредиты брал на фондовые «фантики» брал, кто-то их выдавал и в итоге остался с заложенными «фантиками», вместо денег, но угодили в этот «замес» все.

Кроме нас, конечно: триумвирата Морган-Рокфеллер-Форд, доктора Зигберта Риппе и нас с Жюлем Граналем.

Специальная комиссия Министерства финансов запретила заключать любые «шорт-контракты» семнадцатого ноября 1929 года. Для чиновников, сообразили они довольно быстро, стоит это отметить, но всё равно было уже слишком поздно. Кризис неплатежей по невозвратным кредитам преодолеть уже не удастся. Уже стремительно банкротилась вся Америка и так же стремительно она тянула за собой всю Европу, в том числе и банковские дома наших главных «богоизбранных» противников. Точнее сказать, все они уже обанкротились, просто суды не успевали выносить решения. К такому никто готов не был, в том числе и правосудие.

Нет, далеко не все в Америке были спекулянтами на фондовом рынке. Больше скажу — спекулянтов там было значительное меньшинство. Нормальная провинциальная Америка (те самые белые англосаксонские протестанты) в эти игры не вступала, в том числе и по морально-этическим соображениям, но втянули мы в этот блудняк всех без разбора.

Когда банкротится тот банк, в котором ты хранил свои сбережения, копившиеся, к примеру, на образование детей — значит ты тоже в эту игру сыграл, хоть и не по своей воле. А ведь сейчас нет никаких законов о страховании вкладов в банках, вся система работает исключительно на доверии к репутации, а тут такой чёртов шабаш…

Сложно сказать, сколько мы заработали на обвале Уолл-Стрита за эти три месяца до Рождества 1929 года. Собственно деньги считать стало уже просто неинтересно. Приросли от вложенного в первоначальные ставки капитала примерно втрое, но именно что примерно. Откровенно говоря, я рассчитывал на гораздо более солидный «выхлоп», но чиновники министерства Финансов оказались на удивление шустрыми парнями. Впрочем, игра на этом не закончилась. Играть ведь можно не только в «шорт-контракты».

Нам удалось заблокировать инициативу правительства президента Герберта Гувера, в части количественного смягчения, причём не столько благодаря нашему скромному лобби в Конгрессе, сколько доктору Зигберту Риппе, пользующегося ресурсами «Граналь Медиа».

Уже не только нашим совместным с ним «Экономистом», но и «Тайм» публиковал его нудные заметки в каждом номере, и самым рейтинговым каналом донесения информации до широких масс американских потребителей — нашей общенациональной радиостанцией «Говорит Нью-Йорк», с ежедневной аудиторией более пятидесяти миллионов слушателей, Риппе пользовался постоянно.

Мы не зря приложили столько сил, чтобы сделать из доктора Риппе настоящего Гуру современной экономики. Он предсказал всё про этот биржевой пузырь, в том числе и его «крах-чпок» с брызгами во все стороны, причём с почти точными датами начала этого «звездеца», так что его голос на радио слушали как божественное откровение. Как и читали в «Тайм». Не исключаю, что ему за это занудство ещё и Пулитцеровскую премию присудят.

А доктор Риппе вещал с возведённых для него трибунок. Он не скрывал, что и сам заработал на этом обвале, заработал довольно много, но ведь это честные деньги. Он ведь ничего не утаивал, предупреждал всех, а то, что его не желали слушать — проблема только самих слушателей.

При этом Америка до сих пор самая богатая в мире страна, производящая чуть ли не половину мирового внутреннего валового продукта, если считать средние цены. Америка всё равно остаётся самым интересным в мире рынком для инвесторов, поэтому лично сам Зигберт Риппе уходить с этого рынка никуда не планирует. Разве что частью своего капитала можно переложиться в рынок государственных дисконтных облигаций САСШ, СССР и Германии, обращаемые банком Моргана, но это уже не для бизнеса, а исключительно в качестве страховки. Вроде пенсии на старость.