Чтение онлайн

Имеет право, за такие-то подгоны. Доктор Зигберт Риппе сразу дал знать Даниэлю — кто его настоящий благодетель, а сам принял в его судьбе роль учителя и наставника. Сколько такое стоит в долларах? А в «кармических единицах»? Такое ваша псевдонаука экономика сосчитать возьмётся? У меня имелось чем «перетролить» доктора Риппе, но пришлось терпеть. А милейшего доктора «несло»:

«В настоящей науке не так уж важны условные опорные точки, вроде „силы тяжести/яблока Ньютона“. Всё вокруг нас условно, и описывается только математикой. А в математике всё условно по определению. Ноль не привязан ни к пространству, ни ко времени. Он просто ноль. Самый главный в математике. Куда он встанет — оттуда и начнётся точка отсчёта…»

Пауза в эфире. Театральная такая пауза. Такая пауза, чтобы все радиослушатели прониклись дуростью моего вопроса. Доктор красавчик, жаль, немолод уже, многого на него не нагрузишь. А ведь чего хочешь докажет, только намекни.

«Есть переменные, есть коэффициенты (не такие уж и ложные, кстати). Нужно постоянно уточнять коэффициенты и искать способ воздействия на переменные. Искать их идеальные сочетания. Так что экономика — это безусловно наука, и идеальную экономику для конкретных условий рассчитать возможно».

«Обтекай» малыш.

Рейхсканцелярия на Вильгельм-штрассе 77. Ещё одна ковровая дорожка, оркестр, и, конечно, съёмочная группа. Фуршет по-американски, с гамбургерами.

После перекуса «младший триумвират» Рокфеллер-Морган-Форд утащил к себе министр Экономики Третьего рейха и по совместительству председатель Рейхсбанка Ялмар Шахт, а свой «военный блок» Гитлер с банкета разослал с различными ответственными заданиями. Остались только те, кто в теме.

К панибратству не перехожу.

— Герр Фюрер, на самом деле мы приехали не за этим. Точнее, не только за этим.

— Брось, Эндрю. Твой статус уже обозначен достаточно отчётливо, чтобы мы продолжили общаться как близкие друзья. По крайней мере в узком кругу близких. Это ведь и есть твой узкий-близкий круг? Ты оставил здесь только русских военных. Триумфатора войны с японцами и, по всей видимости, начальника своего Люфтваффе, великого князя Романова. Хайнц мне многое поведал о природе «твоего юмора», так что давай сразу к делу. Надеюсь, твоих командующих я этим не шокировал.

— Хофманн всё-таки проболтался?

Ожидаемо. Даже удивительно, что Хайнц продержался так долго, а не «слил» всё корешу ещё во время отсидки

— Ты сам проболтался, Эндрю, ещё в Ландсберге. После Санкт-Морица мы это твоё провидение естественно обсудили. Если тебя это волнует, то в курсе только я.

— Да я в общем-то без претензий, если ты заметил. Только учти, что Хайнц Хофманн в этом отношении полный дикарь и рассуждать о «природе» таких явлений может исключительно по-дикарски. Вы и в тюрьму угодили как два хулигана, хоть Хофманн и был предупреждён.

— Он меня предупреждал, но швайнехунд Эрих Людендорф в ту пору оказался убедительнее. Не столько для меня лично, сколько для нашей партии. На Хайнца лишнего не вешай, он твой настоящий друг. На ошибках мы учимся, а наш тюремный опыт по-своему бесценен. К делу, Эндрю. Здесь остались только военные, значит говорить будем о войне. Где ты замыслил свою очередную пакость?

За «пакость» немного обидно, но это ведь просто слово, которое можно понимать по-разному. Для кого-то это, конечно, пакость.

Излагаю суть предстоящей «Большой игры» в Латинской Америке, которая начнётся с нашего хода в «Чакской войне».

— Масштабно, — оценил Адольф, — многое ты недоговариваешь, но замысел впечатляет.

— Я ведь к тебе не на исповедь напросился, чтобы изложить сразу всё и от души. Каждый должен знать ровно столько, чтобы лишние знания не мешали ему исполнить главное предназначения в конкретном деле. У вас не такая уж важная роль, Ади.

— В военном плане — так, Эндрю. Наша роль второстепенная, вспомогательная. Но с этой ролью мы привлекаем к себе основное внимание, — это уже Хофманн.

Теперь он считает себя большим специалистом в геополитике. Несколько самонадеянно, на мой взгляд.

— Главную роль ещё нужно заслужить, хулиганы. А внимание вы и так к себе привлекаете, нисколько никого не стесняясь. Я всего лишь предложил перевести фокус этого внимания в Южную Америку. Причём, самим вам не предлагается дразнить именно британцев, только поучаствовать в локальной заварушке двух местных «Папуасий» всего одной дивизией и при этом погромче говорить по-немецки.

— И погромче играть «Милый Августин» на губных гармошках, — усмехнулся бывший обер-лейтенант Хофманн.

— Лишним не будет, — усмехаюсь в ответ, — музыка довольно действенное средство воздействия в программировании неокрепших умов. Я пока одного не пойму. Считаете ли вы моё предложение достойным Третьего рейха и полезным ему, или решили, что без вашей помощи нам не обойтись?

— В Парагвае вы точно обойдётесь, — это уже Адольф, — но нам обидно, что ты скрываешь от нас перспективы, Эндрю. Хоть и называешь нас друзьями. Ты же знаешь наше главное устремление.

Знаю конечно. У вас свербит реванш. Сначала Франции, а потом Британии.

— Это уже деловой разговор, уважаю. Вам нужны в союзниках русские и японцы, чтобы взять Париж?

— Союзники лишними не бывают, Эндрю.

— Ещё как бывают, Ади, поверь мне на слово. В Париже они вам точно будут лишними. Это ваш личный позор, и смыть вы его сможете только своей кровью. Именно своей кровью вы сможете омыть свою карму. А вот Британию обсудим. Сейчас этот вопрос поднимать ещё рано, но гарантирую — что в той войне Третий рейх не останется в одиночестве.

— Многое омрачает Циндао.

Это в ваших отношениях с япошками. Понимаю, мне бы такое тоже сильно болело.

— Имеется такая проблема. Но у этой задачи есть решения. Ведь Шанхай и Гонконг гораздо богаче Циндао. Прошлое уже прошло, Ади. Начинайте думать о будущем. В Новом мире некоторые старые обиды придётся простить. Нужно начинать отношения с нуля. Иначе прекрасного Нового мира у нас просто не получится.

Берлинская опера. «Кольцо Нибелунга» Рихарда Вагнера. Сегодня уже третья часть: «Зигфрид». Я не фанат классической музыки, то есть я вообще не фанат никакой музыки, но мероприятие статусное, на котором присутствует всё руководство Третьего рейха.