Чтение онлайн

Вот только встречается она чаще совершенно в другой полосе. В другом полушарии.

Однако я знаю, что и в Австралии такие случаи тоже регистрировались.

— Мистер Уокер, попробуйте вспомнить, — настоял я. — А комары вас не кусали?

— Сами как думаете, доктор Кацураги? — устало пожал плечами он и тут же поморщился от головной боли. — Они тут везде! Кусали, но я уже привык не обращать на них внимание. Другое дело — пауки, скорпионы, сколопендры и прочие твари. Уж их укусы я бы точно запомнил.

Тогда всё очевидно. Я точно знаю, что это за вирусная инфекция. Когда ещё в прошлой жизни я работал в Карелии — на Северо-Западе России, мне приходилось много раз встречаться с такой же клинической картиной.

Вот только протекало это заболевание куда легче. А Бирн Уокер страдает так, как не страдал ни один из моих пациентов.

— Мистер Уокер, как у вас обстоят дела с иммунитетом? — спросил я. — В истории болезни не указано, болеете ли вы другими хроническими заболеваниями.

— Да в целом я здоров, как бык. Только пару месяцев назад повредил почки. Это — долгая история. У меня был нефротический синдром, — заявил он.

— Что?! — воскликнул Купер Уайт. — Ты ничего мне об этом не рассказывал! А другим инфекционистам говорил?

— Нет, — ответил он. — А какая связь может быть между нефротическим синдромом и тем, что сейчас со мной происходит?

— Вы почки лечили глюкокортикостероидами? — догадался я.

— Да, всё верно, — кивнул Бирн. — Длительным курсом.

— Тогда диагноз у нас уже в кармане, — удовлетворённо кивнул я. — Стероиды посадили иммунитет. Он не успел восстановиться, когда один из комаров занёс вам инфекцию.

— Вы уже догадались, какую конкретно инфекцию, Тендо? — нахмурился Купер.

— Пожалуйста, только говорите при мне, — взмолился Бирн Уокер. — Я уже устал лежать тут в неведении!

— Ничего критически страшного, — сказал я. — Судя по всей клинической картине, это болезнь Погоста. Она вызывается синдбис вирусом, который переносят некоторые комары.

— И вправду, похоже… — удивился Купер Уайт. — Но я пока что ещё ни разу не пересекался с этой инфекцией. Только в статьях, да в учебниках встречал.

— Действительно, недаром её называют карельской лихорадкой, — ответил я. — Однако, уверяю вас, этот вирус могут распространять и местные комары. Обычно это заболевание протекает гладко, а осложнения возникают крайне редко. Но, как я уже и сказал, приём гормонов сильно посадил иммунитет.

Надпочечники у Бирна немного изменены. Что-то мне подсказывает, что он уже давно страдает из-за болезни почек. Просто коллега скрывал от Купера своё состояние, чтобы и дальше казаться ему железным человеком.

А обнаружить вирус не удалось, потому что никто даже не подумал на синдбис вирус. Готов поклясться, что на него и реактивов может толком не быть. Не так уж и часто он встречается, особенно здесь.

Я оставил Купера с другом, а сам направился к доктору Конраду и пересказал ему свои умозаключения. Уговаривать в своей правоте его мне не пришлось. По глазам инфекциониста я понял, что он и сам всё осознал.

Главную инфекционную больницу мы с Купером покинули уже ближе к десяти вечера.

— Поверить не могу, что он так долго меня обманывал… — совсем поник Купер. — Какой же после этого из меня лекарь, если я даже не смог понять, что у него с почками такая беда?!

— С «клеточным анализом» такое увидеть не всегда просто. В таких случаях куда лучше посмотреть широким взором, — объяснил я. — Вы ни в чём не виноваты, Купер. А вашего друга скоро приведут в порядок. По крайней мере, теперь инфекционисты перестанут гадать и начнут строить чёткую схему лечения. Кстати, я поделился с доктором Конрадом идеями, как это можно сделать.

— Спасибо, что не отказали мне, Тендо, — улыбнулся Купер. — Клянусь, я бы вряд ли догадался, что это за инфекция. Видимо, надо почаще читать о редких заболеваниях. Чего только не встретишь в нашей Австралии!

Купер уехал домой, а я вернулся в отель. В ресторане вовсю шли обсуждения будущего этапа. Я заметил, как Игорь Щербаков и Рэйсэй Масаши показывают друг другу мобильные телефоны.

Да уж, зря я скрывал выбранную роль. Похоже, большинство моих коллег уже успело обменяться информацией друг с другом. А я даже не спросил Купера, что выбрал он!

— Доктор Кацураги! — подозвал меня Сидхарт Рам Рави. — Не поужинаете со мной? Есть разговор.

Сегодня у всех есть ко мне разговор!

Индийский терапевт, в отличие от остальных врачей, сидел один. Он напряжённо листал какую-то переписку в своём планшете.

— Добрый вечер, доктор Рави, — кивнул я и присел рядом с ним. — Чем заняты? Отвечаете нашим коллегам на вопросы по статье?

— Если честно, я уже замучился, — вздохнул он. — Арджун сейчас проходит курс реабилитации, ему уже значительно лучше. Особо и рассказать не о чем. После вашего отъезда он чудесным образом пошёл на поправку. А пластические операции привели его внешность в порядок. Вот только не об этом я хотел с вами поговорить, доктор Кацураги.

Сидхарт Рам Рави заговорщически склонился ко мне и прошептал:

— У меня возникла невероятная идея, — улыбнулся он. Его глаза блестели так, будто Сидхарт придумал, как нам с ним за пару дней занять место генерального директора «ВОЗ».

— Уже заинтриговали, — усмехнулся я.

— Я предлагаю вам написать ещё одну статью. В соавторстве, — сказал он. — Я, находясь в Индии, консультировал одного человека. Дистанционно. Он очень нелюдимый. Врачей сторонится, здесь ни к кому не обращается. Я подозреваю, у него очень редкий диагноз. Если хотите, мы можем вместе осмотреть его и повторить успех, которого достигли с Арджуном Кирисом.

— Какое заболевание вы подозреваете, доктор Рави?

Сидхарт улыбнулся.

— Вы когда-нибудь слышали о прионах? — спросил он.

Прионы! Да я с ними за две свои жизни ни разу не встречался!

И мой ответ был очевиден.

— Я в деле.

— Так и думал, что вас заинтересует это дело! — обрадовался Сидхарт Рам Рави. — Вы ведь тоже ещё никогда с прионами не встречались?

— Ни разу, — ответил я. — А заболевание очень интересное. Ведь обнаруживается оно крайне редко, а уж механизм его действия… Это вообще — отдельная история. Хотя… прионных заболеваний существует несколько видов. Какое конкретно вы подозреваете? Болезнь Крейтцфельда-Якоба?