Чтение онлайн

Одновременно, используя линзы категории А, просматривала отчет от Кэла. По всему выходило, что мне хана, и лучше бы меня Удав еще там, на Джангуа прибил. Но потом я вспомнила как Эрих нашел меня в темных подземных переходах Женского пути, и как вытащил с этой жуткой планетки не только меня, но и десантников, которым приходилось выживать на глубине песчаного моря, и… в общем, гори оно все плазмой, я справлюсь. Выдворив служанок, я предложила Гвен, которая все уговаривала меня поесть, присоединиться к трапезе, раз уж ей так хочется, и Блонде с Эстер так же. А сама, захватив еще один протеиновый батончик, ушла на кровать, думать.

Подумать было о чем.

Это в пятнадцать я с таким пульсом могла гасать сутками, но теперь мне двадцать семь, организм сильно ослаблен как гормональной перестройкой, так и посылания всех рекомендаций врачей к дерсенговой матери, и это не говоря о том, что сейчас у меня там внутри полным ходом шла революция гормонов, и самоконтролем имелись явные проблемы.

Почему-то вспомнила, как танцевала перед приемной комиссией и поняла - я не для них танцевала, я старалась для Эриха. Знала, что он смотрит, и хотела, чтобы ему… приятно было. Если так вспомнить с чего все начиналось, то ранее я бы испытав желание сделать ему приятно, треснула бы ему бутылкой по затылку, а теперь… теперь я за него была готова убивать, вот как все изменилось.

– Так, я спать, - объявила своим.

И отложив унылый график перспектив моего здоровья, вырубилась едва обняла подушку.

Судя по тому, что просчитал Кэл, у меня впереди намечалась полномасштабная истерика. Погасить приступ на корню можно было, и у меня даже имелись препараты для этого, но вот позволить себе успокоительные сейчас я не могла. Отбор жен будет на порядок жестче и сложнее, чем отбор наложниц, и мне потребуются все ресурсы моего мозга, а с нервами… потом с Эрихом окситоцинчиком подлечусь. Или истерику закачу. Одно из двух.

***

Мой сон продлился семь с половиной минут, а после вдруг раздался стон Гвен, и вопль:

– Мой живот.

Я аж села. Гаракхай это гаракхай, при необходимости они камни жрать могут, и им за это ничего не будет - их пищевая система способна переварить вообще все.

– Дохлый дерсенг! – Блондя тоже схватилась за живот.

И только Эстер, исключительно из не решившаяся сесть за стол, хотя ей и предлагали, теперь стояла хоть и растерянная, но явно счастливая по поводу того, что в туалет срочно бежать не нужно.

– Я же, - Гвен издала еще один стон, - я же все проверила!

Ну да, ну да, проверила… танаргской системой определения состава. А у нас тут имелась еще и традиционная тайремская медицина, с травками, выжимкой из лап тараканов и мозгов сверчков - тайремцы вообще любили заморочиться.

– Так, рядовой Эстер, кажется нас осталось всего двое, - поднимаясь с постели, невесело констатировала я.

И была права.

– Два укола и я буду в строю!
– заверила Гвен.

– Я с ней, - решила Блондя.

Когда обе они выскочили, я ощутила себя так, словно меня бросили. Причем была точно уверена, что до конца отбора они не вернуться.

– А, чтоб их всем братством Лунного света накрыло, - выдала Алкеста, выбираясь из тайной комнаты.

Кого «их» она не уточнила.

– Ладно, - Алкеста, которая в принципе не Алкеста, оглядела меня с головы до ног, - займусь тобой лично. Пошли в ванную комнату.

Не очень то и хотелось, но с метаморфом уже спорить такое себе, а с морфом так вообще опасно.

Эстер же получила от Алкесты целый список того, что необходимо, и уволокла меня в ванную мыть голову. Это не взирая на то, что мы с Блондей ее уже вообще-то вымыли и даже волосы частично уложили. Но возражать Алкесте, тем более что она не Алкеста, было небезопасно.

– Кстати, видела трансляцию отбора наложниц, - окуная меня головой в подостывшую уже воду, сказала морф. – А ты молодец, давно я так никем не гордилась.

А потом она надела перчатки и мне стало как-то не по себе.

– Глаза закрой, этот состав повредит даже линзы категории А.

Послушно зажмурилась, изо всех сил вцепившись в борта деревянной ванной кадки, пока морф не слишком бережно распоряжалась с моими волосами. Несколько раз воняло адски. Запах серы запомнился особенно хорошо, но Алкеста смыла его прежде, чем я решилась спросить, что это была за хрень. Потом, замотав волосы пленкой, воду из кадки слили, и раздев меня вообще полностью, Алкеста выдала:

– Глаза не открывай. И да – не красней давай, чего я там вообще не видела?

– Да как бы я не смущалась, - пришлось признаться.

Признаваться еще и в том, что я несколько струхнула, не хотела.

– А, то есть тебе не стыдно? Херово тогда, значит у тебя на отбеливатель кожи аллергия. Ну ничего, потерпишь.

Через пару минут я готова была взвыть. Это Алкеста была в перчатках, а мне на всю кожу вообще везде наносили нечто не только с жутким запахом, но и вызывающее жжение и ожоги.

– Терпи, десант, а то сержантом не будешь, - явно издеваясь, высказалась Алкеста.

И окатила меня ведром ледяной воды.

За этим ведром последовал еще один состав, и от него ощущение было хуже, чем от депиляции, у меня вообще возникло ощущение, что с меня кожу живьем содрали, и если бы не очередное ведро ледяной воды, у Алкесты был бы шанс выяснить на что способен морф против разъяренного десантника.

Но не дошло.

Домыв меня все так же ледяной между прочим водой, Алкеста и с волос смыла все той же исключительно холодной водой, и кое-как укутав десантника, у которого зуб на зуб не попадал, вытащила из ванной, и уронила на стул перед зеркальным трюмо.

Вот там я и охренела окончательно - из меня сделали блондинку. Причем цвет волосы был не стандартным для вдовствующей и той же Аю темно-золотым, а холодного оттенка, словно особенный оттенок платины, очень необычно, и очень подходило к тому оттенку кожи, что теперь у меня был - бело-розовый, теплый, нежный, по всему телу, то есть лицо, шея, плечи, руки.

– Как брюнетка ты бы получила сходу минус десять баллов, - берясь за расческу и масло для волос, сообщила Алкеста.
– И еще минус пятьдесят балов, если бы твою кожу сочли слишком смуглой. А теперь самое интересное - тебе двадцать семь, старше тебя только Аю, остальным претенденткам от семнадцати. На Тайреме у светловолосых ценится юность, так что… сейчас будем делать из тебя пятнадцатилетнюю красотку.