Чтение онлайн

– Это плохо?

– Отнюдь. У тебя остаются силы и для других дел.

Они помолчали.

– Интересно всё это. – Иван с удовольствием стал размышлять вслух. – Почему же так происходит? У одних есть проницаемость, а иных и с таймендом сквозь время не протащить. Ваши-то учёные что говорят?

– Что говорят, – хмыкнул Симон. – Разное. Потому что сами не ходоки во времени. Некоторые даже не верят, порой, в наши возможности. Так же как у вас сейчас в телепатию или телепортацию.

– Ну, это сказки. И телепатия, и телепортация…

– Однако, Ваня! Ты же с аппаратчиками встречался, а они телепатией пользуются сполна. Особенно при движении во времени. Через энергополе тайменда. Это у них обычный способ общения. Иного нет.

– Так вот оно что. Я же обратил внимание на это, когда встречался с ними. И знаешь, что подумал? Что они молчуны или говорить со мной не хотят. А они, значит… Но при мне они для совместной беседы энергополя сливали.

– Это они делали для непосредственного контакта. Собеседника лучше видеть при разговоре. Не только же слова несут информацию. Но и жесты, и мимика.

– Я согласен. Так оно и есть. – Иван помолчал. – Хотя общение через энергополе – это всё-таки не телепатия. Это не врождённое… э-э…

Симон неопределённо кивнул головой, потянул за руку Ивана, напоминая, чтобы тот уменьшил скорость движения.

– Послушай, Симон. Вот ходьба во времени – это феномен. Так?

– Странный вопрос… Допустим, так, ну и что?

– Что значит – допустим? Так и есть. А есть ли другие подобные фе-номены среди людей? Скажем, врождённая способность к левитации. Или ещё к каким-нибудь необычным возможностям… Может быть, переход в какое-то другое состояние. Скажем, из человека в… ну-у… в животное и обратно? А почему бы и нет? Как в сказке. Оборотни там, вурдалаки. Ведь говорят в народе о них, а дыма без огня не бывает. А?

– Вот ты о чём, – задумался Симон.

– Что-нибудь в этом роде.

– По поводу оборотней я сомневаюсь. Тут перестройка всего организма. Структурная перестройка. Это не способность, а нечто иное. Зато было дело, – сказал Симон после небольшой задумчивой паузы. – Как-то я встретил молодого человека, который утверждал, что может проходить сквозь стены, скалы и другие препятствия без каких-либо приспособлений. Он даже показал мне свое искусство и намекнул, что знает ещё, по крайней мере, десятка два… граждан, способных проделывать то же самое. А вот ходоки, как ты знаешь, стены преодолеть не могут. Или вот ещё… Об этом Камен рассказывал. У него якобы была возможность наблюдать человека, который мог часами плавать под водой на различной глубине безо всякого вреда для себя. И находил в том необыкновенную прелесть…

– Каждый бы на его месте нашёл.

– А также мне давным-давно рассказывали о людях, понимающих, тоже якобы, язык птиц и зверей. Как видишь, ты прав. Сказка – ложь, да в ней намёк…

– И вправду, больше на сказку похоже всё это… Несерьёзно только всё это! – неожиданно добавил Иван и засмеялся, как будто услышал нечто забавное.

Симон вскинул брови.

– Почему же? – возразил он. – Ты сам себе противоречишь. А в сказках, многие так сейчас у нас, и у вас тоже, считают, отображены некие реальные факты, да мы подчас отказываемся их понимать и принимать за некогда бывшую действительность. Сам только что говорил, нет дыма без огня. На самом деле, сказки отражают – в иносказании, конечно, – то, что было, и то, что есть, но скрыто от большинства людей.

– Мы бы видели. Всё-таки ходим в прошлое и знаем кое-что о людях, живущих там. Обычные люди…

– Ну-ну, Ваня! Ходить-то мы ходим, но много ли ты, например, обращаешь внимания на жизнь людей в этом прошлом? Проявился, посмотрел туда-сюда, может быть, увидел что-то интересное и приостановился, и – бежать дальше. А в сказках проявляются тенденции, устоявшиеся, порой, веками понятия. А мы, ходоки, – проходящие мимо такого. Как тени.

– Да-а… Неужели они, проходящие через стены, так же как и мы, ходоки во времени, ползают в темноте собственного невежества и варятся в собственном соку? У них свои Солы и Радичи… – Иван вздохнул. – Ни себе, ни людям… А я ещё и летать бы хотел! – Последние слова Иван произнес мечтательно, оглядывая израненное оврагами и ложбинами поле ходьбы будущего. – Взял и взлетел. Просто так. Повелевая, как у некоторых фантастов предлагается, броуновским движением своего тела.

– Кто не хотел бы, – подражая его реплике, подхватил Симон и тоже остро посмотрел перед собой, словно уже приноравливался, как и где можно будет оттолкнуться и взлететь в светлое марево неба дороги времени.

Так подумал Иван, поглядев на него, у Симона же оказались свои заботы.

– Знаешь, Ваня, непосредственно в институт мне сегодня не попасть. Закрытие. Там, наверное, сейчас идёт какой-то эксперимент, связанный с временной составляющей нашего мира.

КЕРГИШЕТ, готовый уже покинуть поле ходьбы, недоумённо присмотрелся к точке перехода. Для него она была открытой.

– Тогда давай обойдём твоё закрытие в пространстве, а до института доберёмся в реальном мире? Прогуляемся. Я посмотрю на ваше время и ваше житьё-бытьё в нём, – со стороны. А?

Симон стоял в нерешительности, думал.

– В принципе, можно, конечно, – сказал он неторопливо, как будто оценивая каждое высказанное слово. – Но я тебе уже объяснял как-то, что рядом с передовым будущим всякие вольности на дороге времени чреваты, мягко говоря, неприятностями.

– Ну, Симо-он! До этого передового будущего ещё далеко… – Иван махнул перед собой рукой, мол, где это оно, пресловутое передовое будущее, и едва не прикусил язык, и застыл с поднятой рукой.

Когда-то, входя в будущее после первого его посещения, Иван проделал несложный манёвр, придуманный им при выходе из него. Шагнул в туман настоящего, проявился, сделав два шага в будущее, и снова стал на дорогу времени, тем самым, избавившись от необходимости идти вслепую или держаться за спутника.

Сегодня, за разговором с Симоном, он не обращал особого внимания на то, что открылось перед ним впереди.

И теперь, вдруг, увидел это передовое будущее.

Поле ходьбы, мрачновато освещённое и обычно видимое до какой-либо границы – до будущего ли, прошлого ли, – здесь постепенно погружалось в бездну сгущающегося мрака.

Мрак не был мёртвым. Он, казалось, клубился тенями: более темные и более светлые пятна блуждали на общем фоне. Огромное, неведомое, подобное стоглазому чудовищу, – оно шевелилось и вздыхало у границы будущего времени.

Ивана на мгновение обуял безотчётный страх, парализовавший его волю и силы. Он остановился и побледнел.

– Ваня, что с тобой? – теребил его за рукав Симон, поражённый и встревоженный поведением Ивана.

– Я… Мне показалось…

Придя в себя, он уже спокойнее стал вглядываться в это сумрачное полотно, но долго ещё не мог внятно что-либо высказать Симону о том, что увидел, что ему показалось и своё отношение ко всему этому. Никогда ещё стихия хаоса не приводила его в такой трепет. И он не столько понял, сколько почувствовал её необузданность. И неизбежность…

Неизбежность чего-то. Для себя.

– Там, за передовым будущим… – продолжал мямлить он. – Там…

– Ты увидел его? – теребил его Симон. – Что именно, Ваня?

– Сейчас… Я сейчас… – страх отпустил, утих, к Ивану воз-вращались раскованность и способность говорить более внятно. – Разве можно об этом рассказать? Ну… впечатляет, скажу тебе. Даже мороз по коже, и будто кто-то меня насквозь просмотрел. Поколотился во мне, поворочался. Посмотрел, как там всё устроено. Интересно бы…

– Не советую, – быстро проговорил Симон. – Там, я думаю, одно лишь ничто, и больше ничего. Впрочем, кто знает? – как о чём-то наболевшем и выстраданном, выдавил из себя Симон. – Никто там не был… И ладно, Ваня… Давай обойдём моё закрытие. Но я на всякий случай возьму тебя за руку, и держаться будут крепко, чтобы…