Чтение онлайн

– Ваше Императорское Высочество, может пролиться кровь! – наконец-то скатился в шантаж Леопольд.

Спасибо. Теперь нужно сделать вид, что мне все равно:

– Кроме того, перевод рублей в марки и обратно уже сейчас создает известные препоны экономической активности, и эта тенденция будет нарастать – стоимость рубля в свете комплекса причин в ближайшие годы начнет неуклонно расти, а Его Императорское Величество вскоре издаст указ о запрете Княжеству привлекать для поддержания стоимости марки иностранные кредиты. Это – полный бред, господа, когда провинция государства обладает подобными возможностями. Одна Империя – один экономический контур. Разумеется, в обосновании указа будет содержаться описание примитивной схемы: финский экспортер сбывает продукцию за крепкие рубли, а жалование своим рабочим выплачивает дешевой маркой, разницу радостно трамбуя в свой карман.

Богатенькие бизнесмены-«гости» подскочили, как ужаленные: схемка реально примитивная, однако работает без нареканий с самого момента изобретения такой штуки как «разница в курсе валют». Пора «подсекать»:

– На самом деле Ландтаг мне не нужен. И Дума эта ваша националистическая не нужна. Меньше чем через час из типографий на улицы попадут свежие газеты с новостями о том, что в ходе проверок на шведском судне были найдены уготованные в рабство дети. Финский мальчик и не менее финская девочка среди них имеются. Остап, папочку уважаемым гостям.

Секретарь выдал материалы, а я тем временем продолжил:

– Народ на улицах уже давненько, и накал страстей потихоньку растет. Еще дня три сохранения «статуса-кво» заставят людей разойтись – устали, замерзли, а толку нет. Но этого не случится: благодаря свежим новостям вектор народного недовольства сместится туда, где прекрасно проявляется истинное лицо пещерного национализма, который вы здесь, господа, так старательно пестуете многие десятилетия – на ненависть к шведам. Погромы неизбежны, и после их начала я с чистой совестью смогу отдать силам правопорядка приказ пресечь беспорядки. Параллельно я получу из столицы особый указ Императора, согласно которому органы управления Княжеством признаются никчемными и неспособными своими силами справиться с кризисом. В связи с этим у Княжества появится нормальный генерал-губернатор общеимперского образца и столь же общеимперские органы управления. Марка будет признана вредной для рабочих и крестьян Княжества и упразднена. Да, стабильность несколько пострадает, но я обещаю вам, Господа – это станет последним пакетом реформ в жизни Княжества.

– Немыслимо! – вскочил на ноги Леопольд.

– Ваше Императорское Высочество, поднимется бунт… - жалобно простонал Антти.

– Ничем не могу помочь, - пожал я плечами. – Вы десятилетиями с попустительства слишком хорошо думающих о вас людей «запускали» фурункул на теле Княжества, позволив ему отравить кровь всего населения Княжества вирусом национализма. На мою долю выпала участь этот фурункул вскрыть и вылечить стремительно деградирующий организм. Процедура болезненная и противная, но ради лучшей жизни для подданных я охотно пойду на эту жертву, - улыбнувшись, я кивнул на дверь. – Рекомендую использовать оставшееся до начала погромов время на попытки выявить среди местных власть имущих здравомыслящих людей и попытаться проявить себя наилучшим образом ради сохранения карьеры и личного общественного статуса.

– Я не желаю участвовать в этом безумии! – задрал подбородок Леопольд. – И немедленно оставлю свое кресло в Ландтаге!

– Хорош, - отдал я должное приверженности Мехелева идеалам.

Жаль, что нацистским.

Антти похлопал глазами на меня, пожевал губами на Леопольда, поднялся на ноги, отвесил мне поклон и быстрым шагом отправился пытаться проявить себя в рамках заданного мною вектора.

– Жалкий простолюдин! – презрительно бросил ему вслед Мехелин.

– Удалите из моего кабинета бесполезное частное лицо, - демонстративно отвернулся я к окошку.

Неплохо вышло. А ведь у меня и плана-то изначально толком не было! «Шатать» Финляндию в целом весело, но я не обольщаюсь: если потечет кровь, быстро остановить ее не выйдет. Слишком велико народное недовольство, слишком много на улицах молодежи, слишком много интересантов в разных финалах нынешнего обострения политических процессов. Финны – люди здравомыслящие, и самоубийц среди них мало. Не осознавай они последствий перевода митингов в бунты, это бы уже случилось. Поорать на патрулирующих улицы города солдат – это одно, а вступать с ними в перестрелку – совсем другое. Тем не менее, если полыхнет, станет уже не весело, а страшно.

Схема-то простая: начинается суета, и какой-нибудь Отто в ней погибает. У Отто имеются друзья, знакомые и какая-нибудь жена. Все эти люди сразу же начинают плакать и рассказывать, каким хорошим человеком был покойный. Тем временем условных «Отто» погибает еще штук десять. Вместе они используются интересантами в эскалации в качестве сакральной жертвы, за которую обязательно нужно отомстить кровавому царизму. Инстинкты самосохранения включатся не сразу, и крови прольется в итоге немеряно.

Страшно. Не за себя лично: добраться до меня физически невозможно, потому что Конвой в случае начала большой суеты эвакуирует меня не спрашивая, потому что таков приказ действующего Императора. Так-то в порт пробиться хреново вооруженные и не имеющие профильных армейских навыков «протестуны» физически не смогут, но в мире в эти времена существуют пушки, для которых не проблема отправить снаряд за пяток километров, и, если сильно (исчезающе «сильно») повезет, попасть прямо в мой кабинет. Страшно за самих финнов – не хочется давить самый настоящий бунт, хочется спокойно договориться ко всеобщей пользе. Репутационные потери меня не беспокоят – общественное мнение штука непостоянная, и, сколько бы внутренние и внешние недовольные меня не поносили, лет за пять-десять о подавлении бунта в Княжестве будут помнить даже не все финны.

В кают-компании было весело: два десятка высших офицеров покинули свои суда (и так доплывут, тут рукой подать по спокойным водам) и осели на нашем, курить, культурно выпивать и не давать Цесаревичу (который каким бы классным ни был, а все-таки молод, и давить бунты для него в новинку и морально тяжело) киснуть. Центром внимания собравшихся стал оккупированный генерал-лейтенантами Майером и Васильевым стол.

– Б7, - скомандовал открыл «огонь» по нужному квадрату (буквально!) генерал-лейтенант Майер.

– Б7, - продублировал приказ капитан Первого ранга Юрьев.

– Промах, Ваше Высокоблагородие! – отрапортовал генерал-лейтенанту Васильеву капитан Первого ранга Федоров.

Не станут же целые генерал-лейтенанты сами карандашиками на листочках играть в «Морской бой», этак никакого порядка на флоте не останется!

Порожденная мною с полгодика назад «зараза» успела облететь весь мир – игра нравится всем, от мала до велика и невзирая на сословия и чины: в «Морской бой» теперь рубятся без исключения все, кто способен понять правила – покупать производимые одной из моих проксикомпаний наборы (широкий модельный ряд на любой кошелек: от простеньких бумажных до дорогущих, создаваемых на заказ комплектов из слоновой кости с дивно проработанными модельками кораблей) не обязательно, хоть палочкой на земле черти.

– Г3, - «выстрелил» в ответ генерал Васильев.

– Г3, - продублировал капитан Федоров.

– Потопили-с, ваше Высокоблагородие, - доложил капитан Юрьев.

– Этак у нас и москитного флота не останется! – изобразил беспокойство Майер.

Кокетничает – он у нас освоил хитрость, согласно которой львиная доля «однопалубников» расположена кучно, в углу. Мало кто догадывается, насколько это эффективно, но еще через полгодика дойдет до всех и работать перестанет.

Неделя – столько времени понадобилось, чтобы я счел свою «финскую миссию» выполненной. Как и ожидалось, началом активной фазы выступили шведские погромы. Дав народу покуролесить пару часов, я при помощи выпущенного Императором указа ввел в городе чрезвычайное положение, комендантский час и прочие потребные штуки. Жители Княжества за последние дни к массовым «гуляниям» привыкли, от погромов впали в кураж, поэтому стрельбы было много – в воздух в основном, предупредительной.

Четыре трупа и пару десятков раненных принесли толком не успевшие начаться погромы. Двое погибших при разгоне народа по домам и местам общего пользования – к предупредительным прислушались не все. Раненных с полсотни – не от пуль в основном, от давки и паники окружающие помяли. Все в госпиталях, говорят – поправятся. Хвала Господу за то, что не дал финнам утратить здравомыслие и начать полноценный бунт.

Редакции с типографиями, телеграфные и телефонные пункты – все это было «захвачено» первым делом и сразу же переведено в режим повышенной продуктивности. Газетами и журналами пришлось пренебречь в пользу листовок с важными заявлениями – в основном моими, но досталось места и поставленным перед простым выбором членам Ландтага и Думы. Все, кто против, были назначены стрелочниками – вот мол, к чему приводит самоуправление: казавшиеся такими достойными люди попользовали ситуацию так, что Финляндия чуть не скатилась в погромы, а до этого – скатилась в перевалочный пункт мировой работорговли и любимую базу контрабандистов.