Чтение онлайн

– И хорошо, - устало откинулся на подушках Император. – Хоть где-то у тебя будет как положено, а не с грохотом на весь мир.

– Грохота много не бывает, если он созидательный и сознательно запущенный, - улыбнулся я. – Власть должна регулярно бодрить народ громкими заявлениями, рассказами о светлом будущем, ни на что не влияющими, но вызывающими лавину обсуждений действиями, а под шумок заниматься нормальной работой.

Критерии «нормальности» могут быть почти любыми – их ведь определяют именно власть имущие.

– Тьфу! – сымитировал плевок Александр. – И покойника заболтаешь – не словами, а упорством своим ослиным.

– Подпишете? – уточнил я.

– Подпишу, - подтвердил Император и скривился. – Как же это твое «исполняющий обязанности Императора» дурно звучит - словно потревоженная пыль в кабинете уездного столоначальника!

– А пыль звучит? – не удержался я.

– По приказу Императора не только пыль зазвучит! – фыркнул Александр.

– Император, безусловно, является фигурой сакральной, ибо помазанник, - на всякий случай добавил я. – Но легитимность небесная в наши суровые времена теряет силу – как не пытайся удержать, дальше материализма в мире станет только больше. Значит пора озаботиться легитимностью земной, показав, что Император – это вообще-то работа. Тяжелая, крайне ответственная и порою опасная. По сути – высшая государственная должность.

– «Должность» предполагает возможность ее занять, - заметил Император. – Сейчас «временно исполняющий обязанности», завтра – «лицо, исполняющее представительские функции», послезавтра – «выборная раз в пять лет персона в должности Императора», а дальше? Новая династия?

– Нет, такого не хочу, - честно признался я. – Дальше «исполняющего обязанности» не пойдет – так в моем черновике указа и записано: назначается только цесаревич, только в исключительных случаях, с сохранением для действующего Императора возможности перехватить контроль в случае нужды.

– Как же хотелось «перехватить» тогда, когда ты Финляндию на уши поставил, - мечтательно вздохнул Александр.

– Спасибо за доверие и поддержку, - вполне искренне поблагодарил я.

– Спасибо, что не утопил с моего попустительства все Княжество в крови, - ответил сарказмом Император.

– Утопить любой дурак может, а я тоньше работаю, - с заслуженной гордостью заявил я и перевел тему. – Приготовления ко встрече принцессы Масако почти закончены, проверки – тоже. Полностью легитимная принцесса правящей ветви и родная дочь Муцухито. Мать – из древнего аристократического рода владетельных до Реставрации феодальных воинов. Не хуже немецких принцев получается.

Масако, которой была уготована участь стать одной из скреп наших с Муцухито договоренностей, сейчас чуть больше трех лет. Здоровье у малышки крепкое, долгий путь проделала бы без проблем (скука разве что), но японцы увидели шанс на куш больше оговоренного. Шанс сочли достаточным, чтобы выдернуть из небытия наложницу Императора с его десятилетней дочкой. Последнюю переименовали в Масако, придали «внутренней» легитимности, показав народу с легендой «долго болела, вот о ней никто и не слышал» и, полагаю, загрузили девочку учебой всему подряд со всей широтой японской души – часиков этак на четырнадцать в сутки. Масако прибудет с матерью и положенным штатом фрейлин и прислуги – ее придворные организованы по нашему образцу, чтобы успела в пути привыкнуть.

– Обма-а-ан, - разочарованно протянул Александр, сложив руки на животе. – Что на Западе, что на Востоке – лишь бы бумага была, а что на словах договорились - то дело давнее, могли и запамятовать.

– Обман, - согласился я. – Но я сам ошибся, дав партнеру – не союзнику, партнеру! – окно возможности, которым грех не воспользоваться: был запрос на принцессу Масако, без конкретики, вот нам и выслали десятилетнюю девочку, а к ней – кипу документов. Просто в голову не пришло, что Муцухито так сделает. Впрочем, по бумагам всё чин чином, и Муцухито не стал бы подсовывать нам лишенную кровного родства подделку.

Потом, когда технологии позволят, проведу генетическую проверку, и, если принцесса поддельная, лично плюну на могилу японского Императора.

– Наши проверяли? – подозрительно прищурился царь.

– Англичане, китайцы, американцы, французы, - перечислил я участников проверки. – Ну и наши конечно.

– Угадали? – хохотнул Александр.

– Угадали! – хохотнул и я. – Ничего, на Дальнем Востоке скоро и свои профессионалы по тем направлениям заведутся.

Улыбнувшись, Император пошевелил усами и поделился наболевшим:

– Знаешь, а я ведь ее и не видел – России. Вас с Никки потому в путешествие и благословил – я не видел, так преемник мой пусть увидит, может поймет чего про нее такого, что я не понял, - горько усмехнувшись, он отвел глаза. – Смешно и стыдно, но знаешь, как я был рад слухам о том, что Павел I был сыном графа Салтыкова? Хоть сколько-то во мне русской крови есть, значит.

Комплексует царь, не считает себя достойным править таким народом.

– Кровь – штука важная, - успокоил его я. – Но физиология у людей во всем мире примерно одинаковая, с поправкой на привычный климат. Я для себя простой критерий определил: если говоришь, а главное – думаешь – на русском, значит русский. Арапа Петра Великого вспомни – на что угодно готов поспорить, что он считал себя русским, а остальные его в этом поддерживали.

– Так! – одобрительно кивнул Император, услышав подтверждение собственным мыслям.

Не кивнул бы, если бы другое думал.

– А Россия, - я пожал плечами. – Страна, не при военных наших будет сказано, все-таки аграрная, и жизнь у народа поэтому циклична – от посевной до сбора урожая. Когда подавляющее большинство живет одним укладом, остальным волей-неволей приходится подстраиваться. Предлагаю использовать термин «коллективное бессознательное» - этакое незримое, но ощутимое разумом индивида над-человеческое информационное поле. Общий знаменатель для нас всех. Император – это ведь и в самом деле должность. Убери нас, поставь править какое-нибудь Временное правительство или столь же полезных петрушек, как великое колесо российской истории совершит свой неторопливый поворот и за пару десятилетий вынесет на самый верх какого-нибудь деятельного грузина, который передушит своих врагов и наладит самодержавное правление с новым юридическим обоснованием – против традиции-то не попрешь, и народ при помощи «коллективного бессознательного» упорно воспроизводит многовековую структуру: на троне – царь, в присутственном месте – вор-чинуша, а на улицах грохочут сапоги царевых людей.

– А почему грузин? – фыркнул не поверивший Александр.

– Чтобы тоже говорил про русских хорошее и записывался в те самые русские. Например – «Я – русский грузинского происхождения».

Посмеялись, я продолжил:

– А Россию посмотреть надо. Правы вы, папа – Петербург с Москвой это даже не капля в нашем болотистом и лесистом море, а так – витрина, нужная для облегчения коммуникации с нашими соседями. Ну и экономика обязывает – предлагаю термин «урбанизация», это когда народ из деревень в города неуклонно переезжает. У нас она пока только первые шаги делает, но процесс не остановить.

– Заметили, - кивнул Александр. – Приходили тут блаженные, Руссо начитавшиеся – мол, человек в гармонии с природой жить должен, на земле, а не в квартире городской. Оно может и правильно, да только кто на заводах-то работать будет? Разве крестьянин винтовку в сарае собрать сможет?

– Так, - подтвердил я. – И здесь тоже можно отыскать важную для понимания России особенность: перемены нам не нравятся. И прогресс не нравится. И вообще главным желанием русского человека является стремление к покою. Пришел человек в мундире – значит жди проблем, это, к сожалению, грустная истина. Хочет русская душа воли да просторов – в них покой лучше чувствуется. Не территориальными приобретениями грёзил Ермак, когда Сибирь воевать шел – просто надоели ему рожи столичные, невмоготу стало под боярами толстощекими ходить, вот и ушел туда, где сам над собой был начальник. Вон она, Империя наша теперь, - указал рукой на Восток. – От границ утративших благодать и рассорившихся промеж себя католиков и до самого Тихого океана. Но увы, от Империи убежать нельзя - догоняет проклятый человек в мундире, средь деревни присутственное место себе строит и сидит в нем, рожа воровская, подати собирает. Здесь мышление нашего, склонного к анархизму и созерцанию наших бесконечных просторов человека делает интересный выверт: ежели от государства сбежать нельзя, значит пусть эти столичные шишки доказывают свою состоятельность через улучшение взаимодействия человека с государственным аппаратом, внушительную армию и геополитическую доминацию. Воевать наш человек вообще ненавидит, как и любой другой человек планеты, но здесь тот же принцип, что и у государства – если уж бояре закусились, значит пусть теперь не плошают. Ванновский два месяца назад сто двадцать казенных тысяч своим прикормленным подрядчикам скормил, получив парочку складов, набитых сапогами на бумажной подошве.