Чтение онлайн

К моему удивлению, никаких проблем – дядя Леша не самоубийца, и понимает, что любые поползновения в сторону Харуки обернутся для него потерей остатков и без того невеликой поддержки со стороны Романовых. Печально – воровство, на мой взгляд, гораздо хуже небольшой дипломатической «тряски», которой обернется проигрыш «Пудов» собственной похоти, но Романовым воровство побоку – пусть у царя с цесаревичем голова за броненосцы болит, а мы будем морщить нос на неприятные разговоры и красиво тусить.

Ой, да к черту – в такой день не хочется думать о делах и тяготах политического процесса в России, хочется просто радоваться. Из-за благовоний и набившейся толпы особо важных «ВИПов» в Успенском соборе душно, некоторые от спертости воздуха подозрительно бледные – дамы в основном, им из-за корсетов вдвойне сложно. Нервов добавляет и крайне важная мысль «если из-за духоты я потеряю сознание или проиграю тошноте, меня неизбежно объявят зараженной «бесами»». Потерпите, уважаемые, немного осталось.

В подсвеченном бледным светом из окон и свечами, уютном сумраке, с Дагмарой под руку, по ковровой дорожке идем к алтарю, где нас ждут Вильгельм и Маргарита. Невеста выглядит ослепительно: на белоснежном платье серебряными нитями вышиты снежинки, с ним великолепно сочетается бриллиантово-платиновый комплект драгоценностей. Мастерам пришлось сильно постараться, но того стоило – каждый камешек покрыт «зимними» узорами, ими же усыпаны оправы. Очень тонкая работа, которая станет основой очень дорогой и редкой серии «зимних бриллиантов» - это даже не в лакшери-бутиках продавать станем, а с аукциона. Для защиты от холода к наряду невесты добавились горностаевые, столь же белоснежные, меха. На лицах более устойчивых к духоте дам хорошо читается зависть, на лицах мужчин – правильно, тоже зависть, но уже к отхватившему такую роскошную женщину мне.

Дошли, выстроились, и наш семейный духовник, Иоанн Леонтьевич Янышев, взялся за дело – никому другому доверить венчание и я не хотел, и Дагмара бы не позволила. Немного все-таки влез, добавив в участники церемонии очень известного и любимого в народе, пока не канонизированного Иоанна Кронштадского.

Удивительный человек - если я свою «медийную стратегию» сознательно продумывал, интегрируя подвернувшиеся потенциально громкие события, то Иоанн, как и должно служителю Русской Православной Церкви, человек скромный и не любит, когда ему мешают заниматься созидательным трудом – в основном врачевать.

Мир не без добрых людей – ходили исцеленные телом и духом гости Иоанна по Руси, несли добрую весть о нем всем желающим. Это заметили журналисты, и к протоиерею пришла слава. Вместе со славой хлынули пожертвования, и теперь вокруг Иоанна имеется лично и с помощью волонтеров выстроенная благотворительная машина. Такое положение дел радует всех – от меня до самого протоиерея, осознающего свою большую пользу для соотечественников. Себе протоиерей не оставляет ни копеечки – может себе позволить поручить все бытовые вопросы ближайшим помощникам. Вот те – да, бухгалтерию ведут да «прайс-листы» (прости-Господи) составляют. С умом – если богатею лень ехать на поклон к Ионну самому, пусть раскошеливается на поездку по высшему разряду. Отработав заказ богача, протоиерей домой не уезжает, а остается вершить добрые дела в месте пребывания, не чураясь врачевать да утешать малоимущих и одаривая их денежкой. Я такому человеку на землях Империи рад, потому и попросил личным письмом поучаствовать в Венчании – народу понравится.

Мысли бежали в голове своим чередом, но нисколько не мешали мне смотреть в спрятанные под фатой глаза любимой, к умилению и радости всех присутствующих. Александр в своем кресле – Дагмара к нему присоединилась после «проходки» - едва сдерживает слезы, а дамы во главе с Императрицей (актуально и для не-русской части свиты с поправкой на демонстративную стойкость Вильгельма и других «главняков») плачут открыто, с улыбками, кокетливо промокая глаза платочками.

Под конец положенных речей по сценарию должна ожить камера – она снимала, как мы встречаемся у алтаря, а серединку для экономии пленки решено пропустить. Ожидание Венца над головою немного жжет совесть – он символизирует «победу над плотью», но больше года назад, на Дальнем Востоке, я плоти радостно проиграл. Успокоив себя тем, что потом я долго и трудно «постился» и совершил много благих дел, я отогнал грустные мысли и в очередной раз осенил себя крестным знамением.

Далее Иоанн Леонтьевич отправился в Алтарь, откуда вернулся с кольцами – золотым и серебряным. Золотое надел на мой палец:

– Обручается раб Божий Георгий, рабе Божией Маргарите, во имя Отца, и Сына, И Святаго Духа, аминь.

Перекрестив меня трижды, семейный духовник надел серебряное на пальчик Марго:

– Обручается раба Божия Маргарита, рабу Божию Георгию, во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, аминь.

Тройное крестное знамение, после которого свидетели (для меня это князь Оболенский, на правах хорошо себя зарекомендовавшего Рюриковича, для Марго – ее статс-дама и лучшая подруга Гертруда) поменяли нам с Марго кольца. Коллективная молитва, после которой мы с Маргаритой обменялись кольцами уже самостоятельно. Снова молитва. Далее у нас проходка из притвора на середину храма – идем за вооружившимся кадилом Иоанном Леонтьевичем, взявшись за епитрахилью и распевая 127-й стих из Псалтири, не забывая повторять запев «Слава, слава, слава тебе Боже наш, слава тебе Боже наш, слава тебе.

Остановившись в нужном месте, мы послушали поучительное слово. Теперь время клятвы верности.

– Имеешь ли ты, Георгий, произволение благое и непринужденное, и крепкую мысль, взять себе в жену эту Маргариту, которую здесь пред собою видишь?

Ну конечно же имею – и «произволение непринужденное», и «крепкую мысль».

– Имею, честный отче.

– Не обещался ли другой невесте?

Тут тоже чистая правда:

– Не обещался, честный отче.

Очередь Марго:

– Имеешь ли ты произволение благое и непринужденное, и твердую мысль, взять себе в мужа сего Георгия, егоже пред тобою здесь видишь?

– Имею, честный отче, - пронесся по храму звонкий, дрожащий девичий голос.

На русском, само собой.

– Не обещалась ли другому мужу?

– Не обещалась, честный отче.

– Благословенно Царство Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков… - провозгласил Иоанн Леонтьевич новую фазу обряда.

Состоялась мирная ектения с добавлением особых прошений – от членов семьи в основном, завершившаяся очередным возгласом батюшки. Далее он прочитал еще три молитвы и водрузил на меня Венец – жжение совести стало сильнее, но тут уже ничего не поделаешь:

– Венчается раб Божий Георгий, рабе Божией Маргарите, во имя Отца, И Сына, и Святаго Духа, аминь.

Венец водрузили на невесту – ей стыдиться нечего, чиста и непорочна, как и положено будущей Императрице:

– Венчается раба Божия Маргарита, рабу Божию Георгию, во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа.

После этого батюшка трижды благословил нас:

– Господи, Боже наш, Славою и честью венчай я.

Старославянский нюанс – толковать нужно как «венчаешь их».

Снова молитвы – поют попеременно Иоанн Леонтьевич и хор. В голосах – строгая, выработанная веками традиции торжественность. Народ начал оживляться – вся церемония занимает почти два часа, и уже к нашим с Марго клятвам регламент начал сбоить: от духоты и давления некоторые «випы» покинули свои места, спрятавшись в тени стен и ниш. Ох и пойдут сплетни на тему бесов, но это уже не моя забота – варитесь в своем мракобесии сами, я вам не семейный психолог.

После череды молитв пришел черед молитвы главопреклоненной, призванной благословить «Общую чашу», из которой мы с Марго трижды отпили – эта часть обряда призвана напомнить, что каждое важное событие в жизни христианина освящается причащением Телу и Крови Христовым. Чашу унесли, и батюшка соединил наши с Марго руки, связав их для надежности доселе располагавшимся под нашими с ней ногами рушником, покрыл епитрахилью и вместе со свидетелями троекратно провел нас вокруг аналоя с Евангелием и праздничной иконой под пение хора: