Чтение онлайн

– Исаие ликуй, Дева, име во чреве, и роди Сына еммануила, Бога же и человека, восток имя ему…

Параллельно хору батюшка прочитал еще две молитвы – на разрешение венцов в восьмой день. Завершив третий круг, мы вышли «на исходные», и Иоанн снял с меня Венец:

– Возвеличися женше якоже Авраам, и благословится якоже Исаак, и умножися якоже Иаков, ходяй в мире, и делаяй в правде заповеди Божия.

Снял Венец с Марго:

– И ты невесто, возвеличися якоже Сарра, и возвеселися якоже Ревекка, и умножися якоже Рахиль, веселящися о своем муже, хранящи пределы закона, зане тако благоволи Бог.

Далее батюшка произнес вводную фразу, начинающую фазу отпуста – коллективного благословления народа. Последний рывок – нам с Марго тоже непросто, и дрожащая от груза ответственности ладошка невесты в моей четко об этом говорит. Мы за батюшкой прошли на Амвон и поцеловали иконы Спасителя и Божией Матери при открытых Царских вратах. Отец Иоанн благословил нас свадебными иконами, поздравил и вручил «Свидетельство о венчании». Бумага несколько разрушила в моих глазах атмосферу события, но это только у меня так – документооборот не вчера в этом мире появился, все всё понимают.

Еще раз проговорив наставление к семейной жизни, батюшка развернул нас лицами к собравшимся. Вот он – давно ожидаемый (вчера вечером целовались, и все прошлые дни со времени прибытия немцев, но это неважно!), долгий, упоительный, но скромный поцелуй. Древние стены наполнились ликованием, им вторили дожидающиеся снаружи гости. Поцелуй закончился, установилась относительная тишина, и мы с Маргаритой приняли многочисленные поздравления от тех, кому позволено высказаться в такой важный для Престола момент.

В целом ритуал окончен, но мы задержались еще на несколько минут, наделав фотографий с батюшкой на фоне открытых Царских врат. Первая – мы с Марго и батюшкой. Вторая – та же троица, но с ближайшими родственниками. Этот момент меня тоже немного выбил из атмосферы, но местные успели привыкнуть и к фотографированию, поэтому окружающим нормально.

Колокольный звон устремился в небеса, ему вторили колокола других столичных церквей. Царит звон и по всей Империи – таков ритуал, такова значимость обретения Наследником законной супруги. Двери храма открыли, и мы с Маргаритой, стараясь не щуриться от дневного света, вышли к людям. Толпа ревела от радости, бросала в нас лепестками цветов и крупами, выкрикивала поздравления. Глаз зацепился за Горация Гинцбурга и его семью – почти уже «отработанный» в недрах аппарата Сассун старался не меньше других. Я – очень страшная рептилия, которая не постесняется во время судебного процесса делать оскорбленное лицо и восклицать «И этот мерзавец как ни в чем не бывало веселился на моей свадьбе!».

Цеплялся взгляд и за хороших людей – Николая Семеновича Лескова например, хоть и стоял он не в первом и даже не во втором ряду. Стоял рядом со Львом Николаевичем Толстым, своим «гуру», в скромном третьем. Еще один «блудный сын» в лоно Церкви вернулся, и я этому очень рад – в учебники и библиотеки «блудных сынов» добавлять проблематично, а теперь все маленькие подданные с самых малых лет будут знать про Левшу, а сам Николай Семенович вместе с другими титанами родной культуры получит Премию Романовых из рук Александра – мероприятие назначили на февраль.

Путь наш временно завершился в Большом Кремлевском Дворце – немного поговорив с Марго, мы сошлись на том, что держимся мы оба отлично, и держаться дальше силы у нас есть, и разошлись переодеваться: негоже в день свадьбы в одном и том же ходить.

Свадебное торжество поглотило три крупнейших зала – в первом собственно мы с Маргаритой, родственники и правящие персоны, во втором – «випы» попроще, среди них носители научных, культурных и прочих заслуг. Зал третий – дети «випов» и «супервипов», под присмотром само собой. Ох и тяжело было распределять гостей – традиции «местничества» в нашем государстве не отмерли, и неправильная посадка какой-нибудь важной задницы может обернуться проблемами.

Жених и невеста на свадебных пирах не веселятся, а работают. Здесь я развернулся в полную мощь – мы с Маргаритой не стеснялись время от времени обходить гостей с небольшими памятными подарками (даже «супер-ВИПы» от такого внимания в осадок выпали) в обоих залах, не гнушались разговоров с теми, до кого снисходить и не по рангу, и неоднократно навещали залы два и три – дети же наше будущее, а дети «супервипов» неизбежно станут звеньями государственного аппарата. Все это сопровождалось обильным фотографированием и немного кинохроникой.

Кульминацией свадьбы стал большой бал – музыку обеспечивали оркестры и лучшие певцы Империи, в их числе – мой дьяк-протеже. Песня «Из далека долго…» шикарно сработала на нашу аристократию – до пьяных, но искренних слез, продемонстрировав наличие в них национального самосознания. Сама песня, понятное дело, «услышана во время путешествия из Петербурга в Москву».

Грандиозный финал первого дня торжеств обеспечили частично свои, частично купленные, а частично присланные в качестве подарка императрицей Цыси фейерверки. Подданные от мала до велика в полнейшей эйфории, в не меньшей нахожусь и я – впереди заключительный аккорд, для которого нам с Марго снова пришлось переодеться, на этот раз – в «неглиже». Все-таки сухой и воняющий древними, заплесневелыми свитками пергамента термин «консумация» не передает и микроскопической толики величия того, что зовется Первой Брачной Ночью!

Небо второго дня свадьбы порадовало солнышком и пусть и бледным, но синим небом. Мороз, словно проникнувшись сочувствием к столичным жителям, сбавил обороты – минус восемь, если по Цельсию. За окном набирал обороты новый виток веселья – на Красной площади установили две сцены, на которых с 9 утра до 10 вечера показывают интересное и играют оркестры.

Меня тем временем больше интересовало происходящее по нашу сторону окна. Вьющиеся локоны свободно спускались до локтей золотистой (природный оттенок!) волной, длинная пижама даровала взору удовольствие лицезреть босые ножки моей Императрицы чуть ниже голени. Покрой раньше не оставлял шанса полюбоваться чем-то еще, но теперь, моими стараниями, верхняя часть пижамы обнажала плечи, держась за белоснежную кожу нитями разорванной ткани.

Клинок рассек воздух – стоящая в профиль ко мне Маргарита рубанула сверху вниз доселе украшавшей стены моей спальни шашкой. Больше килограмма весит – вроде бы немного, и удар простой, но движения гораздо увереннее забившего на фехтование за полной ненадобностью меня.

Что ж, будучи нормальным аристократом в эти времена хоть сколько-нибудь не научиться махать железками просто невозможно. Очень надеюсь, что…

– Сразимся? – повернувшись на пятках, она со счастливой улыбкой направила на меня лезвие.

В метрах пяти от сидящего на перепаханной кровати меня упражняется – не станет же бывшая принцесса легкомысленно размахивать опасными штуками перед носом любимого супруга.

– Моя валькирия! – купировал я потенциальный дружеский спортивный поединок.

Размажет без шансов. Улыбка жены стала шире на пару зубиков, но эскалации избежать не удалось – сделав шаг ко мне, Марго выписала клинком в воздухе замысловатую фигуру:

– Неужели ты боишься?

Такая милая. Добавив «зубов» и своей улыбке, я сунул руку в секретную нишу в изголовье кровати и достал оттуда револьвер братьев Наган образца 1886 года. Целиться не стал, вместо этого почесав мушкой собственную голень: