Чтение онлайн

– Не за что, – усмехнулся Огарков, – одно дело делаем. Да и мне легче. Теперь не надо думать, как обеспечить увольняющихся офицеров жильём и прочими благами жизни. Этим в МВД занимаются.

– После создания региональных управлений и замены ненадёжных кадров из местных, действительно, стало легче работать, – высказался Цвигун, – не нужно всё согласовывать с местными властями, всё делается гораздо быстрее, чем прежде, да и утечек стало намного меньше.

– Зато нас из республик засыпают жалобами на «самоуправство» Комитета, МВД и прокуратуры, – пожаловался Кулаков. – Правда, последнее время их поменьше стало.

– Тут нам очень помогла буза в республиках из-за создания новых автономий, – откликнулся Цвигун. – Под предлогом подавления националистических выступлений нам с Александром Николаевичем и Вадимом Александровичем удалось неплохо проредить «национальные кадры», особенно тех, кто был склонен к авантюрам. Те, что остались, – осторожнее и трусоватее и пока сидят относительно тихо. Тут, Фёдор Давыдович, и ваша поддержка была очень кстати, и поддержка Якова Петровича. К тому же удалось изъять из обращения всех активных националистов в республиках, благо теперь покровители из местной номенклатуры их не прикрывают, им сейчас о себе думать надо. А после зачистки националистов шансы местной номенклатуры поднять новую бузу в республиках весьма невелики. Они оказались в положении генералов без офицеров и сержантов. У самих найти общий язык с людьми не получается. Говоря словами классика, страшно далеки они от народа. Да и опять же, самых активных и, как выражается Губернский, отмороженных нациков мы изолировали. Попутно зачистили мусульманских фанатиков, которых на Кавказе и в Средней Азии в последние лет десять накопилось немало, особенно в Фергане, Чечено-Ингушетии и Дагестане.

– И что теперь будет со всей этой публикой? – поинтересовался Машеров.

– Националистов, кто не успел во время бузы отметиться явным криминалом, отправляем на Запад, следом за диссидентами, – пожал плечами Семён Кузьмич. – Так как альтернатива – тридцатник в Корее или Юго-Восточной Азии никому не нравится, то и особых возражений нет. Те, за кем доказаны насильственные действия, поедут-таки к нашим азиатским друзьям. Договорённость об этом уже есть.

– Этим друзьям и заплатить пришлось недёшево, – заметил Машеров.

– Но оно того стоит, Пётр Миронович, – ответил Цвигун. – Теперь в республиках куда потише будет. Арестованных мусульманских фанатиков мы таким же макаром отправляем в хадж. Пожизненный. Провести ближайшие тридцать лет «в пустынных степях аравийской земли» им всё же приятнее, чем в лагерях Кореи или Вьетнама с Лаосом. Между прочим, мы постарались максимально выдавить из страны так называемых «репатриантов» с Ближнего Востока, из числа бежавших в XIX веке северокавказских горцев, которых принял Хрущёв и с которыми на Кавказ внедрилась саудовская, турецкая, иорданская и чёрт знает чья ещё агентура. Кстати, помимо исламистов мы взяли немало униатов в Западной Украине, католиков в Литве, а также всяких сектантов. Они тоже отправятся на Запад, как и было решено ранее. И ещё, товарищи, раз уж зашла речь о религии, хотелось бы сказать о православной церкви. Мы, коммунисты, понятно, далеки от всех этих поповских дел. Но и пускать ситуацию на самотёк мы тоже не можем. Пытаться вытеснять церковь, как делал Хрущёв или как было до войны, в двадцатых – тридцатых годах, я считаю контрпродуктивным. Во-первых, оба раза ничего не вышло. Церковь только привлекла к себе дополнительные симпатии, гонимых у нас по славянской традиции жалеют. Разве что запретить религию совсем, как Ходжа в Албании. Так и там, по словам Губернского, после смерти Ходжи, как только наступило послабление, религия тотчас возродилась. Во-вторых, мы, товарищи, живём не в вакууме. Нам приходится иметь дело со множеством стран, и в большинстве из них религия весьма сильна. В-третьих, как говорится, свято место пусто не бывает. Нам надо, чтобы вместо наших православных попов людей начали обрабатывать всякие секты, особенно иностранного происхождения? «Харе Кришны», свидетели чего-то там или, не к ночи будь помянуты, ваххабиты, салафиты и прочая сволочь? Ну и зачем нам на пустом месте создавать себе трудности? Это Албании можно, они живут в изоляции, почти ни с кем не имеют дела, да и в мире от них ничего не зависит. У нас не так. Всё равно многие люди так устроены, что религия им нужна, с ней они чувствуют себя комфортно. Значит, необходимо, чтобы во главе верующих стояли люди, близкие нам по духу, а не шкурники, вроде выкормышей покойного Никодима Ротова, которые сегодня молятся за советское правительство, а завтра предадут его анафеме и будут благословлять капиталистов и бандитов. Нужны люди с принципами, пусть даже и неудобные.

– Не получить бы нам что-то вроде костёла в Польше, с его антикоммунизмом, – покачал головой Щербицкий. – Да и где взять этих, «с принципами»?

– Как говорили в одной комедии, Бабу-Ягу воспитаем в своём коллективе, – усмехнулся Цвигун. – Через Совет по делам религий отбирать начинающих идейных священников и посылать миссионерами в Азию, Африку и особенно в Латинскую Америку. Пусть поживут там, приглядятся, как народу живётся при капитализме без западного глянца, пообщаются с местными коллегами, придерживающимися так называемой «теологии освобождения», те им на многое глаза откроют. Таких потом можно будет двигать в церковные верхи, отодвинув никодимовцев и им подобных. Кстати, Губернский упоминал некоего митрополита Филарета Денисенко на Украине, который в 90-х создал «самостийную» церковь так называемого «киевского патриархата» и активно поддерживал украинских националистов, до фашистов включительно. Мы занялись этим типом и нарыли много интересного, включая явные нарушения церковных законов. Информацию слили в Синод РПЦ, и буквально пару дней назад Денисенко был лишён сана и расстрижен. На чём его церковная карьера и закончилась. И теперь он тоже собирается на Запад, в Канаду. Думаю, там ему самое место. А ещё есть в церкви, так сказать, ревнители веры, которых хлебом не корми, дай с кем-то пободаться и пойти на принцип. Таких надо отправлять на Ближний Восток и в другие мусульманские страны. Пусть бодаются с местными властями и исламистами. Заодно укрепят русское влияние на местных христиан. Пригодится. А потом тех, кто уцелеет, тоже можно будет наверх поднимать. Уж патриотизму они за границей точно научатся. Ну а в самой церкви надо поддерживать и утверждать идеи нестяжательства. Это наша, русская философия, ещё с пятнадцатого века, и коммунистическим идеям она отчасти созвучна. Вот и будут в РПЦ единство и борьба противоположностей.

– Это уж вы хватили, Семён Кузьмич, – сказал Рябов, – при чём тут диалектика?

– А по-моему, она тут вполне уместна, Яков Петрович, – ответил Цвигун. – Но у нас не философский диспут, так что лучше об этом поговорим в другой раз. Скажу только, что вместе с никодимовцами надо разогнать и отдел внешних церковных сношений Московской патриархии и вообще прекратить участие РПЦ в так называемом экуменическом движении и Всемирном совете церквей. В своё время Сталин и Хрущёв надеялись, что это поможет влиять на зарубежных церковных деятелей. Но там ещё большой вопрос, кто на кого влияет. Да и шпионов в этом-совете церквей, как блох на Барбоске.

– Поди и наши есть? – усмехнулся Мазуров.

– Не без этого, но тут можно обойтись и без РПЦ. В этот совет от СССР входят и протестанты, лютеране там, баптисты всякие, через них тоже работаем.

– Полагаю, товарищи, – сказал Романов, – идеи товарища Цвигуна по этим церковным делам заслуживают внимания. Вам, Семён Кузьмич, надо подготовить документы по этому вопросу. Рассмотрим потом в политбюро и Совмине. Но мы ушли в сторону от основной темы разговора.

– Да-да, – поддержал Шелепин, – централизация нашей системы, чистка и замена кадров, подавление националистической бузы в республиках дали нам с Комитетом наконец возможность раскручивать дела против номенклатуры по воровству и коррупции. Мы уже собрали доказательную базу для суда, в том числе и в отношении Шеварднадзе и Алиева. Так что в ближайшее время можно будет всю эту публику брать и судить.

– Хорошая новость, – откликнулся Романов, – можете вместе с Семёном Кузьмичом считать, что санкция руководства страны вами получена.

– А ещё, товарищи, – вклинился Шелепин, – я хотел бы изложить кое-какие мысли о новых законах, направленных на подавление преступности в стране, особенно наркотиков. По словам Губернского, в будущем это стало очень большой проблемой. Да и сейчас всё серьёзно. Взять хотя бы недавний случай с Высоцким! Какие-то подонки посреди Москвы убивают всенародно любимого артиста, а потом ещё выясняется, что за этим стоят торговцы наркотиками! Семён Кузьмич мне говорил, что, по данным Комитета, страна просто кипит от ненависти к уголовникам и всему, что связано с наркотиками, и тут самые жёсткие меры пройдут на ура!

– Полностью согласен, – кивнул Цвигун.

– Я предлагаю, – продолжал Шелепин, – для всех причастных к торговле наркотиками ввести смертную казнь, как практикуется в Китае и ещё некоторых странах. Ведь наркоторговцев, как и изготовителей, и перевозчиков этой дряни, вполне можно приравнять к серийным убийцам или террористам. Тем, кто даст откровенные показания и выдаст всех сообщников и вообще всё о своём, так сказать, «бизнесе», можно заменить смертную казнь на пожизненное заключение. Да, это жёстко, но это зло надо уничтожать самым решительным образом. Но этого мало, надо также всех наркоманов в административном порядке отправлять на несколько лет на какие-нибудь изолированные острова, пока дурь не выветрится. Желательно на северных морях. Ведь наркоман тоже опасен, и сам по себе, не контролируя себя, и как распространитель наркотиков. Ведь за каждого нового клиента, подсаженного на дурь, он получает от наркоторговца бесплатную дозу. В конце концов, изолируем же мы от общества заболевших чумой и другими опасными инфекциями, пока они не вылечатся. Наркотики ничем не лучше чумы, только убивают медленнее! Так почему наркоманы должны свободно разгуливать по стране? А не будет покупателей, исчезнет и торговля. Зачем тратиться на производство и перевозку товара, если некому его продать? Надо, как говорят китайцы, «лишить рыбу воды». – Шелепин сделал секундную передышку, отпил воды и продолжил: – Кроме того, товарищи, я предлагаю напрячь наших учёных. У любого растения есть природные враги – насекомые, микробы, вирусы, грибки и так далее. И наркосодержащие растения не исключение. В записках Губернского есть упоминание, что в начале XXI века на плантации опийного мака в Афганистане напал какой-то грибок и уничтожил половину посевов. И вроде бы даже ходили слухи, что этот грибок был выращен искусственно. Вот пусть и наша наука что-то такое создаст!

– Интересная мысль, – сказал Романов. – Хотите облагодетельствовать человечество, Александр Николаевич, уничтожив плантации наркотиков?

– Хотелось бы, Григорий Васильевич, но я реалист. На весь мир не замахиваюсь, свою бы страну от этой мерзости уберечь. Да и не верю я, что даже после уничтожения всех наркоплантаций на Земле в капиталистических странах исчезнет наркомания. Свинья грязь найдёт, особенно если замешаны такие деньги. Не будет наркотических растений – начнут травиться всякой химией.

– Как бы у нас не начали, – вставил Машеров.

– Потому я и предлагаю ужесточение наказаний для наркоторговцев и изоляцию наркоманов от общества. А всякие грибки и прочие средства уничтожения наркоплантаций нужны прежде всего как средство давления на зарубежную наркомафию, в том же Афганистане и соседних странах. Чтобы и не думали соваться со своей мерзостью к нам или нашим союзникам.

– А если нелегальные самогонщики займут место наркоторговцев? – поинтересовался Щербицкий. – Ведь при Горбачёве они расцвели. И алкоголизм уже сейчас становится проблемой, а уж в будущем…