Чтение онлайн

– Ну а что удалось выяснить с арестованными агентами влияния и другими будущими «новомышленцами»? – спросил Машеров. – С Яковлевым и прочими, а также со всеми этими «экспертами», тёршимися при Брежневе вокруг ЦК и правительства? А то западные «голоса» рассказывают всякие ужасы. Будто в ВНИИСИ, Институте США и Канады, ИМЭМО ни одной живой души не осталось, кроме «генерала КГБ» Иноземцева. – При этих словах присутствующие заулыбались, а председатель Совмина СССР продолжил: – И в МГИМО всех преподавателей и почти всех студентов забрали…

– Ага, и скормили белым медведям, – саркастически улыбнулся Цвигун. – На самом деле в МГИМО и не арестовывали никого. Тамошним любителям «цивилизованного мира» из числа преподавателей хватило вызова в Комитет и серьёзной, вдумчивой беседы, чтобы загадать по собственному желанию. И теперь подавляющее большинство из них возжелало покинуть нашу страну и перебраться поближе к «общечеловеческим ценностям». Устроили отчисление части студентов – вконец прогнивших, в основном из «золотой молодёжи». Парней – в армию, девок – на работу в провинцию, чтобы в себя пришли. Вот ВНИИСИ, ИМЭМО, Институт США и Канады прошерстили изрядно. В том числе и по показаниям Яковлева. Этот «прораб перестройки», теперь уже, к счастью, несостоявшийся, сдал всех. Кроме упомянутых институтов ниточки потянулись в аппарат ЦК и Совмина, в министерства, в республики, в некоторые структуры Академии наук. Среди арестованных небезызвестные в будущем Гайдар и Чубайс, несостоявшиеся помощники Горбачёва Шахназаров и Черняев, упомянутые Губернским Авен, Березовский, Гусинский и другие будущие олигархи, авторы ельцинской конституции Сатаров, Шейнис, Шахрай, сочинитель так называемых Беловежских соглашений Бурбулис, в общем, всякой твари по паре. Помимо прочих, мы занимались и многолетним премьером при Ельцине Виктором Степановичем Черномырдиным. Но, разобравшись, решили, что этот персонаж надо сохранить для нашей страны. Это действительно Цицерон косноязычия! Я-то думал, что Губернский преувеличивает, говоря о нём. Оказалось, он сильно преуменьшил! Из нефтегазовой области Виктора Степановича надо убрать, но, думаю, он пригодится на дипломатической службе, на которую он и в прошлом Губернского попал после отставки. Стоит назначить его представителем СССР при враждебных нам западных международных организациях, как Европейский парламент или Совет Европы… Пусть, как выражается Губернский, выносит мозги западникам своими афоризмами. Они все извилины сломают, пытаясь понять, что он им сказал. Это и нашим людям трудно. А в помощники к нему приставить Владимира Вольфовича Жириновского. Гениальный актёр! Сколько страсти! Эти двое на западных трибунах устроят незабываемую феерию!

Послышались смешки, присутствующие живо представили столь одиозную картину.

– Хорошая идея, – откликнулся Романов. – Хотя и хулиганская. Одобряю.

– Что до ИМЭМО, Института США и Канады и ВНИИСИ, – продолжил Цвигун, – то там в связи с последними событиями появилось очень много вакансий. Я предлагаю заполнить их нашими, комитетскими кадрами, у кого подходит срок пенсии, и засвеченными разведчиками, которых за границу уже не пошлёшь. Заниматься США и Канадой, мировой экономикой и международными отношениями, а также системными исследованиями им по профессии положено. И польза для страны будет, в отличие от того, чем занимались Гвишиани и ему подобные. И в МГИМО преподавателями следует назначить бывших разведчиков. Хотя бывших разведчиков не бывает. Это ведь сейчас зарождается вся та горбачёвско-шеварднадзевская и ельцинско-козыревская мерзость, о которой рассказывал Губернский, со сдачей интересов страны так называемому «мировому сообществу». Нам не нужны дипломаты, занимающиеся проституцией с иностранцами вместо отстаивания и продвижения НАШИХ национальных интересов. Так что пусть опытные разведчики с первого курса вбивают будущим послам и атташе слова прусского короля Фридриха, сказанные около двух с половиной веков назад: «Дипломат – это шпион, которого не вешают».

– А Гвишиани и компания раскололись? – спросил Машеров.

– Соловьями поют, – усмехнулся Цвигун. – С тех пор как поняли, что никакие связи с западными «хозяевами мира» им не помогут, поведали много интересного об этих «хозяевах». Подробно рассказывать слишком долго, я потом, с разрешения Григория Васильевича, ознакомлю вас, товарищи, со справкой под грифом «ОГВ». Скажу одно: тут нам работать и работать! Это такое змеючье гнездо, товарищи!.. И это ОЧЕНЬ СЕРЬЁЗНО! Эти закулисные гады хуже фашистов! И с ними мирного сосуществования быть не может! Или мы их, или они нас! Поэтому, если хозяева Гвишиани и компании не пойдут на обмен, предлагаю устроить открытый процесс над этой публикой с разоблачением их кураторов на Западе. А под это дело обнародовать масонские архивы, собранные в своё время немцами по всей Европе и доставшиеся нам в сорок пятом. Они всё это время лежали в спецхране засекреченными и, по словам Губернского, пролежали до начала девяностых, пока к Ельцину не приехал глава европейских масонов, «брат три точки» Рагаш, которому этот… отдал все архивы за так! Точнее, ему-то самому за это перепал Мальтийский орден. Зато, если мы обнародуем архивы, да ещё одновременно с процессом, на Западе будет большой скандал. Все эти «хозяева мира», после того как их грязные тайны вытащат на всеобщее обозрение, вынуждены будут отбиваться от всяких разоблачителей и конспирологов, которых на Западе, как грязи. Какое-то время им будет не до нас.

– Это понятно, – кивнул Романов. – Эти «хозяева мира» – не западные политики-однодневки, не заглядывающие дальше следующих выборов. У них ОЧЕНЬ большие деньги и реальная власть на Западе, и не только там. Вам, Семён Кузьмич, надо за ними очень внимательно следить. И вам, Пётр Иванович, тоже. – Генсек взглянул на Ивашутина. – Эти закулисные гады – самая большая угроза для нашей страны со времён Гитлера.

– В этой связи у меня есть предложение, – вступил в разговор Ивашутин. – Так как они не перестанут вербовать у нас агентов влияния, покупая на возможность «приобщиться к мировой элите», предлагаю ввести обязательную регулярную проверку на полиграфе, он же детектор лжи, всех людей, занимающих государственные, партийные и прочие руководящие должности, а также всех допущенных к государственным и военным тайнам. Кто откажется, пусть пишет по собственному, работы в стране хватает.

– Поддерживаю, – сказал Цвигун. – Хотя полиграф не даёт стопроцентной гарантии, тут всё зависит от того, насколько хорошо человек владеет собой.

– Всё же это лучше, чем ничего, – ответил начальник ГРУ. – Глядишь, предатели эмоциональные попадутся.

– Но этого мало, – нахмурился Романов. – Нам нужно отслеживать главную силу этой закулисной шайки – мировые финансы. Я предлагаю создать в рамках КГБ финансовую разведку, которая будет информировать руководство страны о движении и концентрации капиталов в мире, занимаясь только этим. И вам, Александр Николаевич, – генсек взглянул на Шелепина, – не помешает в МВД служба вроде итальянской финансовой гвардии. Мне Берлингуэр о ней много интересного рассказывал. Надо повысить и усилить ту роль, что сейчас играет ОБХСС, и отслеживать все денежные потоки в стране. Как говорил Остап Бендер: «Раз в стране бродят денежные знаки, то должны быть и люди, у которых их много». И мы должны знать, что это за люди и как они получили эти денежные знаки.

– Я только за, – ответил Шелепин. – Такая реформа ОБХСС действительно назрела.

– Я тоже, – поддержал Цвигун. – Сегодня же начну прикидывать структуру этой финансовой разведки.

– Коль скоро мы заговорили об агентах влияния, – взял слово Рябов, – как там дела с Горбачёвым и Ельциным?

– Товарищи, – поднял руку Романов, – предлагаю этот и следующий вопросы обсудить после обеда. Сейчас ровно два часа дня, в соседнем кабинете должны были как раз накрыть стол. Никто не против перекусить?

– Отличная идея, – поддержал Мазуров, – я что-то и в самом деле проголодался.

– Тогда дружно идём обедать. – И Романов встал первый, своим примером подгоняя остальных.

После обеда все выглядели умиротворёнными, кое-кто успел и по сигарете выкурить. Однако дела не ждали, нужно успеть обсудить сегодня и остальные вопросы.

– Так что там с Горбачёвым и Ельциным? – напомнил Рябов.

– С Горбачёвым всё в порядке, – ответил Матросов. – В смысле, для страны в порядке, а вот для него не очень. Мои ребята, вместе с прокурорскими, нарыли всякого криминала в Ставрополье не на один приговор. Так что, когда я прилетел поговорить с «архитектором перестройки», будущий «лучший немец» имел весьма бледный вид. Даже болтливость куда-то исчезла. В общем, за место советника в посольстве в Кувейте он ухватился, как утопающий за соломинку, быстро собрал семью и барахло и уже жарится на аравийском солнышке.

– Вы всё же присматривайте за ним, Семён Кузьмич, – посоветовал Романов.

– Само собой! – откликнулся Цвигун. – Хотя он уже не опасен. Вообще-то говоря, личность абсолютно ничтожная, пустышка. Мещанин, севший не в свои сани, с головокружением от того, что «мировые лидеры» соизволили с ним ручкаться и похлопывать по плечу, и готовый за такую приятность всё отдать! В прошлом Губернского вся его сила была в том, что маразматики из высших эшелонов партии посадили его на высшие должности в стране, а народ по привычке слишком долго слушался и терпел это болтливое чучело!

– Ну а Ельцин? – спросил Щербицкий.

– С этим тоже проблем не было, – с явным удовольствием сказал Цвигун. – На днях в Свердловском обкоме состоялся разбор персонального дела тогда ещё члена КПСС Ельцина. Мои ребята сделали видеозапись. Скажу честно, смотрел – наслаждался, как несостоявшегося «президента руссиян» мешали с дерьмом! Если хотите, товарищи, могу прислать копии.

– Не откажемся, – ответил Романов, а все остальные закивали.

– Короче, – продолжал Цвигун, – вышибли из обкома и из партии. Хотели даже подробно осветить всё в местной прессе, но мои люди помешали. Незачем этому подонку делать рекламу! А то у нас принято жалеть «обиженных» властью. Причём иногда, как мы знаем, жалеют тех, кто этого абсолютно не заслуживает. Ну а дальше мои ребята начали ковать железо пока горячо. Пользуясь тем, что «дорогой Борис Николаевич» после случившегося пребывал в прострации, примерно как в том будущем, когда его выкинули из политбюро, только на этот раз досталось ему круче и шок был сильнее, к нему подъехали два симпатичных собутыльника. Те, действуя по принципу «ты меня уважаешь?», быстро поставили бывшего первого секретаря на рога. Причём между рюмашками предложили ему место секретаря в посольстве в Панаме, выставив альтернативой должность завсклада на Чукотке. Ельцин сразу за это ухва тился, решив, что посольство, хоть и в Панаме, всяко престижнее чукотского склада. Подмахнул все бумаги о переходе в МИД и о назначении и на следующий день в малотрезвом виде был вывезен на самолёте в Москву, а оттуда в Панаму. Сейчас обживает кабинет в посольстве в компании надёжных людей. По их сообщениям, не просыхает. Жена в отчаянии, но ничего не может сделать. Так что, есть подозрения, надолго это не затянется.

– Хорошо сработано! – одобрил Романов, и все собравшиеся подтвердили эти слова кивками и короткими междометиями. – Примите нашу благодарность, от имени всей страны, Семён Кузьмич.

– Товарищи, чистка страны от уголовников, предателей и потенциальных разрушителей – это хорошо, – сказал Машеров. – Но у нас есть не менее серьёзные внутренние враги. Как показало прошлое Губернского, именно бюрократы разрушили страну и уничтожили социализм ради своей корысти. Это и есть наш главный враг. Уголовники, диссиденты, националисты и прочие были у них на подхвате.