Чтение онлайн

Борисов также порадовал, что Максу полагаются какие-то деньги от мировой федерации плавания ФИНА за три индивидуальных рекорда мира и что его признали пловцом года за 1983 (объявили в 84 м) год американским плавательным журналом и тоже какая-то премия. Даже опубликовали огромную статью на разворот с подробной раскадровкой его техники и тактики прохождения дистанции. И Григорич протянул ему журнал — твоя копия, сказал он.

Макс раскрыл журнал. Ух ты! «Новое слово в технике и тактике плавания брассом и кролем от русской звезды плавания». И еще «Русский пловец впервые в мире преодолел заветные для многих рубежи в мировом плавании». И на первой странице он с Григоричем. Круто чё.

На деньги хотел наложить лапу Госкомспорт, но без Макса им ничего не дали. А найти его в костромских лесах было не просто. Да и не дали бы информацию о секретной учебке. А в Афгане тем более. Хрен им, а не деньги, — подумал Макс. От них вообще ничего не взял. Даже форма не их заслуга, а спонсорский контракт французской Арены с Федерацией плавания. Вот так — амеры его признали пловцом года, а наши кинули в сапоги. Иди сынок в армию и ни в чем себе там не отказывай. Но обиды не было. Новый опыт — да. Да и не стыдно родине послужить. Понятие — «откосить» как-то не было принято. Да можно было пойти в институт с военной кафедрой и стать офицером запаса, но все равно были сборы. Образование дали бесплатно, аж три диплома. Не представляю сколько бы это могло стоить в Америке, — подумал Макс. Уж точно не три копейки. Ах да и вот еще передали из Спорткомитета — письмо на тебя пришло, — хлопнул себя по лбу Григорич. И подал открытое письмо. Макс посмотрел на Борисова. И кто открыл его? — спросил Макс. В Спорткомитете открыли, — развел руками Борисов. Любопытные твари. Там все равно не на русском, пояснил Григорич.

Письмо было на английском от графини Ксении с приглашением посетить Грецию и её, конечно, в любое время с пониманием трудностей выезда за границу. Копия письма направлена в консульство Греции в Москве для получения въездной визы. И просьба сообщить ей о получении в то же консульство. Оттуда ей передадут ответ.

У Снежкова телефона не было и Макс поехал в самый конец Октябрьского района к нему домой. Там улиц не было, а только номера участков. Кое-как нашел его дом и узнал, что он еще не пришел с призыва и его мать вообще сказала, что он хотел остаться на флоте и может быть он только приедет на побывку. Макс оставил свой телефон, чтобы он мог перезвонить как появится.

Началась обычная рутина. Тренировки, пациенты, которые опять появились, работа с Доком и книгами по математике и криптографии. Потом Макс стал думать, что с программированием делать, но в городе никаких курсов или кружков не нашел. Ну да нужна машина хоть какая-то. Его первой машиной была Коммодор и это было в той жизни после 88 года. Значит рановато еще. И лучше сразу начинать с MS-DOS и Нортон командер. В Бюро уже не пошел. Нет времени, да и основные знания по организму он получил. Заехал, конечно. Показался. Каргину операцию сделали и он живчиком продолжает резать покойников.

Нарисовался бывший шеф — попросил методики для спринтеров. Макс спросил для кого именно. Тот ответил, что для Котова и Леонтьева.

Котов плавал 100–200 батом, но у него росту не хватало. Ему бы 185 хотя бы. А так частить будет. А Леонтьев и так мастер уже. Но ему сила нужна, чтобы на международника сдал. Подумав Макс расписал им сушу и воду, но все менее 6 км в лень. И максимально сушу. Сам Макс уже спокойно жал по 150 кг лежа. Но забивать мышцы штангой пловцу последнее дело. Свои тренировки Макс работал с Борисовым, который уже понял принципы работы на спринтерских дистанциях и по мере работы что-то мог подсказать со стороны. Что было весьма полезно.

Потом полетели на чемпионат СССР. Там Макс выдал средненько для него, но выиграл опять три золота на своем коронном трио. В другие не лез — смысла не видел. Все равно по деньгам в пролете. Нечего корячится, да и другим выиграть что-то нужно было. Стал наконец чемпионом СССР. Котов и Леонтьев взяли порог МСМК. Но это их потолок. Дальше уже другие скорости и другие требования.

Для прикола попробовал новую технику на 100 батт. — прошел выше мирового рекорда. Посидели посчитали расклады с Борисовым — смогу ли выйти из 50 секунд. Не факт, но если применить тактику Панкратова — из 100 метров почти половину плыть под водой — возможно. Но после этого ФИНА сразу изменила правила и ограничила время нахождения спортсмена под водой. Ну и хрен с ними. Зато первым пройти 50 секундный барьер — дорогого стоит. Спину даже пока не смотрели и так до фига работы по выбранным дистанциям.

В конце июня Макс уехал в Геленджик и там пробыл три недели. По приезду Макс понял какой дом он хочет купить. Он пока не продавался. Но ему точно понравился и участок под 25 соток, а то и больше. На море продышавшись и вновь восстановив скоростную выносливость и поныряв на глубину для адаптации легких он привел себя в порядок и готов был выехать на Чемпионат Европы в Болгарию.

В Софии Макс не планировал ставить рекорды. Решил только добавить 100 баттерфляем. Прилетев в Москву, неожиданно возникла проблема с его выездом, так как он был секретоносителем, но ему первую форму снизили до второй и в паспорте лежащего в недрах Госкомспорта появилась выездная виза в Болгарию. Виза на въезд была не нужна. В результате он взял 4 личные золотые медали и две в эстафетах, тоже без рекордов. У девчонок опять всех нагнули восточные немки. У нас Полянский выиграл обе спины и Волков взял 200 брасс. Правда его результат был откровенная лажа — едва выплыл из 2.20. Так у нас девчонки плавали, — подумал Макс. Ну все не выиграть — мочи не хватит. Сальникова не было и его дистанции забрал восточный немец.

В Софии Макс сходил в греческое консульство с приглашением и ему там тут же поставили визу на въезд. Про себя Макс уже понял, что он выглядит более брутально, что и подтвердила его фото в спортивном болгарском журнале, которое потом перепечатали многие спортивные издания планеты. У него появилась легкая небритость и мышцы стали более гладкими. Не таким рельефными как были в армии. Он начал матереть.

После получения визы Макс решил наведаться к родственнице, нечего тут в Софии околачивается. Из Союза фиг уедешь. А тут Греция рядом. Сел на поезд и вперед. Дал телеграмму на английском языке по адресу на конверте. Получил ответ тут же в этот же день. Тогда в Болгарии почти все говорили по-русски. Учили со школы, да и языки похожи. Перед окончанием чемпионата дал интервью Спортс Иллюстейтед, потом пресс-конференция. Приехал журнал Максим и Плейбой. Все хотели съемок и фото на обложки. Макс выругавшись взялся править их договора. Подписав договора и снявшись в фотосессии, Макс получил на свой счет еще приличный гонорар и снимки его и Григорича. Для Плейбоя снялся в набедренной повязке с кучей красавиц, которых они притащили с собой и с которыми, потом Макс жутко оторвался. Потом ФИНА выплатила 10 тысяч долларов за три рекорда мира 83 года и потом набежали амеры и все. Они заняли все время. Журнал выдал аж 3 тысячи долларов. Потом была пресс-конференция и Макс в основном переводил Григорича. Борисов с умным видом повторял мантры Макса, но в усеченном виде. Не надо пока им много знать. Рано им. И что удивительно ни одного нашего корреспондента не было. Как отрезало. Утром, отряхнувшись от аж трех моделей Плейбоя, Макс начал собираться и уже через два часа он сел в поезд и поехал в Грецию. Ну а чё? Билет у Макса с открытой датой. Аэрофлот и из Афин летает. В Греции есть вариант добраться до своих денег в Юникредите. В Афинах его встретил мажордом (так он представился) графини и усадив в машину повез по неизвестному мне адресу. В той жизни Макс Грецию избегал. Бизнесе там нет. Одни оливки и среднее вино. Ну салаты ливанские, которые в разы вкуснее в Бейруте. Греческий кофе — прямая матрица бейрутского.

Проехав часа два, они наконец-таки добрались до виллы графини.

Макс вышел в своём обычном виде. Не в спортивном. И увидев её, подошел и взяв протянутую руку поднёс её к губам.

— Ксения Николаевна! Рад Вас видеть здоровой и бодрой, на зависть вашим недругам, — произнес Макс. Маман передала Вам наилучшие пожелания. Отец тоже не остался в стороне. Подарки у меня в багаже.

— Максимилиан! Спасибо за комплименты! Ваше имя идет от…Тут графиня сделала паузу.

Макс подхватил, — мы говорим об императорах или истоках? Императоров с таким именем было где-то 9 или 10 — кто их там сейчас помнит. Были еще один из семи спящих отроков Эфесских. Были еще епископ Сербский и господин Максимилиан Робеспьер, не к ночи будет помянут. Мы можем продолжить если желает графиня, — улыбнулся Макс, — правда там остались лишь сухие ошметки — простите за мой французский.

— Браво, Максимилиан! Породу не обманешь. Будьте мои гостем.

В гостях.

Макс прошел в большую залу увешанную картинами и уставленную всякими штуками типа статуй и ваз. Он и в той жизни не был поклонником собирательства всякого антиквариата. Единственно, что ему было интересно — это холодное оружие и то случайно. Он как-то купил коллекцию у одного еврея-реставратора и потом пошло. Коллекция стала расширяться. Но сейчас с высоты прожитых лет он бы не стал ничего покупать. Жизнь ради вещей ему была неинтересна. Интересны знания, но зная, какая судьба ждет книги, собирать их тоже не стоило. Потом все уйдет на электронные носители. Может кому-то и нравится вдыхать пыль веков, но никак не ему.

Поговорив ни о чем, сели за столик на террасе и Ксения Николаевна попросила рассказать об их семье. Макс рассказал, что они Юсуповы те, которые не приняли православие так как были священнослужителями и почти все прошли хадж. Но после мировой войны и революции эта традиция прервалась, а после брака с моей маман детей тайно крестили и потом уже они проходили обрезание. Потому они не были князьями. Священники в мусульманстве — особая каста. Они не могут быть аристократами. Но они не простолюдины.