Чтение онлайн

Милевский побежал жаловаться парторгу Денисюку. Американцы могли приехать каждую минуту.

Денис, хитро посмеиваясь, появился в кабинете Андрея. Инженеры, ошеломленные новым заданием, расходились, чтобы обдумать все и вечером снова явиться к начальнику с предложениями.

Степан Григорьевич и Сурен остались в кабинете.

– Что? Нажаловался?
– спросил Андрей Дениса.

Тот ухмыльнулся:

– Шумишь, Андрей, шумишь дюже!.. Удлинить док, то, я разумею, добре будет. Коммунисты, я уже слыхал, поддержат. Масштабность она нам люба. Только вот насчет американских гостей ты перегнул трошки.

– Я уже сказал. Отменяю разрешение Милевского.

– То ж добре! Отменить надо. Только свое разрешение надо дать. Ты ж попытай, какие такие гости будут. Мистер Игнэс… ты ж в Америке был, наверное, слышал?

– Постой, какой это Игнэс? Миллионер?

– Друг возможного президента. И еще один хлопец с ними. То уж не президента, а мой дружок будет. Сенатор Майкл Никсон, или Рыжий Майк. Сейчас в Америке очень известная фигура. Только когда мы с ним хлопцами были, так на «Лейтенанте Седове» плавали. Коммунист к тому же.

– Ах, вот как?
– улыбнулся Андрей.
– Хорошо, поступлю по твоему совету. Разрешение Милевского отменяю. Принять американцев разрешаю.

– Вот то добре теперь. Пойду, встречу гостей, а то там перед ними Милевский расшаркивается.

– Вот видишь, Андрей, - назидательно сказал Степан Григорьевич, - как бы не пришлось тебе в другом уступать.

– Не рассчитывай, - сказал Андрей.

– Рассчитать как раз и нужно - по-инженерному. Ты решил гнать док вокруг Европы, забыв, что его винтомоторные группы должны питаться электроэнергией с суши, по кабелям, которые лягут в уже построенной части туннеля.

Сурен настороженно смотрел на Андрея. Степан снисходительно усмехнулся.

– Будет все по-иному, - нисколько не смущаясь, ответил Андрей.
– Сурен когда-то предлагал построить атомные станции на Кольском полуострове и на Аляске. Передача электроэнергии на тысячи километров в готовом туннеле очень сложна. Атомную электростанцию нужно построить непосредственно на доке.

– На доке?
– обрадовался Сурен.

– Есть же атомная станция на гидромониторе! Но мы пойдем дальше. Горючим для нужд Арктического моста будет вода.

– Термоядерные реакции!
– воскликнул Сурен.

– Температура звезд… миллионы градусов… Надо же быть серьезнее, Андрей. Ты же знаешь, какое Подводное Солнце работает близ Мола Северного в Проливах… Разве мы можем построить что-либо подобное в доке?

– Сурен! Что ты знаешь об управляемой, термоядерной реакции при обычной температуре?

– Очень много знаю. Такая реакция превращения водорода в гелий, управляемая реакция, - осуществлена. Использовать для нее элементарные частицы - мю-мезоны - предложил впервые член-корреспондент Академии наук СССР Зельдович еще в 1954 году. После создания знаменитого Подводного Солнца академик Овесян перешел на эту реакцию.

– Сможет он создать для нас установку на доке?

– Конечно, сможет! Замечательно будет. Подводный гигант берет энергию из воды, прямо как у капитана Немо.

– Хорошо! Пусть новый подводный док будет называться «Наутилусом»!

– Романтика еще никогда не была серьезным техническим доводом, - поморщился Степан Григорьевич.

– Без романтики, без фантазии не было бы ни дифференциального исчисления, ни атомной энергии, ни идеи Арктического моста.

Степан Григорьевич развел руками. Он сдавался.

В кабинет, пятясь, вошел Милевский, за ним два американца и Денис.

– Позвольте представить вам, мистер Игнэс, - говорил по-английски Милевский.
– Братья Корневы, строители плавающего туннеля.

– О, господа! Я так рад говорить на языке своего детства. Последние годы я прилежно вспоминаю его. Очень приятно познакомиться, господа!
– говорил по-русски американский миллионер.
– Русский язык распространен в Америке. Сейчас едва ли не треть Нью-Йорка понимает по-русски.

– А я всегда очень старательно изучал английский язык, - холодно сказал Андрей.

– О, я вижу, мы сговоримся на любом языке. Хочется посмотреть ваши грандиозные работы. Вы заразили американцев, у них начинается «мостовая горячка». Они хотят мост в Европу. Вы испускаете опасные бациллы, господин Корнев.

– Они не опасны для жизни.

– О’кэй! Они очень опасны для кармана. А для американца карман несколько дороже, чем жизнь. Я имею в виду, господа, «пароходные карманы»!
– И мистер Игнэс захохотал.

– Мистер Игнэс, прошу вас, отдохните с дороги, - суетился Милевский.

– О, благодарен вам, Лев Янович. Я с удовольствием посижу с инженерами Корневыми. Однако познакомьтесь с сенатором от штата Тенесси мистером Майклом Никсоном. О, я вижу, он уже нашел здесь кое-какого знакомого. Хэлло, мистер сенатор!

Майкл Никсон, простой, ничем не отличавшийся от остальных, находящихся в кабинете людей, улыбаясь всеми своими веснушками, подошел к Корневу и потряс ему руку.

– Мы есть, пожалуй, немного знаком, - сказал он тоже по-русски.

– Ах, это он!
– воскликнул Андрей, вспомнив последний день нью-йоркской выставки и человека, подтвердившего, что именно американцы спасли модель Арктического моста.

– То ж и есть мой корабельный дружок, сказал Денис, похлопав американского сенатора по плечу.
– Мы с ним с того времени и не бачились.

– Теперь видеть есть часто, часто… Два часа арктический поезд… туннель… Денис к Майку кофе пить.

– Майк к Денису галушки есть!
– расхохотался Денис.

– В этом есть глубокая правда, господа, - вмешался мистер Игнэс.
– Мир нуждается в единой экономической системе. Нужно вместе пить кофе, есть галушки… и торговать, джентльмены, торговать! Это главная выгода нашей жизни.

– Мистер Игнэс - философ выгоды, - сказал сенатор по-английски, видимо не сумев подобрать русские слова.

Но его все поняли.

Руководители стройки и иностранные гости пошли осматривать строящийся док.

– Господин Игнэс сказал мудрейшие слова о выгоде, - заюлил Милевский.

– О, Лев Янович, по-русски кажется надо сказать «лесть»… Выгода не есть мудрость, выгода есть движущая сила.

– Но благодаря ей вы стали сторонником Арктического моста.

– О, у нас в Америке не все есть его сторонники.