Чтение онлайн

Гостья коротко кивнула и двинулась прочь, сквозь налетающие порывы пронзительного северного ветра. Но, отойдя на пару десятков шагов, всё-таки остановилась и крикнула остающимся:

– Я кажется поняла!

– Что же? – ответствовал вполголоса рыжий.

– Я поняла, зачем вы меня позвали именно сюда!

– И почему же?

– Здесь и правда случилась важная развилка, одна из немногих на вашей чёрной колее, я права?

– Да, всё верно. Иди с миром, о всевидящая.

И она ушла, растворившись в налетевшем снежном саване.

Рыжий же уселся в свой гамак, деловито укутываясь в плотную шерсть красно-голубого тартана. Даже плед у него был под стать его шевелюре. Вызывающий.

Снежная крупа сыпала на них всё сильнее, потихоньку принимаясь заметать всё вокруг. Красная гоанская пыль быстро скрывалась под непривычным налётом. Уже второй снегопад этой зимой. Со временем они будут здесь всё чаще.

Матушка-мама, что же мы с тобой сделали.

– А ведь он так хотел улететь, – это подал голос третий.

– Кто, Ромул?

– Нет, Симах Нуари. Он так хотел отправиться восвояси в своё Большое Гнездо и на две тысячи сезонов забыть об артманах.

– Спасительи, – снова хихикнул по вновь приобретённой привычке рыжий, – если бы он видел то, что видим мы, он бы даже Сол-систему не посмьел покинуть.

Трое из ларца вновь синхронно посмотрели в небеса.

– Но летящему придётся улететь и летящему придётся вернутьсья. А вот когда он это сделает, мы всьё-таки поговорим. И тогда уж он явится лично, и лично нас выслушает.

– Ты сейчас слова Ромула повторяешь. Побуквенно.

– Почему нет, он мудрый человьек.

– Всего лишь человек?

– И человьек тоже. И надежда наша сегодня на то, что он об этом помньит.

– А в этом есть какие-то сомнения?

– Кто его знает, – пожал плечами рыжий, – теперь впору начинать сомневатьсья даже в самых очевидных вещах. Мы так привыкли к ньим, сжились, не сомневаясь что вся чернота и незыблемость нашего путьи в том и состойит. Прилетит враг, мы с ним станем биться, и смертию смерть поправ, выжившие отправятся во внешний космос, навсегда оставив Матушку.

– А на деле?

– А на деле враг не явился, друзья же наши вышли похуже врагов.

– Но чёрная колея осталась там же, где и была.

– И это самое любопытное! – рыжий достал из-под пледа указательный палец и второй за сегодня раз воздел его горе. – То есть мы движемсья и не движемся одновременно, впрочем, со всей этой нескладной реальностью. И да, наша разлюбезная ксил была права.

– В чём конкретно? – двое отвечали ему скорее механически, по привычке, нежели искренне желая продолжать диалог, который им давно уже наскучил.

– Когда сказала, что здесь случился один из разломов реальности. С одним лишь допущением. Она угадала место, но не угадала время.

Троих из ларца словно наотмашь ударило.

Надвигающиеся сумерки разом погасли, а на месте набрякших грозой снежных туч небеса облачило видение совсем иного рода.

Плотные шеренги металлических жвал, ритмично двигаясь, перемалывали вставшего у них на пути километрового рыцаря.

Сверкали во вспарываемом воздухе когерентные пучки, с воем неслись боеголовки, один за другим детонировали ядерные фугасы, но рыцарь стоял.

В нём несложно было угадать то ржавое чудище, что тонуло сейчас в океане перед троими в этой, существующей для них реальности.

Именно здесь должен был пролечь один из рубежей планетарной обороны. Именно сейчас он должен был выстоять своё. И пасть, как многое до него и ещё многое после.

Но видение было и прошло. А рыцарь остался дальше ржаветь.

Сколько ещё подобных изломов реальности им троим придётся увидеть, прежде чем они окончательно дойдут до сути. Да, изломы были. Громогласные, титанические. Крошечные, едва заметные. Здесь ради мёртвого рыцаря умерла девочка Машка Корефанова и не умер мальчик Франтишек Ковальский. Но изменило ли это хоть что-нибудь?

– Сколько мы их насчитали?

– Кого «их»?

– Ключевых моментов.

Второй прикрыл щёлочки своих раскосых глаз.

– Тех, что доподлинно зарегистрированы, уровня инцидента на Церере? Не менее сорока. Но какая разница, сколько их было?

– Сорок важных исторических развилок, вероятность которых в итоге была драматически отлична от стопроцентной. Какова вероятность, что они всё-таки оставили чёрную колею нерушимой?

– Один к тысяче миллиардов, – нехотя подтвердил третий. – И что это значит?

– Это значит только то, что нас тащит за собой сила, не подконтрольная ни Ромулу, ни нам, ни, вон, пришлым соглядатаям. Нас стабилизирует в этой чёртовой потенциальной яме сама Вечность.

– Опять ты за своё, – поморщился, как от зубной боли, второй. – Какая разница, мы так и так остаёмся слепы и глухи надолго.

– Ну почему же. Впереди Век Вне, за ним Бойня Тысячелетия, Финнеанский мятеж, Мирофаит. Рано или поздно мы сойдём с чёрной колеи, рано или поздно мы выскользнем из-за Барьера, совершим побег, поднимем мятеж. Дайте только время. Главное, что у человечества теперь есть будущее.

– Сперва нам придётся самим этот Барьер возвести.

Трое помолчали. На этот раз первым подал голос самый неприметный.

– Ты и правда веришь, что Симах Нуари послушает нас и предоставит Ромулу всё необходимое?

– Не Ромулу. Соратникам. То есть как их там, Воинам. Причём предоставит с радостью. Он же тоже не слепой, хоть и упёртый, как все летящие. Он сейчас не в том положении, чтобы колебаться. Опять же, у него в свите, на наше счастье, есть ирн.

– А что ирн?

– Ирны видят всё иначе из-за своего собственного Барьера, который они так и не решились покинуть. И они лучше нашего понимают, что особого выбора у спасителей нет. Или сделать, как мы хотим, или оставить человечество запертым на Матушке ещё на тысячу лет, и тогда уже получить совсем иную, уже поистине чёрную колею. Вы оба видели, что это может быть.

О да, они видели.

Бескрылые птицы, бьющиеся с Железной армадой. Бьющиеся в одиночестве и погибающие в одиночестве, сгорая в огне собственных звёзд. Помня о том, что так быть не должно. Помня о своём давнем выборе.

Нет, соорн-инфарх фанатик, но не дурак. Впрочем, не людям, всерьёз обожествляющим собственную планету, рассуждать о фанатиках.

– Но если летящие вернут излучатель, стало быть, нам тоже следует улетать. Как же мы Её оставим?

– А вот так и оставим. Ты прекрасно знаешь, что в каждой из известных нам миллиардов вариантов развития событий внутри Большого цикла Мать должна была умереть.